Выпуск № 3 (448) | 1976 - страница 47

пока нет), у Сука — 4, а у Добровейна — 1. Во всяком случае, у Вас то преимущество, что все Ваши оперы возобновляются, у других же только по одной возобновляемой («Онегина», если не возьмете Вы, отдадим, вероятно, Добровейну). Что касается симфонич [еских] <...) возьмете столько работы, сколько найдете для себя осуществимым, не перегружая себя (...)

В. А. Лосский — А. М. Пазовскому Москва, 1922, ноября 14.

Дорогой Арий Моисеевич! Глагол «сердиться» не совсем точно выражает то, что я почувствовал, когда узнал, что Вы к нам не приедете, но — сознаюсь — что-то в этом роде есть, или, вернее, было — я незлопамятен, да и не могу долго дуться на человека, которого так ценю, уважаю и люблю. Теперь все это прошло, совсем прошло, и я опять, в третий раз, готов был начать кампанию за Ваш переход к нам (...) Поговорим о настоящем (...) У нас будет оркестр, какого еще никогда не было даже в Большом театре; после ухода, в августе, части оркестра были приглашены новые артисты, из которых многие оказались не хуже, а некоторые и лучше ушедших; а на днях вновь вступили и ушедшие, так что у нас числится около 160 человек (кроме того — банда); в ближайшем будущем, очевидно, будет произведена фильтрация и останутся лучшие из новых и из старых, а худшие уйдут. Вообще же инцидент 4 ни на один день не задержал сезона (у меня были запасные дни для репетиций) и не изменил плана — пропустил 6 опер подряд, как и было намечено. Сук сейчас дирижирует чуть не все спектакли, так как головановских «Игоря» и «Салтана» даю редко (с Федоровым). В Новом — Федоров 5 и одну оперу («Риголетто») молодой дирижер Шейдлер 6 (23 года), которому после удачного дебюта в «Риголетто» дали «Ночь перед Рождеством» (возобновление) в Большом, в декабре (стйвит Петровский). С Суком мы поставили «Аиду» — в прессе поругивали (...) а публика валит — все время аншлаги по возвышенным ценам (13 миллиардов, сегодня уже 17). Сейчас у меня «ФраДьяволо» в Новом театре — это между прочим (дирижер — дебютант Небольсин, помощник Авранека); затем к юбилею Вагнера (13 февраля, 40 лет со дня смерти) и, в тот же день, к юбилею Собинова (25 л[ет]) — «Лоэнгрин» с Суком, а потом «Фауст» (дирижер пока невыяснек). Все три постановки совершенно заново, художник везде Федоровский 7 . Кроме того, у меня в Петрограде «Аида» и еще что-то — пока не определилось. Как видите — работа немалая, не знаю, как и выкручусь в смысле времени; а в Художественном пою, кроме «Анго», еще Вице-короля в «Периколе» — 13-15 спектаклей в месяц 8 (...) Итак до свидания, дорогой Арий Моисеевич. Крепко жму Вашу руку и целую Вас. Ваш В. Лосский.

В. А. Лосский — А. М. Пазовскому [Свердловск,] 1928, ноября 9. Дорогой Арий Моисеевич! Почти полтора месяца тому назад Вы проследовали через Свердловск: проследовали Вы, правда, в места довольно отдаленные 9 , но все-таки за это время я должен был бы получить от Вас хоть одну небольшую открытку. А то питаюсь только слухами — одни говорят, что у Вас неладно с оркестрами и сезон задерживается; другие, что сезон открыли «Царской невестой» с блестящим лично для Вас успехом ,0 . Верю в последнее, радуюсь и поздравляю — а все-таки пишите сами, как и что. Я, со своей стороны, здесь тоже не могу пожаловаться: как и было намечено, выпустил за пять недель три совершенно новые постановки — «Аиду» и «Фленго» 11 ; все три с треском, и мой успех здесь можно теперь считать ясно определившимся и твердо установившимся. Достаточно Вам сказать, что меня вызывают не только на премьерах, как это полагается по тради

Участники спектакля «Севильский цирюльник». Слева направо: Бартоло — В. Лосский, Фигаро — М. Каракаш, дон Базилио — Ф. Шаляпин, Розина — А. Нежданова, Альмавива — А. Лобинский

ции, но и почти на всех спектаклях «Аиды», «Бориса» и «Фленго» — в особенности, после «возвращения Радамеса» и после «Василия Блаженного»; и если я выхожу, то тут уж происходит гром аплодисментов. Все, что было о «Борисе» в нашей газете (тут только одна газета), к этому письму прилагается, почитайте на досуге и при оценке отзывов примите во внимание, что газета, как Вам, вероятно, известно, в принципе <...) не очень склонна хвалить. О «Борисе» скажу немного подробнее: по-моему, сильнее и интереснее, чем в Москве, вышел «Пролог», «Корчма» и «Кромы» — потому, что хор у меня тут заиграл понастоящему, «Корчма» — потому, что благодаря вертящейся сцене я переношу действие последовательно так: сначала двор корчмы, потом внутренность хаты, потом садик, потом свинушник, где дрыхнут Варлаам и Мисаил, затем снова внутренность — повороты на глазах у публики, на свету, и публика как бы следует за автором, который идет, куда ему надо по действию, — выходит забавно. «Пролог» вышел Сильнее, потому что здесь, оставив московскую планировку, я вместо Степы с тремя арками, в которых стоят попы, бояре и стрельцы, ввел колоссальный символический трон с ножками, образующими те же три арки, ножки трона заканчиваются огромными когтями, и вся эта штука в конце, в «Эпилоге», после песенки Юродивого снова медленно спускается и впивается в горбы — это получается жутко и еще больше заканчивается тот «круг», который мы строили в Москве <...) У меня до сих пор не было секунды свободной — пришлось-таки поработать очень форсированно, чтобы дать в такой срок три новые постановки. А кроме постановок, я еще пишу и говорю! Пишу в нашей «Стенгазете» и в «Программах Свердловского театра»; № 1-й этих программ посылаю В;ам отдельно заказной бандеролью — как образец моей «литературы»: там напечатаны мои статейки об «Аиде», «Борисе» и «Фленго» в форме «Писем режиссера к зрителю» ,2 . А говорю я не только в художественном совете: 6-го ноября я сказал речь на торжественном заседании в театре в присутствии тысячной публики, речь, которая длилась добрые полчаса и прерывалась аплодисментами! Вот до чего обнаглел ваш Вл[адимир] Ап [оллонович] — в ораторы сунулся; и, пра

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание