И дело тут не в возрасте, а в свойстве дарования виолончелистки, в ее мироощущении. Думается, сила исполнительского «я» дю Пре не только в умении передать слушателю красоту воплощаемых ею образов, но в способности самой быть влюбленной в открываемый мир. Целиком отдаваться каждому мгновению жизни — «готовностью к чуду» я назвала бы эту главную черту таланта дю Пре.

Вероятно, поэтому так увлекла ее музыка Симфонии-концерта Прокофьева, поэтому она так остро воспринимала неожиданные всплески настроений, раскрываемые Ростроповичем, непрестанно повторявшим: «Самое прекрасное в музыке — неожиданность».

«Готовностью к чуду» была насыщена и трактовка Жаклин концерта Гайдна до мажор. На традиционном актовом вечере Московской консерватории весной минувшего года дю Пре играла его в сопровождении оркестра под управлением Ростроповича. Кто слышал их исполнение, тот вряд ли его забудет, как одно из самых поэтичных музыкальных впечатлений.

Ничто не связывает творческих исканий дю Пре. Великолепно ее владение виртуозными возможностями инструмента, безупречна интонация. Слушая игру Жаклин, никогда не ощущаешь технической сложности переходов, недостатка ясности избранных штрихов. Все просто и органично. Ее исполнительской манере чужда изящная и милая музыкальная «болтовня». «Мужская» хватка, огромный эмоциональный заряд, подлинная увлеченность, присущие ей, позволяют создавать образы большого внутреннего наполнения, раскрывать силу породившего их духа. Вероятно, поэтому так захватывает исполнение сонаты Брамса фа мажор. Крупные пласты чувств, первозданных в своей чистоте, страстная патетика масштабного звучания позволили виолончелистке раскрыть глубину драматического замысла, передать красоту лирических излияний. Каждая новая часть, каждый отдельный эпизод — увлекательная повесть о новом событии или переживании. Нигде не покидает Жаклин интерес к «жизни героя», о которой она умеет захватывающе и удивительно понятно рассказать слушателям.

Создаваемые артисткой образы всегда непосредственно активны, словно рождаются тут же из массы возникающих впечатлений. Их много, они различны, и подчас кажется, что Жаклин позволяет стремительному потоку эмоций увлечь воображение, не оставляя времени для более глубокой оценки происходящих событий. Так исполняет Жаклин сонату Бетховена ре мажор. Впрочем, эта «масса впечатлений», пожалуй, помешала созданию целостного образа. Но, как всегда у дю Пре, отдельные детали волновали своей яркостью, неповторимостью.

Первая часть сонаты промелькнула, как кинолента, где кадры активного действия чередовались с лирическими отступлениями. Еще вся под властью музыкальной энергии Allegro con brio перешла артистка к драматическому Adagio. В ее несколько поверхностной и наивной трактовке не ощутилось того печального чувства, той трагедии одиночества, которые, по словам Эррио, выражены в музыке «с почти религиозной глубиной».

Возможно, постижение сокровенных глубин бетховенского гения придет со временем к дю Пре... а пока и в последней части сонаты, Allegro fugato, было больше увлечения игрой тембров и динамики, нежели передачи бетховенской страстности и волевого ритма поступательного движения.

В сонате Дебюсси особенно ясно ощущалось богатство красочной палитры виолончелистки. С какой-то очаровательной элегантностью и вместе с тем остро и точно подчеркивает дю Пре утонченную угловатость музыкальных характеристик, оттеняет нерв капризных ритмов. Отлично использует Жаклин богатую звуковую живопись, свойственную Дебюсси. Легко, без нажима выпевается лирика, изящны акценты, пластична фраза. Некоторая театральность повествования подчеркнута тонким сочетанием динамических контрастов, значительностью небольших цезур, в которых словно сдерживается дыхание перед появлением новых образов, масок этого блестящего музыкального карнавала.

Но все же подлинная стихия дарования Жаклин там, где воплощение непосредственных чувств доминирует над их анализом. В таком ключе играет артистка концерт Эльгара. В ее трактовке он воспринимается как романтическое сказание, полное рыцарски светлых чувств. Возможно, что порой дю Пре чуть преувеличивает возможности звучания своего инструмента или теряет чувство меры, то «чуть-чуть», которое является признаком подлинной артистической мудрости. Но в целом исполнение покоряет слушателей эмоциональной насыщенностью трактовки. Уже первое соло воспринимается как драматический эпиграф произведения. Монолог виолончели во второй части концерта словно горестный рассказ Изольды о любви и страданиях, надежде и гибели. В нем слышится подлинная трепетность чувства. Несколько расплывчатую форму финала дю Пре активизирует яркими контрастами динамики, волевой целеустремленностью развития.

Сыгранный на большом дыхании концерт Эльгара (в гастрольных выступлениях оркестра Би-Би-Си) — одна из подлинных удач Жаклин дю Пре.

В КОНЦЕРТНЫХ ЗАЛАХ

«Тоска» в Большом зале

Концертное исполнение опер носит у нас чаще всего познавательный характер. Знакомство с новым или редко исполняемым произведением, значительность самого факта появления новинки оттесняют на второй план вопросы музыкальной интерпретации. «Концертность» при этом — синоним бедности или полного отсутствия театральных компонентов, случайности, художественной разноликости состава артистов.

Иное дело постановка популярной оперы. Она может быть оправдана только яркой музыкальной интерпретацией, творчески значительным истолкованием произведения, привлечением выдающихся художественных сил.

Редким в последние годы примером такого подлинно концертного воплощения оперной партитуры может служить исполнение «Тоски» Пуччини под управлением Е. Светланова в Большом зале консерватории силами солистов Большого театра и Театра имени Станиславского, Государственного симфонического оркестра СССР и Государственного русского хора, возглавляемого А. Свешниковым. Этот вечер запомнится как праздник искусства.

Уже выбор исполнителей говорил о стремлении дирижера к полноценному, бескомпромиссному воплощению партитуры Пуччини.

Тамара Милашкина — обладательница редкого по красоте и насыщенности голоса, наделенная особым характером артистизма, тесно связанным (как у «больших итальянцев») с радостью самого вокального творчества, провела партию Тоски с захватывающей эмоциональной силой. Особенно ярко проявились выдающиеся достоинства талантливой певицы в центральной драматической сцене со Скарпиа и в третьем действии оперы. Великолепно прозвучала знаменитая ария второго действия и все эпизоды широкой кантилены и большой экспрессии.

Милашкина впервые пела труднейшую партию, на редкость подходящую к ее данным. Уже сейчас совершенно ясно, что она станет одной из лучших в ее репертуаре.

Зурабу Анджапаридзе удалось избежать шаблонного исполнения партии Каварадосси. Отличный вокалист, он не пошел по пути копирования известных образцов, столь распространенных именно в этой партии и столь же часто приводящих певцов к грубой аффектации, псевдоитальянскому манерничанию.

Анджапаридзе создал образ, исполненный простоты и достоинства. Его Каварадосси благороден, мужествен, внутренне значителен. В вокальном отношении партия прозвучала превосходно, хотя в первом действии у Анджапаридзе ощущалась некоторая «нераспетость». Наилучшего звучания и полной артистической свободы певец достиг во втором и в третьем действиях.

Достойным партнером прославленных певцов оказался исполнитель партии Скарпиа Олег Кленов. Это молодой, даровитый артист. Отличный, большой силы и яркого тембра голос (лирико-драматический баритон), артистизм, музыкальность дали возможность Кленову создать запоминающийся образ.

Кленов не ограничился выразительной декламацией, он продемонстрировал (что достаточно трудно в этой партии) и отличную кантилену. Жаль лишь, что в концерте артист не удержался от некоторого наигрыша во втором действии. На репетициях «свирепость» его Скарпиа не была настолько прямолинейной, он был сдержаннее и значительнее.

Из других исполнителей отметим молодого певца, солиста Большого театра Юрия Королева, исполнившего партии Шароне и тюремщика. Он обладает басом мягкого, хорошего тембра и поет музыкально, тактично.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В КОНЦЕРТНЫХ ЗАЛАХ

«Тоска» в Большом зале

Содержание