Выпуск № 3 (448) | 1976 - страница 53

будет мне мешать начать работу над нашим «Сказанием» с 15 июля, а это, вероятно, Вас порадует 1 . Получил № «Мира искусств». Есть статья Нурока о консерваторском акте. По поводу кантаты Бариновой, которой он приписывает хорошую звучность, сей мерзавец изрекает следующее: «Почему это за последнее время так называемая «хорошая звучность» становится как бы отличительным признаком наименее даровитых и наиболее плоских сочинений и почему все мало-мальски интересное, глубокое и оригинальное по музыке так редко соединено с внешним благозвучием, столь милым ушам большой публики и многих консерваторских профессоров?» Должно быть, он сйм сочиняет, и у него отвратительно звучит 2 .

Будьте здравы. Поклон Вашим. Ваш Н. Р. -Корсаков <...>

30. В. И. Вельский — Н. А. Римскому-Корсакову [Павловск, вторая половина июля 1903 Ч

<...> Как раз 15 июля появились первые газетные известия о Вашем «Китеже» («Петербургский] лист[ок]») 2 . Гольденблюм 3 также расспрашивал меня, но, боясь сказать что-нибудь ненужное, я был скуп н[а сведения и сух. Меньше речитатива (самый удачный речитатив все-таки низшее существо), поменьше лаконизма, побольше длиннот, пошире оркестр — вот мои пожелания нарождающемуся великану. Но знаю, что Вы со мною не согласны. Мне хочется, кстати, указать на один довод в пользу некоторой длительности заключительной картины преображения Китежа. Дело в том, что царящая в нем безмятежная духовная радость, задыхающийся от избытка восторг здесь является только впервые, потому что в предыдущей картине все дивные чудеса, в сущности, есть лишь светлое видение среди предсмертных страданий, оттенок которых неощутимо присутствует до самого ухода Февронии с небесным женихом. Таким образом, излишняя короткость дающего контраст «апофеоза» (как Вы изволите поносить последнюю картину) может быть столь же вредной для впечатления, как короткость финала «Кащея», слишком мало свету. Не надо ли при писании грамоты 4 вывести райскую свирель, о которой всегда в подлежащих случаях говорится, с ее неземными напевами — в виде какой-нибудь tromba piccola 5 или в другом?

А может быть это и вздор (...) Ваш В. Вельский.

31. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Вельскому

Крапачуха, 4 августа 1903. Дорогой Владимир Иванович, рад буду Вашему приезду, но прошу Вас это сделать в любой из дней до 16 августа включительно, т. к. 17-го, весьма вероятно, что приедет Миша 1 со всем семейством, и тогда трудно будет всех удобно разместить. Обещаю Вам поиграть, что смогу, из «Воеводы», а из «Китежа» сыграть ничего не удастся, так как первое действие я до сих пор не трогал, и потому чего-либо готового в нем к приезду Вашему ожидать нельзя. Последнее время подумываю о многом для сцены в лесу, после ухода Кутерьмы, т. е. появление цветов, райских птиц, Призрака совместно с речами самой Февронии. Но все это еще в великом беспорядке и скорее в состоянии намеков, чем настоящей музыки. Вообще дело идет тихо и туго. Если так и далее пойдет, то возможно, что никогда и не кончу эту оперу, тем более, что Вы предъявляете к ней непреодолимые по трудности требования. Напр[имер], не угодно ли сделать задыхающийся от избытка восторг в последней картине. Это

хорошо говорить: словечек на свете много, и хороших словечек, а не угодно ли это в музыке сделать! Я в конце концов, вероятно, и сочиню недурную музыку, а задыхающийся от избытка восторг пусть кто-нибудь другой в чем-нибудь другом сочинит, посмотрим только, кому это удастся. Ведь это легко сказать: музыка, исторгающая у слушателя слезы, или повергающая его в мистический ужас, или т. п. А как это сделать иль где таковая существует? Слезы у слушателя — это его слабонервность, а мистический ужас — дело напускное*. (Простите за зачеркнутые строки: тут было немного философии, но весьма неудачной.) Ястребцев был 2 дня в Крапачухе и запугал меня до смерти: говорил, что «Китеж» должен быть непременно какого-то особенно высокого качества. Когда я сказал ему, что сомневаюсь, кончу ли его, он заметил, что и это не важно, что лишь бы то, что будет сделано, было бы необыкновенно высоко, и что поэтому торопиться не следует. Если со всех сторон будут такие требования, да и меня самого «1а noblesse oblige» **, так уж даже приходит в голову, не бросить ли и совсем эту работу, чтобы как-нибудь не провалиться. Вообще я, если еще не впадаю в детство, то все-таки несколько становлюсь ребенком и начинаю слушаться старших. Вы говорите, что речитативы дело низменное; ну вот надо будет речитатив сочинять, а меня все это мнение будет мучить, и я лучше не буду совсем сочинять речитативы. Вам хочется, чтоб я взял побольше оркестр, — слушаю-сь, возьму таковой. Свирель какую-то надо сочинить, — извольте, сочиню, даже для tromba piccola, хотя таковая, по-моему, для этого дела совсем не подходит. Вот только длинноты божественные начать делать — это уж свыше сил моих, это меня в гроб может свести, чего все-таки я иногда не желаю. Я знаю, что мое письмо нескладно, но ныне я замечаю за собой, что все труднее и труднее становится сколько-нибудь складно написать для меня. До скорого свиданья; жду Вас. Поклон всем Вашим. Надежда Николаевна кланяется. Ваш Н. Р. -Корсаков.

32. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Вельскому Крапачуха, 5 августа 1903. <...> Свирель постараюсь сделать; но выбор для оной tromba piccola, право, не понимаю; думаю, что альтовая флейта подошла бы не в пример лучше. Оркестр возьму самый большой. О длиннотах же Вагнера скажу, что в них вижу лишь его божественное самомнение, а других божественных качеств не усматриваю. Я люблю, чтобы сочинение имело художественную форму, а у Вагнера формы нет, а если и есть, то она антихудожественна. Не желайте таковой моему произведению. С нетерпением буду ждать Вас. Найдется, о чем и поговорить.

Мысленно целую Вас. Н. Р.-Корсаков.

33. В. И. Вельский — Н. А. Римскому- Корсакову [Павловск,] 8 августа [19] 03. Дорогой, несравненный Николай Андреевич! <...) Превыспренное выражение «задыхающийся от избытка восторг» у меня не относилось ко всей последней картине, проникнутой «светлой кротостью», легко сближаемой даже с «сладкою грустью»: я им хотел напомнить только одно место, где укорочение строк и замирающие многоточия несколько намекают на подобное необычайное состояние.

* Далее густо зачеркнуто несколько строк. ** Положение обязывает [франц.^.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание