Выпуск № 10 (479) | 1978 - страница 66

Тадеуш Берд:

„...Я всегда старался быть честным в своем искусстве „

26 июля 1978 года исполнилось 50 лет одному из ведущих польских композиторов Тадеушу Берду. По нашей просьбе советский музыковед И. Никольская встретилась с композитором во время его пребывания в Москве на Днях польской музыки и предложила ему несколько вопросов. Ниже публикуется запись этой беседы.

Какие музыкальные явления XX века оказались важны для Вас как для художника?

В музыке XX века я должен особо выделить двух композиторов, воздействовавших на меня не только своей музыкой, но и своей эстетической позицией, отношением к искусству. Речь идет об Альбане Берге и Кароле Шимановском. Эти столь разные художники не замыкали искусство в эстетской герметичности, но трактовали его как средство общения.

Берг мне близок потому, что из «нововенцев» он оказался ближе всех к романтической традиции. Именно из его творчества я понял со всей очевидностью, что средства не самоцель, что они должны быть подчинены мыслям, выраженным в звуках, эмоциональным состояниям, одним словом, тому, что в музыке издавна называется содержанием. Именно это содержание определяет средства, а не наоборот.

Кароль Шимановский — единственный носитель подлинно национальных традиций среди польских композиторов первой половины XX века. Поэтому ни один современный музыкант нашей страны в своем формировании не может обойтись без вдумчивого изучения его творчества. Оба названных мною художника — Берг и Шимановский доказали своим искусством, что нельзя смешивать понятия консерватизма и традиции. Оба композитора были прочно связаны с традициями

и сознательно их развивали. Творчество обоих былс открыто для восприятия новых тенденций в искусстве, что, однако, не превращалось в желание любой ценой быть в ряду законодателей музыкальной моды. Оба воспринимали новые средства для того, чтобы найти собственный, индивидуальный стиль, выработать свое отношение к искусству. И с этой точки зрения я также многим обязан этим композиторам.

Влияла ли советская музыкальная культура на Ваше творческое становление?

Несомненно. Здесь прежде всего нужно назвать классиков советской и мировой музыки — С. Прокофьева и Д. Шостаковича. В 40 — 50-е годы их влияние на мое творчество было очевидным. Я внимательно анализировал ставшие доступными для меня в те годы партитуры Пятой симфонии С. Прокофьева, Первой Пятой, Седьмой, Девятой Д. Шостаковича. Позже я познакомился с их оперной и камерной музыкой. По духу мне ближе Д. Шостакович. Следы воздействия его музыки ощутимы в моей Первой симфонии, Кон

церте для оркестра.

Наши гости

В чем Вы видите связь Вашей музыки с широко понятой национальной традицией?

Нас, современных художников, формирует национальная традиция. В свою очередь мы влияем на настоящее нашей музыки и становимся мостом в будущее. Вся история Польши показывает, какую огромную патриотическую и моральную силу может содержать в себе искусство.

По мнению многих польских критиков. Ваше творчество развивает именно романтическую традицию. Согласны ли Вы, с этим?

127

Я всегда старался быть честным в своем искусстве. Что касается романтической позиции, то в начале творческого пути она была неосознанной: по-видимому, здесь сыграл известную роль мой душевный склад. Однако постепенно мое отношение к национальной традиции становилось осознанным. Сегодня я пришел к следующему выводу: для польского художника самой важной и значительной всегда была романтическая традиция (по моему мнению, важнейшая в польской культуре вообще). И по-моему, именно на этом пути мне удается полнокровно и эмоционально раскрыть суть своей творческой индивидуальности.

В частности, специфическая национальная черта польской музьжи, и не только музыки, — стремление к максимальной отточенности, выстроенности формы (как в целом, так и в деталях) при ярко выраженной экспрессивности, нередко открытой напряженной драматичности содержания. Ярчайший пример вышесказанного — польский романтизм: Шопен, классики польской поэзии и драматургии — Адам Мицкевич, Юлиуш Словацкий, Циприан Норвид, Станислав Выспянский. У них все, что касается эмоциональной стороны, предельно романтично, но в то же время строго, классично по форме. Это как бы романтическое высказывание, контролируемое интеллектом. Позднее такое качество в полную силу проявилось в творчестве Кароля Шимановского, например, в «Stabat Mater»; в наши дни это стало правилом для всех серьезных, мыслящих худож

128

ников. Ведь даже у Пендерецкого в его ранних экспериментальных сочинениях, где все, по его словам, было «антитрадиционным», отчетливо выразилась названная тенденция, продиктованная, я бы сказал, его польской натурой.

В связи с национальной традицией встает и вопрос об отношении к фольклору. Ведь в последнее время им увлекаются композиторы разных стран, в том числе польские. Как Вы оцениваете значение этого направления?

Такая тенденция не представляется мне определяющей в дальнейшем развитии польской музыки. Она может принести лишь отдельные творческие достижения. Для меня здесь неприемлема неорганичность сочетания безыскусственной простоты народных мотивов и изысканности их отделки. Подобная неорганичность ощутима для меня и в произведениях моего любимого композитора — Шимановского, например в «Харнасях». Конечно, знать родной фольклор должен каждый композитор, ибо фольклор — важная часть национального самосознания. Но я считаю, что понятие национальной традиции шире фольклорной: первая определяется всей спецификой национального мышления, заключающей в себе различные этические, исторические и эстетические моменты.

А как, по Вашему мнению, соотносится с национальной традицией польской музыки овладение композиторов в 50 — 60-е годы «новыми средствами»?

Этот сложный процесс проходил в основном под знаком подчинения их собственным замыслам, что во многом способствовало формированию ярко индивидуальных стилей ряда художников. Большинству польских композиторов чужд спекулятивный подход к творчеству. Поэтому в Польше не привились ни тотальный сериализм, ни тотальная алеаторика — тенденции, несовместимые с типично польским спонтанным подходом к эмоциональной сущности музыки.

В европейской, в том числе польской музыке 70-х гг. происходят заметные перемены. Если попытаться кратко охарактеризовать композиторские поиски в целом, то нужно говорить об отходе от сонорности, пробуждении на новом уровне интереса к тематизму, гармонии, к конфликтному построению драматургии, формы и так далее — к вещам, которые в 60-е годы многими считались безнадежно устаревшими. Каково Ваше отношение к динамике творческих тенденций современной польской музыки 60 — 70-х годов ?

Очевидно, десятилетие непрерывных экспериментов утомило и композиторов, и слушателей. Системы были «разобраны», звук разложен на обертоны. И хотя новые средства несомненно весьма обогатили музыку, но с их помощью не удалось создать органичного материала, адекватного по своим возможностям уже известным музыкальным средствам. Поэтому нужно было

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание