Выпуск № 3 (448) | 1976 - страница 54

Таким образом, если перевести мое трехъярусное выражение на точный язык, то следовало бы сказать «прерывистая, замирающая, светлая музыка», и Вы бы ничего не имели против. Я ведь вовсе не склонен требовать от музыки описания небесного восторга, сатанинской ярости и сверхчеловеческого отчаяния, но не потому, что считаю ее слабою, а потому, что думаю, что задача всякого искусства — и музыки, и живописи, и ваяния — изображать лишь прекрасное, пластичное, изящное (само по себе или по контрасту) сочетание движения с долей покоя, а не что-либо судорожное и бешеное, будь то бешенство страсти, гнева, радости, чувственности или другое. Последнее, по-моему, допустимо лишь как мимолетный штрих для контраста. Вы меня обвиняете до некоторой степени в пожелании Вам вагнеризма. Сохрани меня боже! <...> Вагнер страшно велик как музыкант, но гораздо ниже как художник. Ваш В. Вельский <...)

34. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Вельскому

Крапачуха, 16 августа 1903. Дорогой и милый Владимир Иванович, ждал Вас с дня на день. Сегодня последняя надежда меня покинула <...) Я сочинил довольно много в виде довольно исправного наброска, а именно на 20 минут музыки, т. е. всю сцену от слов: «Гришенька!., не слышит... убежал» и до ухода Февронии с Призраком '. Кроме того, у меня настолько обрисовалась последняя картина, что я ее, вероятно, всю напишу в наброске, вместе с антрактом 2 . В сцене с Призраком и ранее ничего не пропускал и даже многое восстановил из слов, намеченных вместе с Вами к пропуску. Стихи остались все Ваши, но только в пении Алконоста и Сирина приходится изменить размер, что я начерно и наметил, а Вы уже отделаете или измените потом. Я хочу в антракте довести колокольный звон до /; этот эффект необходим здесь хотя бы один раз. 1-й раз, вскоре после ухода Призрака и Февронии, звон будет как бы далекий — р, потом будет пение райских птиц за занавесью, а потом звон /. К поднятию занавеси forte сбавится. Свирель я полагаю сделать во время свадебной песни («Играйте же, гусли, играйте, свирели»), а не во время диктовки письма. Опера начнется F-dur’HbiM аккордом piano tremolo колоколов 3 ; надо только будет предварительно это попробовать на колоколах Мар [иинского] театра. Ужасно сожалею, что не приехали: о многом бы надо переговорить, а между тем охота сочинять. Если будет время, то перепишу набросок I -го действия немного пояснее и попоследовательнее, и тогда Вам все сыграю по черняку, но только одному Вам, а всем другим тогда, когда будет инструментовано и переложено. Будьте здоровы. Ваш Н. Р. -Корсаков.

35. В. И. Вельский — Н. А. Римскому-Корсакову

[Павловск,] 29 авг[уста 1903 Ч . Дорогой Николай Андреевич! Очень жалел я, что мне не удалось еще раз побывать у Вас <...) Вести о ходе Вашей работы меня страшно радуют, но и пугают. Не за качество музыки я, разумеется, боюсь (раз Вы так увлечены, то

Хор ...Где же сладость Бесконечна,

Радость Вечна...

уж наверно льется музыка первоклассная, как и слышанное мною вступление), но при такой поспешности Вы легко можете утомиться и впасть, по Вашему обычаю, в разочарование, кичем, кроме сей усталости, не мотивированное. Надежда услышать музыку «Китежа» составляет в настоящее время любимейшее мечтание моей жизни. Каждый день перечитываю Ваше письмо, в котором сообщается о количестве уже сочиненного. Forte колоколов в интерлюдии последнего действия мне представляется необходимым уже для того, чтобы указать на приближение к городу, ранее бывшему далеко. Колокольный аккорд piano вызывает у меня чрезвычайное любопытство, мне безразлично, что он Р-биг’ный, ибо я цветов строя не чувствую <...) Ваш В. Вельский.

36. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Вельскому Крапачуха, 30 августа 1903. Дорогой Владимир Иванович, могу сообщить Вам, что все четвертое действие кончил в черновом, но довольно ясно и подробно написанном наброске. Сцена Гришки=10 м.; Феврония — одна и с Призраком = 22 м.; антрактовая музыка = 5 м.; последняя картина=16 м.; всего 53 минуты. Так как первое действие идет около 50 мин[ут], то со средними действиями надо обходиться поосмотрительнее и повоздержаннее '. В Петербурге думаю быть 9-го вечером. Ваш Н. Р.-К.

37. В. И. Вельский — Н. А. Римскому-Корсакову [Петербург,] 24 января [1904 ЧДорогой Николай Андреевич, простите, что так задержал [то], что обещал доставить на другой же день. Это тем большая оплошность, что возможный текст для разговора с журавлем я придумал уже при возвращении от Вас. — Как Вы, может быть, помните, в песне «о птицах» 2 журавль по профессии знахарь, травник.

Итак: Знахарь-травник наш, журавлик мой!

Что ступаешь ты нерадошен? Али травки не сбираются? Не копаются кореньица? // Дай, поглажу твои перышки? //

Оказывается *, что перед первым действием необходима * чуть не целая увертюра. Об основании сообщу при свидании. Ваш В. Вельский. Приписка Римского-Корсакова ( синим карандашом ): ОТЧЕГО?!

38. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Вельскому [Петербург,] 27 марта 1904. Выставка «Мира искусства». Н. Р.-К. «Современная Феврония» — современной декадентской кисти 1 . [См. иллюстрацию на с. 105.]

39. И. А. Римский-Корсаков — В. И. Вельскому [Петербург,] 22 апр[еля 1904 Ч Если Владимир Иванович и Рафаил Иванович желают совершить небольшую поездку в Керж[енские] леса близ града Велик [ого] Китежа, то пусть прибудут завтра в 9 ч. вечера (в пятницу) 2 . Ваш Н. Р.-К.

Подчеркнуто синим карандашом рукой Римского- Корсакова.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание