Редакционные беседы

XXV съезд Коммунистической партии Советского Союза уделил специальное внимание творческой смене. «Мы рады, что все увереннее входит в жизнь молодое поколение нашей творческой интеллигенции». Эти слова товарища Леонида Ильича Брежнева из Отчетного доклада ЦК КПСС съезду столь же воодушевляют, сколь и обязывают новые поколения художников к свершениям в литературе и искусстве.

Ниже мы публикуем материалы очередной выездной «редакционной беседы». Участники ее — молодые узбекские музыканты, разговор с которыми был организован по инициативе отдела советского музыкального творчества журнала, которым заведует М. Нестьева, и с помощью ташкентского музыковеда Н. Янов-Яновской. Редакция благодарит также за содействие председателя Правления СК Узбекистана Э. Салихова.

Пожалуй, никогда еще музыкальная культура этой республики не была столь многоликой, многогранной, разнообразной. И объясняется это прежде всего тем, что на ее ниве трудятся ныне композиторы всех поколений, рожденных Октябрем. Творчество разных поколений, действующих в одновременности, — это своего рода сложная полифоническая партитура; в известной мере такой партитуре можно уподобить и молодежь: здесь есть свои старшие, свои «средние» и свои юные.

Участники нашей беседы — композиторы, музыковеды, исполнители охотно откликнулись на предложение журнала «Советская музыка» обменяться мнениями по поводу сегодняшнего состояния узбекской музыкальной культуры, ее проблем, актуальных также и для других братских культур нашей страны — речь идет об отношении к традициям, понимании современной темы, роли творческих контактов, взаимосвязи композиторского искусства и критики и т. д.

Оговорим еще, что выступающие на сей раз за «круглым столом» музыканты — не опытные ораторы, рассказывающие о результатах длительных научных изысканий, а простые собеседники, не претендующие на безупречность формулировок и всестороннюю аргументированность высказываний; некоторые берут слово в творческом споре впервые...

«И новые снова в пути поколенья...»

3. Хакназаров

(дирижер)

Как я оцениваю узбекскую музыку на ее нынешнем этапе? На мой взгляд, она находится на подъеме, У нас заметно большое оживление в области симфонического жанра. После первых опытов 40-х годов (симфоний М. Ашрафи, Г. Мушеля), вплоть до 60-х годов, наши композиторы чаще обращались к таким жанрам, как сюиты, поэмы, небольшие оркестровые пьесы. Следовательно, можно сказать, что возрождение симфонии как таковой начинается, пожалуй, лишь с 60-х годов. Сейчас в этом жанре интересно работают композиторы старшего поколения (Б. Гиенко, Б. Зейдман), но особенно активно — молодежь.

За последний период в узбекской музыке появилось много новых имен. Однако я убежден, что наш творческий отряд должен быть больше. Ведь еще не завершен процесс создания нового (многоголосного) профессионального искусства, пока не имеющего, в отличие, скажем, от республик Закавказья, своих развитых традиций и существенно отличающегося от профессионального искусства Древнего Востока. А это — дело многих талантливых художников.

Мы по праву гордимся национальным классическим наследием. Ведь макомы — целая опера! Жаль, кстати, что они у нас не театрализованы, как, скажем, мугамы в Азербайджане, полнокровно живущие на современной концертной эстраде. Осваивать глубинные свойства макомов с позиций современного профессионального мастерства — вот насущная наша задача. Но для существенных сдвигов в этой области требуются усилия многих творцов. И надо сказать, здесь есть свои примечательные удачи.

Теперь хотелось бы остановиться на недостатках в нашей художественной среде. Мне они видятся в том, что несколько стерлись важные черты, завоеванные узбекской музыкой 30-х годов. Несмотря на ее молодость (а может быть именно поэтому), тогда были найдены верные пути к сердцу слушателя. Речь идет не только о том, что композиторы Т. Садыков, Т. Джалилов брали сюжеты для своих произведений из народных представлений, сказок, легенд, что было самым правильным для начальных этапов становления музыкальной культуры. Известно, что в 30-е годы композиторы на грузовых машинах выезжали на колхозные полевые станы, в колхозные клубы, знакомили слушателей с ариями из спектаклей «Лейли и Меджнун», «Фархад и Ширин». И музыка эта находила отклик в народе, потому что была простая, понятная, связанная с любимыми традиционными героями. Но вот позже, в 40-е, 50-е годы появились отдельные оперные спектакли, которые, если говорить откровенно, как мне кажется, несколько отпугнули наших зрителей от театра, от нового профессионального искусства, поскольку как бы порывали со знакомой тематикой. Возникла какая-то настороженность, в иных случаях даже недоверие к музыке, созданной профессионалами. Отголоски этого бытуют и по сей день.

Смешно думать, что я против оперы, симфонии, что я призываю лишь к унисону, выступаю против поисков новых, современных средств. Но нельзя отходить от принципов народности. С этой точки зрения мне представляется очень важным творчество таких наших молодых композиторов, как М. Махмудов, М. Таджиев, которые как бы связывают единой нитью нынешний этап с 30-ми годами. Их симфонии сложны по содержанию и по языку, но при этом, что примечательно, напоены национальными истоками, и поэтому одинаково интересны как простой публике, так и искушенным специалистам. Из недавно созданных сочинений подобного рода можно назвав Концерт для виолончели с оркестром С. Джалила, отмеченный высоким профессионализмом, яркой мелодической основой, опорой на фольклор. И чем больше будет у нас таких произведений, тем шире станет круг слушателей.

С точки зрения поисков острой по выразительности лексики, интересной представляется и недавно созданная Четвертая симфония Т. Курбанова. Но новые средства здесь не вырастают из природы самого произведения, из «нутра замысла», а как бы извне атакуют музыкальную ткань. А вот в симфониях Махмудова и Таджиева, о которых уже упоминалось, достаточно сложные приемы извлекаются из самой мелодии, естественно вытекают из ее развития (в числе произведений старших композиторов назовем вокально-симфоническую поэму «Тановар» А. Козловского, где многоголосие рождается из глубин монодии). Словом, органическую связь с национальным первоисточником и профессиональное мастерство я считаю основой творчества.

Что я подразумеваю под современностью в музыке? Это очень сложная проблема. Ведь можно брать бытующие сейчас интонации, ритмы, новейшие достижения гармонии и все же не проникнуть в суть современного мироощущения. А для меня современной является, например, музыка Баха, которая властно захватывает, открывает широкий мир идей и чувств. Современно то, что сохраняет сегодня этическую и художественную ценность...

О. Матякубов

(музыковед)

Я хотел бы первым делом сказать о творческом наследии узбекского народа. Наша традиционная музыка — это клад, без всякого преувеличения: ведь она включает в себя не только народное, но и профессиональное искусство безымянных мастеров, поражающее и сейчас своей развитостью. Например, макомы. Тут их сравнивали с оперой. Мне же кажется, это скорей своего рода симфонии в условиях монодической культуры, богатейшие по содержанию, безупречные по логике формы. И, конечно, имея такие великолепные образцы в прошлом, такие развитые традиции, трудно соперничать с ними. Композиторы 30-х годов Т. Садыков и Т. Джалилов, о которых упоминал Хакназаров, смогли выдержать эту конкуренцию, потому что опирались на эти замечательные традиции.

Чем характеризуется нынешнее состояние узбекской музыки? Мне кажется, что сейчас идет освоение глубинных национальных пластов, желание не просто обработать народную мелодию, а проникнуть в суть макомного

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Редакционные беседы

«И новые снова в пути поколенья...»

3. Хакназаров

О. Матякубов

Содержание