Выпуск № 3 (448) | 1976 - страница 45

исполнителями были назначены певцы второго — третьего составов, но перед спектаклем стало известно, что ввиду их болезни партии Лейлы и Надира будут петь Нежданова и Собинов. Нежданова. Да, да, так бывало часто. Теперь вот в театре стало как-то иначе, чем прежде. И я, и Леонид Витальевич заменяли, не чинясь, кого нужно было, и пели по дватри спектакля подряд. Я любила петь в спектаклях вместе с первоклассными артистами. Это всегда приятно. Помню, я приехала петь в Петербург. Назначенный состав не был первоклассным, я просила дать хороший. А Кузнецова 6 удивлялась: «Да что ты! Ведь для тебя же лучше, если состав будет слабый. Ты тогда выделишься больше». Она возмущалась, что я даю петь другим свои партии в «Травиате», «Лакме», «Снегурочке». Она в Петербурге не допускала подобного. А я с этим не считалась.

Теплое. А Вам не было все-таки неприятно слушать исполнение своих партий другими артистами?

Нежданова (удивленно). Почему? Ведь пели прекрасные певицы — Степанова, Катульская. Они мне всегда нравились. (Подходит Н. Голованов. Антонина Васильевна рассказывает ему, что речь идет о том, как она заменяла других исполнительниц ). Нежданова. Помните, Николай Семенович, как-то раз Вы дирижировали «Царской невестой», и Жуковская, или кто-то еще, внезапно заболела? Я была на Николиной горе, и Вы прислали за мной управляющего театром. Меня отыскали где-то в лесу. Я села в машину и приехала к самому началу спектакля и пела. Голованов. Да, это было тогда обычным делом; Нежданова. У меня всегда была странная любовь к нашему Большому театру. Мне и сейчас, после того как я прослужила в нем сорок два года, всегда больно слышать, если его ругают. Голованов. А вот теперь принято ругать свои театры, в которых работают. Я часто вспоминаю слова Немировича-Данченко: «Лучший театр тот, в котором я служу». Нежданова. Театр мне дал столько хорошего! С самого начала моей в нем работы. У меня всегда такое радостное чувство, когда вспоминаю о театре! Иногда спрашивают: какая ваша любимая роль? Я не знаю — все любимые. Иногда думала, что любимая партия — Людмила; уж очень хороши арии. А потом подумаю: очень много надо сидеть, ждать, не петь — с первого до

четвертого действия. <...> В каждой партии есть свое, особое, привлекающее. <...> Помню только один свой провал в партии Герхильды в «Валькирии». Было это на второй год моей работы в театре. Заболела Хренникова 7 , и Байдлер 8 , зять Вагнера, который дирижировал «Валькирией», поручил партию Герхильды мне. Байдлер вообще очень благосклонно ко мне относился. Он находил, что у меня драматическое сопрано с колоратурой на том основании, что у меня широкие верха. За границей ведь все драматические сопрано подвижны. Считая, что у меня драматическое сопрано, Байдлер поручил мне петь Венеру в «Тангейзере». Опера предполагалась первой постановкой в сезоне. Я была дисциплинирована, стала учить. Мазетти в это время еще не возвращался из Италии. Учу, но чувствую, что чего-то не хватает, что-то не ладится. Потом приехал Мазетти, возмутился и заставил меня отказаться от партии.

Подобные случаи бывали со мной и потом. Чуть ли не Альтани дал мне готовить Грушу во «Вражьей силе». А еще позже оркестр в свой бенефис попросил спеть Лизу в «Пиковой даме». Я даже пробовала ее учить. А в Ленинграде меня просили петь в бенефис оркестра Кармен! Так вот, в сентябре я отказалась петь Венеру, а в январе — феврале пришлось петь в «Валькирии». Выучила я Герхильду в две недели. На стоячих репетициях пела верно, а мизансценных репетиций не было. На спектакле спрашиваю Павловского 9 (он был режиссером): что же я должна делать? Он говорит: надо лезть наверх, на скалу, на которой стоят все валькирии. Я полезла, пока светло, на верхушку горы. <...> А когда подняли занавес — стало темно и страшно. Кругом копья, шлемы. Но сверху я вижу Байдлера и как он показывает вступления. Первый клич я спела хорошо. А потом слышу кто-то из дев мне шепчет: «Спускайтесь!» Темнота, боюсь упасть. И пропустила фразу. За мной другие тоже пропустили. Жду следующую фразу. Вот, кажется, мое вступление. Только что начала, слышу шепот: «Да нет, нет! Молчите! Каша!» Но оркестр гремит, и в публике, конечно, никто ничего не заметил. Наконец выбралась я на авансцену. Теперь хорошо вижу Байдлера. Но как-то случайно толкнула Маркову — она пела Бруигильду, она вскрикнула, и я за ней: думала, что она взяля си-бемоль, вслед за которым мне вступать. Опять слышу шепот: «Нежданова! Что вы пищите? Молчите». Байдлер мне потом ничего не сказал. Но v меня навсегда осталось в памяти впечатление

£ 5

от этого спектакля. Это был единственный провал в моей жизни и он послужил мне уроком на всю жизнь. Надо все очень хорошо, твердо знать. Потом я уже никогда не выходила петь, не выучив в совершенстве не только свою партию, но и остальные. Как-то на днях меня спрашивали, почему это раньше вся Москва жила событиями в Большом театре, все интересовались Шаляпиным, Собиновым, мною, много говорили об этом, а теперь ничего подобного нет. Почему это? Я думаю, очень важно, что у нас было не ремесленное отношение к искусству; материальная сторона была для нас на втором плане. А теперь иные как-то потеряли такую любовь к искусству. <...> Хотя и сейчас есть очень хорошие певцы. Аспелунд. Вот мои беседы с Вами и должны всем показать, как Вы работали. Ведь громадное значение Вашего жизненного пути в значительной степени заключается в том, что Вы умели работать. Наша молодежь должна знать, благодаря чему Вы стали Неждановой. И мне больше всего хочется именно это узнать от Вас. Нежданова. Ну что ж, меня это тоже очень интересует.

В. А. Лосский

1 Ушков Константин Кириллович — русский миллионер-чаеторговец, один из директоров Правления Московского филармонического общества. 2 Бооль (фон) Николай Константинович (1860 — 1938) — управляющий Московской конторой императорских театров. 3 Барцал Антон Иванович (1847 — 1927) — русский певец и режиссер, по национальности чех. С 1870 года жил в России, выступал в Киеве, Одессе и Петербурге. В 1878 — 1919 годах пел в Большом театре и был его

главным режиссером. 4 Альта ни Ипполит Карлович (1846 — 1919) — рус

ский дирижер, в 1882—1906 годах — главный дирижер Большого театра. 5 Теляковский Владимир Аркадьевич (1861 — 1924) — с 1899 года управляющий Московской конторой императорских театров, с 1901 года — директор императорских театров. 6 Кузнецова Мария Николаевна (р. 1880) — русская оперная певица, ученица И. Тартакова. С 1905 года пела в Мариинском театре. С 1918 года жила и вы

ступала во Франции. 7 Хренникова Елена Нестеровна (1879 — 1941) —

оперная певица. В 1900 — 1908 годах выступала в Большом театре. 8 Байдлер. Франц — байрейтский капельмейстер. В 1901 — 1904 годах принимал участие в постановках

опер Вагнера в Большом театре. 9 Павловский Сергей Евграфович (умер в 1913 году) — в течение длительного времени был режиссером Большого театра.

люблю; не всякому человеку это дано», — так писал Лосский на склоне жизни в автобиографии ’. Свою деятельность в театре Владимир Аполлонович начал как певец, прошедший прекрасную вокальную школу у знаменитого в то время педагога Камилло Эверарди. Незабываемое впечатление производили на современников созданные им на сцене Большого театра образы Бартоло («Севильский цирюльник»), Цуниги («Кармен»), Фарлафа («Руслан и Людмила»), Скомороха («Сказка о царе Салтане»), Дуды («Садко»), Скулы («Князь Игорь») и другие. А. Нежданова и Н. Голованов вспоминают, что «Лосский не обладал большим голосом, но исключительная музыкальность, прекрасная дикция и яркое сценическое дарование делали его выдающимся артистом-певцом» 2 . Владимир Аполлонович был убежден, что певец только тогда сможет раскрыть тот или иной образ в опере, увлечь слушателей и овладеть аудиторией, если, имея хороший голос, будет обладать и большим сценическим талантом. Именно певца-актера он считал душой оперного спектакля. В качестве режиссера Лосский дебютировал в Большом театре в опере Ц. Кюи «Кавказский пленник» (1909), после чего ему предложили поставить две оперы Римского-Корсакова; «Снегурочку» (1911) и «Сказку о царе Салтане» (1913). Это самые значительные из дореволюционных работ Лосского- режиссера; в них определилось его творческое credo. 1 «В. А. Лосский. Мемуары. Статьи и речи». М., 1953,

с. 9?. 2 Там же, с. 300.

ПРИМЕЧАНИЯ

«...Единствеввое дело,

которое по-настоящему люблю...»

Среди выдающихся деятелей Большого театра, отдавших ему свои творческие силы, талант, вдохновение, надо вспомнить сегодня Владимира Аполлоновича Лосского — великолепного певца и оперного режиссера. Не одно поколение артистов Большого прошло его школу; многие современники испытали на себе огромное влияние этого умного и тонкого художника, беспредельно преданного театру мастера. Большая творческая дружба связывала Лосского с такими замечательными представителями русского и советского искусства, как В. Сук, Н. Голованов, А. Пазовский, Ф. Федоровский, К. Коровин. Владимиру Аполлоновичу приходилось выступать в одних спектаклях со всемирно известными певцами — Ф. Шаляпиным, Л. Собиновым, Н. Фигнером, М. Максаковой, И. Ершовым, К. Держинской; в его постановках участвовали А. Нежданова, И. Козловский, А. Пирогов. «Всю свою жизнь — вот уже 47-й год— я делаю именно то единственное дело, которое по-настоящему

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание