му элегантен. В труднейшей вариации второго акта Васильев показал, как он умеет, если это необходимо, укрощать свой темперамент, организуя его в рамках чисто классического танца.

Следующая моя личная встреча с Владимиром Васильевым — это Спартак. Не скрою, выбор исполнителя на главную роль сделан был не без колебаний, но я поверил, что Васильев — это как раз тот артист, который сможет раскрыть самые дорогие мне в образе Спартака качества. В первую очередь это олицетворение высокого античного духа, стремление к свободе, интеллект. Васильев понял, почувствовал дух спектакля, он стал не просто исполнителем моих предложений, но и единомышленником, процесс постановочной работы с которым доставил мне большое удовлетворение.

За образ Спартака, отмеченный Ленинской премией, Васильева много и справедливо хвалили и в нашей печати, и везде, где мы показывали этот спектакль. Мне лично дорого, что все, кто писал об этой работе артиста, отмечают в его Спартаке протест против духовного рабства, против унижения человеческого достоинства, что это герой не только ослепительно, звонко танцующий, но и мыслящий, и действующий. Ал. Авдеенко, много и тонко писавший и о Васильеве, и о «Спартаке», так оценил работу артиста в этой партии: «Полетные прыжки Спартака — это его речь, его призыв к восстанию; его стремление ввысь — это его суть, вся жизнь, отданная борьбе. Но он отрывается от земли, оставаясь самым земным героем, — его стремление к свободе не может быть разбавлено никакими иными чувствами…»

После «Спартака» мы встретились с Васильевым в «Икаре»: он — балетмейстер-постановщик спектакля, я — художественный руководитель постановки. Тема балета С. Слонимского показалась мне созвучной творческим устремлениям Васильева, и я предложил ему эту работу. Труппа помнит, с каким увлечением работал постановщик, как, несмотря на болезнь, на костылях приходил он на репетиции, как репетировал сам, с риском для своей артистической карьеры.

Из-за болезни В. Васильев не танцевал премьеру «Икара», но его первое выступление в спектакле вылилось поистине во вторую премьеру. И это не случайно — в премьеру превращается каждый спектакль, в котором участвует этот прекрасный танцовщик-артист.

В конце прошлого сезона В. Васильев выступил еще в двух новых ролях — Ромео и Дезире, которые, каждая по-своему, принесли артисту новый успех.

Самое высокое в нашей стране звание — народного артиста СССР — Владимир Васильев получил в расцвете своего выдающегося таланта. Я надеюсь, что судьба еще много раз сведет нас в совместной работе, и я вновь и вновь буду радоваться его успехам и гордиться ими. <…>

Ю. Григорович

12 октября 1973 года

Зураб Иванович Анджапаридзе

В эти дни, когда все мы горячо и от души поздравляем Зураба Анджапаридзе с присвоением ему высокого почетного звания народного артиста СССР, я вспоминаю его первые спектакли на сцене Большого театра. Молодой солист Тбилисского театра оперы и балета с огромным успехом исполнил партию Германа в «Пиковой даме» и, помню, просто покорил и меня, исполнительницу партии Лизы, и Е. Вербицкую, певшую Графиню. И мне трудно охарактеризовать первое впечатление от З. Анджапаридзе другим словом чем радость. С тех пор мне кажется, что один из «секретов» популярности и любви, которыми пользуется этот артист, — лучезарность, пронизывающая его творчество. <…>

Если есть артисты-прокуроры своих героев и артисты-адвокаты, то З. Анджапаридзе — адвокат. В его Германе главное — не страсть к трем картам, а большая и искренняя любовь к Лизе; его Хозе влюбляется в Кармен однажды и на всю жизнь и не мыслит без нее своего существования… В каждом спектакле З. Анджапаридзе покоряет и захватывает зрителей и партнеров огромным актерским темпераментом, искренностью, теплотой и большим сценическим обаянием. При наличии огромного, прямо-таки бурлящего темперамента, который мог бы захлестнуть другого артиста, Зураб Анджапаридзе умело управляет им и направляет его.

Исполнение артиста так легко, органично и естественно, что даже мы, профессионалы, забываем, сколько упорного труда скрывается за этой легкостью. Я не помню случая, чтобы Зураб Анджапа-

ридзе вынес на суд зрителей незавершенную, неподготовленную работу. Он всегда выходит на сцену во всеоружии всех своих способностей, не давая себе никаких скидок или послаблений. Я объясняю это высокой требовательностью артиста к себе, к своему творчеству, его преданностью оперному искусству, влюбленностью в него.

Зураб Анджапаридзе обладает первоклассным лирико-драматическим тенором, которым владеет в совершенстве. Лирическая окраска звука придает его красивому голосу особую теплоту, а многообразие вокальных красок — от проникновенного лиризма до насыщенного драматизма — позволяет певцу блестяще исполнять очень разнообразный репертуар, насчитывающий 23 оперные партии. Это Герман в «Пиковой даме» и Хозе в «Кармен», Радамес в «Аиде», дон Карлос, Самозванец в «Борисе Годунове», Миндия в опере О. Тактакишвили и Абесалом в опере З. Палиашвили, еще недавно мы его слушали в «Травиате» и «Риголетто», «Фаусте», «Иоланте» и других операх, где он исполнял лирические партии.

Каждая из этих ролей отличается глубоким проникновением в замысел композитора, музыкальностью, точностью интонирования, теплотой вокального исполнения. Очень показательно, как поет З. Анджапаридзе труднейшую кантиленную арию Радамеса из первого акта — «Милая Аида». Здесь лирическая окраска звука помогает певцу раскрыть теплоту отношения Радамеса к Аиде. <…>

З. Анджапаридзе — отличный партнер, думающий всегда об ансамбле, а не о себе, соразмеряющий звук с голосом партнера.

З. Анджапаридзе очень любит петь и поет с явным удовольствием. Мне не приходилось видеть, чтобы он приехал на спектакль в каком-то расслабленном, несобранном, нетворческом состоянии. Каждый спектакль приносит ему радость, и, кажется, с особым удовольствием он поет особенно трудные места.

Есть еще одно, что свидетельствует о любви артиста к оперному искусству. В театре нередко можно слышать, как сетуют наши ведущие солисты на узость репертуара, на то, что они мало поют. З. Анджапаридзе тоже мог бы петь больше, его репертуар мог бы быть шире и разнообразнее. Но он не ограничивается жалобами, а поет любимые партии в тех театрах, где идут его любимые оперы «Тоска» и «Трубадур», и выезжает не только к себе на родину — в Тбилиси, но и в Ленинград, Ригу, Воронеж, Баку, Новосибирск и другие города. <…>

Е. Смоленская

29 апреля 1966 года

МОИ УЧИТЕЛЯ

Пять лет назад я пришел из консерватории в Большой театр. Вскоре мне стало ясно, что в консерватории только учат петь, развивают голос; после ее окончания нужно положить еще очень много труда для того, чтобы достигнуть зрелого мастерства.

Мои первые шаги в Большом театре связаны с великой русской певицей А. В. Неждановой. Много времени посвятила она работе со мной над вокалом, большую помощь оказала в освоении первой ответственной партии — партии Досифея в «Хованщине». Антонина Васильевна вникала в каждую деталь, указывала все ошибки, проводила со мной уроки-беседы. Когда начались первые оркестровые репетиции, главный дирижер театра Н. С. Голованов стал моим незаменимым учителем, стремившимся раскрыть передо мною подлинные глубины искусства.

Николай Семенович говорил, что певец не смеет ограничивать себя

Дружеские шаржи А. Радунского

Автор публикуемых ниже дружеских шаржей — Александр Иванович Радунский один из старейших артистов Большого театра, балетмейстер-постановщик. В списке его работ — Капулетти в «Ромео и Джульетте», Царь в «Коньке-Горбунке», Капитан в «Красном маке», Гаспар в «Трех толстяках». Среди поставленных им спектаклей-балеты «Конек-Горбунок» , «Аистенок» (со. вместно с Н. Попко и Л. Поспехиным).

А. Радунский известен и как одаренный и остроумный художник-карикатурист, чьи работы систематически печатаются не только в газете «Советский артист», но и в центральной прессе. Некоторые из них ли предлагаем вниманию читателей.

Ю. Владимиров

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка