Выпуск № 3 (448) | 1976 - страница 42

Большой театр не наделал очень существенных ошибок уже тем, что не только сохранил, а поднял еще выше высоту исполнения. Не мы только, а и «знатные иностранцы», иногда очень придирчиво настроенные к нам, свидетельствуют о громадных достижениях Большого театра в отношении исполнения. И этой прекрасной формой, великими своими постановками Большой театр вкладывает свой кирпичик в наше социалистическое здание. Красивый, прекрасный кирпичик к красивому, прекрасному зданию.

А. В. Нежданова

«Я в жизни много работала»

В 40-х годах Лаборатория психологии искусства Института психологии Академии педагогических наук РСФСР (руководитель — профессор Б. Теплое) занималась интенсивным изучением творческого процесса. В связи с этим сотрудники института беседовали со многими выдающимися представителями музыки и театра. Состоялись в частности, две беседы с Антониной Васильевной Неждановой: первая — 31 января 1945 года, в присутствии Н. Г олованова, проводилась Б. Тепловым и ст. научным сотрудником Д. Аспелундом; вторая (26 апреля 1946 года)— Д. Аспелундом. Тексты бесед с небольшими сокращениями публикуются по стенограммам, любезно предоставленным редакции доктором психологических наук П. Якобсоном.

Аспелунд. Рано ли Вы, Антонина Васильевна, начали петь? Нежданова. Очень рано. <...> Я росла под Одессой в Кривой Балке. Много пела украинских песен. Чаще всего пела под скрипку отца. Он хорошо играл. Звук у нее был очень красивый. Все время я была среди поющих. Пели отец, мать, гости, приходившие к нам. Пели хором, и я с ними. Отдельно меня — в качестве поющей — гостям никогда не показывали. <...> Отец очень следил, чтобы я пела своим голосом, чтобы не кричала. У него был очень хороший слух. Наверное, мне большую пользу принесло пение под скрипку отца. Певец и скрипач должны слушать друг друга. Обоим будет польза. На фортепиано я играла самоучкой, по слуху. У нас инструмента дома не было. Помню, пойду с тетками в гости, где есть инструмент, сразу к пианино, и не оторвешь меня. Сижу и подбираю. Очень мне было жалко, что у нас не было инструмента. Я им прямо бредила. <...> Правда, скоро мы из Балки переехали в Одессу. Отца назначили заведующим городским училищем. Ему полагалась хорошая ка

зенная квартира, где была фисгармония. <...> И вот на этой фисгармонии я часто играла. Звук тянется, поет. Подбирала много и легко. В гимназии я пела солисткой на вечерах. Помню, пела «Поле росится» Монюшко и «Санта Лючия». Эту вещь я выучила с какойто итальянкой. Кроме того, помню, дуэт пела, кажется, «Уже утомившийся день», кажется, «Ночь» Рубинштейна. <...> Когда это все было? Да, примерно, в шестом — седьмом классе. <...> Когда я была в третьем классе, отец отдал меня в музыкальное училище. Я, конечно, страшно увлеклась музыкой и забросила гимназию. В классе я всегда шла третьей. <...> Увлекшись музыкой, я съехала на семнадцатое или восемнадцатое место. Все это произошло в какие-нибудь два-три месяца. И отец взял меня из музыкального училища: «Не можешь заниматься музыкой и хорошо учиться — учись только в гимназии».

Аспелунд. Скажите, а гармонизация Вам легко давалась? Нежданова. Очень легко. Я слушала: это красиво, а это — нет, и подбирала. Разумеется, безо всяких правил. Ведь их я не знала. Это подбирание потом принесло мне большую пользу — развился слух, чувство гармонии. И теперь часто, глядя в ноты, я подбираю, упрощаю аккомпанемент. Слух у меня от природы очень тонкий. Если кто-нибудь чуть-чуть неточно поет, меня прямо коробит. Не могу слышать неточные интонации. Вероятно, я слышу ’/ь а может быть, даже и '/в тона. Аспелунд. А почему вообще у певцов бывает неточная интонация?

Нежданова. Ну, это бывает по очень разным причинам. Прежде всего от недостаточно развитого слуха. Потом может быть от усталости мышц. Певцу кажется, что он поет правильно, а на самом деле он понижает. А кроме того, может быть неверное направление звука. Случается завышение или занижение интонации и от волнения. Надо хорошо вслушаться, а иногда и не раз, чтобы понять, почему певец поет неверно. Я лично как-то никогда не думала об интонации, получалось само собой. Аспелунд. А скажите, Антонина Васильевна, Вы легко запоминаете произведения? И что лучше — музыку или поэтический текст? Нежданова. Да, я запоминаю быстро: очень хорошо мелодии, а тексты — несколько хуже. Еще в гимназические годы после посещения театра у меня всегда оставалось в памяти много арий. Только по слуху я запомнила много оперных отрывков. В Одессе мы ходили в итальянскую оперу. Слушали и русскую.

Помню, в классе, перед началом урока, я

часто устраивала «представления». Пела и танцевала — всем нравилось. Однажды я пою и танцую, кажется, что-то из «Кармен», подражаю танцу с кастаньетами. Вдруг — классная дама: «Нежданова! Опять представления! Дайте вашу книжку...» В общем, получила четверку за поведение. Аспелунд. А надолго ли Вы запоминаете услышанное? Нежданова. Я запоминаю очень крепко. До сих пор помню украинские песни, которые слышала и певала в детстве. Например, свадебные и обрядовые песни. Они сложные, и

слова в них трудные. Так я их все до сих пор помню. Аспелунд. Неужели Вы с детства помните почти все песни? А не приходилось ли Вам ловить себя на том, что Вы их забываете? Нежданова. Представьте себе — помню. Иногда забуду слова. На них у меня за последнее время память стала несколько хуже. Но стоит мне только спеть (а мелодию я помню), сейчас же и слова всплывают. Аспелунд. Расскажите о Ваших консерваторских годах. Нежданова (начинает рассказывать очень охотно и живо). Ведь я "поступила в консер

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание