«…БОЛЬШАЯ СЕРЬЕЗНОСТЬ, ЭТИЧЕСКАЯ ЧИСТОТА»

С каждым годом в музыке Яниса Андреевича Иванова появляются новые черты, которые обогащают наши представления о творческом потенциале композитора и одновременно подтверждают верность художника и гражданина основной жизненной позиции: «Уже тридцать два года наша республика развивается в семье братских республик. Уже тридцать два года мы думаем, трудимся не только каждый за себя, но пытаемся каждую мысль и свершение, как кирпич, встроить в здание нашей великой страны»¹.

Убедительным подтверждением этих слов, высказанных накануне пятидесятилетнего юбилея СССР, стали все лучшие произведения композитора, начиная с «Торжественной прелюдии» (1940), которая прозвучала на праздничном концерте первых массовых октябрь-

_________

¹ Янис Иванов. Красочная радуга жизни. «Сīnа», 20 сентября 1972 года.

ских праздников в Советской Латвии, и Шестой, «Латгальской» симфонии (1949), в художественных образах отразившей путь борьбы латышского народа за освобождение, до драматической Одиннадцатой симфонии (1966) и «Symphonia humana» (1969, на слова Зиедониса Пурвса), посвященной 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина.

Я. Иванов принадлежит к тем художникам, для которых жизнь — постоянное творческое горение, неустанный поиск нового содержания, новых выразительных средств. Он не ждет вдохновения, он находит его в неугомонном труде. Композиторская продуктивность содействует совершенству, шлифовке мастерства. Я. Иванов всегда ориентируется в известных в данный момент языковых системах, но использует — и очень смело использует — лишь те из них, которые соответствуют специфике его дарования. Неудивительно поэтому, что в каждом новом произведении Иванова мы находим и что-то необычное, и что-то прочно устоявшееся. Необычное — новый ракурс отображения современности, известное — характерные особенности творческого почерка композитора. Именно они, как говорит М. Заринь, «заставляют с несомненностью установить: это писал не кто иной, как Янис Иванов… Большая серьезность, этическая чистота произведений, вечная борьба между добром и злом, тьмой и светом. Да, действительно! Музыкальная мысль Яниса Иванова всегда находится в борьбе с чем-то, что беспокоит, что мешает, что стоит на дороге. Янис Иванов, подобно молнии и грому, всегда освежает воздух нашей музыки. Его симфонии, как мне кажется, близки античным греческим трагедиям с их очищающим катарсисом»².

Своеобразно, рельефно проявление национального начала в творчестве Иванова. Специфичен уже сам мелос его сочинений, привлекающий широкой, почти славянской напевностью. Принципы строения мелодической линии иногда напоминают (особенно в начале творческого пути) способы развертывания бесконечной мелодики Чайковского и Рахманинова. Однако более всего близки они глубоко своеобычному латгальскому фольклору.

Мелодии, проникнутые щемящей грустью и какой-то особой сдержанной радостью, встречаются уже в первых симфонических произведениях композитора. Весьма показательна в этом плане вторая часть из «Латгальских картин» (1935), отдельные мотивы которой родственны латышской народной песенности:

В скерцо Шестой, «Латгальской» симфонии мелодия народной песни «За озером белые березы» появляется во всей своей первозданной, скромной красоте. Иной подход к материалу, подсказанному фольклором, в финале Девятой симфонии. Здесь после трагического этапа музыкальной драмы звучит тема, напоминающая песни лиго. Однако вместо юношеской радости бытовой сценки предыдущего примера перед нами мужественный порыв, элегические раздумья.

Столь характерный для композитора народный мелос типичен и для симфоний последних лет (Шестнадцатая и Семнадцатая), но здесь он на службе более субъективных, личностных эмоций.

Интонационная специфика произведений Иванова во многом обусловлена воздействием постимпрессионизма: движение отдельных фактурных линий целыми пластами параллельных трезвучий, септаккордов, нонаккордов есть уже в Первой симфонии, но особенно часто Иванов обращается к данной стилистике начиная с 50-х годов.

Синтез латгальской народной песенности с упомянутыми приемами организации фактуры и привел к оригинальному, присущему лишь Иванову ладотональному и даже тембрально-фактурному колориту, который подчинен двум принципам:

1. Создавать полидиатоническую фактуру (в каждом дублированном голосе свой диатонический лад).

В частности, действие этого приема мы находим в первом эпизоде второй части Восьмой симфонии (1956):

2. Выделение многотерцовых аккордов в основном виде (при этом фиксируется звучание чистой квинты).

_________

² Маргер 3аринь. Чествуя Яниса Иванова. «Сīnа», 11 декабря, 1966 года.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Карклинь

«…БОЛЬШАЯ СЕРЬЕЗНОСТЬ, ЭТИЧЕСКАЯ ЧИСТОТА»

Содержание