Выпуск № 8 (345) | 1967 - страница 46

«Пушкин» Б. Шехтера.
Я. Вутирас — Пушкин

атмосферы творчества, рождения искусства. В актерской трактовке Вутираса можно было найти немало точек соприкосновения с уникальной, глубоко индивидуальной работой В. Якута на сцене Ермоловского театра (в пьесе А. Глобы «Пушкин»): непосредственность, пламенность натуры, глубокая заинтересованность внутренним миром Пушкина — поэта и гражданина. Обоих артистов сближало понятное чувство ответственности за роль, о которой мечталось, роль, в которой непростительна малейшая фальшь. Вутирас нашел немало своего. Вновь сказалось поразительное чувство меры, той опоэтизированной правды, без которой немыслим пушкинский образ. Музыкально-сценическое решение было окрашено лирической интонацией, присущей Вутирасу. В лирических сценах, которые характерны для оперы Шехтера, это оказалось как нельзя более уместным. К сожалению, уже упоминавшаяся статичность либретто и чрезмерная камерность оперы сократили ее сценическую жизнь. Тем не менее свердловская премьера останется в истории театра как интересная попытка оперной трактовки образа великого поэта.

Артист убедительно воплотил образы матроса Сибирко в «Севастопольцах» М. Коваля, Степана — в «Семье Тараса» Д. Кабалевского. Впрочем, встречались и вполне понятные издержки творчества в раскрытии совершенно нового мира и психологии современного героя. Вутирасу не удалось хоть в какой-то мере оживить, скажем, роль Ивана Лихачева в опере И. Дзержинского «Надежда Светлова».

Встречались и трудности совсем иного рода — вызывавшие на творческий эксперимент. Увлеченный образом Богдана Хмельницкого в одноименной опере Данькевича, Вутирас взялся за не совсем обычную для себя партию драматического баритона. По словам артиста, его «очень увлек героико-романтический образ Богдана, патриотический дух спектакля». На сей раз Ян Христофорович особенно пристально изучал эпоху, особенно внимательно всматривался в художественные памятники героического прошлого Украины. В этом стремлении расширить творческий диапазон, выйти за сферу привычных образов артист одержал внушительную победу. Волевой, лишенный всяких «котурнов», Богдан Хмельницкий поистине оказался в центре спектакля.

Особое место в репертуаре Вутираса занимают герои опер уральских композиторов. Очень разные, эти работы во многом способствовали признанию новых опер. Народный вожак Тимофей Белоус в «Охоне» Г. Белоглазова — опере, посвященной борьбе крестьян с помещиками во времена Пугачева; по-молодому гибкий, разбитной Кудряш в «Грозе» В. Трамбицкого, думается недооцененной. В «Грозе» Вутирас показал себя

мастером перевоплощения, столь неожиданным и ярко характерным предстал его Кудряш. Коль речь зашла о перевоплощении, нельзя не коснуться и более поздней работы Вутираса — партии Сэма в опере В. Магиденко «Тропою грома». Нелегко было узнать Вутираса в жалкой, согбенной фигуре, в неуклюжей походке, обезображенном лице калеки. Актерское мастерство — и это особенно важно! — сочеталось у Вутираса с точным вокальным воплощением образа: то слышалась огромная внутренняя сила, то pianissimo на грани нежнейшего шепота, то бессвязная речь... Артист нашел удивительно верную гамму интонаций, передающих жизненную драму и страдания безумного негра. Жертва расистского произвола, Сэм вызывал чувство протеста против человеконенавистничества. Не случайно эта роль была единодушно признана образцом органического слияния вокального и сценического мастерства.

Впрочем, Вутирас никогда не пренебрегает так называемыми «маленькими» партиями, даже в жанре комедии. Так, сегодня он поет дона Карлоса в прокофьевской «Дуэнье», завтра предстает в роли Демона. После Онегина и Фигаро — всего лишь один эпизод в «Бравом солдате Швейке» А. Спадавеккиа.

Филигранным мастерством и отточенностью отмечены у Вутираса и Скарпиа в «Тоске», и Альфио — наиболее удачная роль в свердловской постановке «Сельской чести» Масканьи, и Щелкалов в «Борисе Годунове». И в каждой роли, даже самой эпизодической, перед нами — большой художник.

Если творческая биография Вутираса лишена внешней необычности, то о жизненном пути Григория Зелюка этого сказать нельзя.

...Более тридцати лет тому назад на смотре рабочей самодеятельности Московской области обратил на себя внимание юноша — Григорий Зелюк. Жюри смотра отметило его незаурядное вокальное дарование. И вот он уже стал одним из гнесинцев, постигая премудрости певческого мастерства.

Профессиональную жизнь Зелюк начал в Свердловском театре музыкальной комедии. Обращение к ролям комедийно-характерного жанра, как впоследствии оказалось, отнюдь не было исчерпано работой в оперетте. В следующем сезоне Зелюк оставляет музкомедию и переходит в труппу Театра имени Луначарского, где сразу занимает видное положение. Начал Зелюк с партий лирического репертуара. Помнится, в прежней постановке спектакля «Отелло» Верди он пел Кассио. Возможно, что уже тогда молодой артист мечтал о партии Отелло. И действительно, пройдет несколько лет, и он воплотит образ шекспировского героя, в котором безупречность вокальной партии будет сочетаться с действенностью мысли, с глубиной и возвышенностью чувств.

С годами красивый голос окреп, развился, стал тембристее, ярче. Уже никто не назовет его чисто лирическим певцом, а к первому определению обязательно добавит второе — драматический. И он действительно поет партии лирико-драматического и драматического репертуара. Певец тонко чувствует патетическую лирику Чайковского: с успехом поет Андрея в «Мазепе», княжича Юрия в «Чародейке», Вакулу и особенно Германа — одну из любимейших своих ролей. А кроме этого — Альфреда, Радамеса, Манрико, Габриэля в «Симоне Бокканегре», Хозе, Каварадосси, Пинкертона, Канио, Ионтека, Дубровского, Левко, Самозванца и много других партий... Уже один этот перечень говорит о широкой звуковой гамме певца: Альфред и Манрико, например, требуют не только разной звуковой силы, но и разного характера звучания.

Вокальное мастерство Зелюка общеизвестно: столь высоким профессионализмом, свободой в преодолении вокальных трудностей наши театры

«Пиковая дама» Чайковского.
Г. Зелюк — Герман

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

«Пушкин» Б. Шехтера. Я. Вутирас — Пушкин

«Пиковая дама» Чайковского. Г. Зелюк — Герман

Содержание

«Пушкин» Б. Шехтера.
Я. Вутирас — Пушкин

«Пиковая дама» Чайковского.
Г. Зелюк — Герман