Выпуск № 3 (448) | 1976 - страница 40

словно бы гипнотизирует. Творя ей одной известный обряд, опускается на колени и заставляет его сделать то же самое. И когда он, вроде бы совсем завороженный, вдруг отталкивает ее — это уже настоящая катастрофа. То, что начиналось как игра, становится очень серьезным. Кармен трудно сохранить свою гордую позу, она растеряна, пожалуй, даже готова бежать за ним!.. Ее спасает появление Цуниги. Мгновенно оценив ситуацию, она вызывающе раскидывается на столе, словно прервав объятья, чтобы спровоцировать самолюбивого лейтенанта, и с удовольствием наблюдает за ссорой, дразнящим смехом распаляя противников. Это ее торжество: чары все-таки существуют, и они всемогущи. Вряд ли ей так уж нужен Хозе — важно самоутверждение. Третий акт у Образцовой — кульминация в раскрытии образа. Знаменитая сцена гадания

начинается мягким звуком, legato: в звучании голоса — покорность судьбе. Затем открываются трубные, тромбоновые регист

ры — голос ширится, разрастается. Весь темный мир языческой веры с ее шаманством и кровавыми закланиями, голосами предков и первозданным ужасом вдруг возникает в звуках, которые так часто кажутся всего лишь красивым романсом! Великолепна здесь игра словом: «ждет смерть» — от этого скопления скандируемых твердых согласных веет неумолимостью могилы, так же как и от полной неподвижности, в которой проводится вся сцена. Фаталистическое приятие смерти как величественного и торжественного акта — один из полюсов, вокруг которого вращается мир Кармен Образцовой, и не случайно она впервые смотрит на Хозе с уважением, как на равного именно тогда, когда он угрожает ей гибелью. Но на другом полюсе — природное жизнелюбие, жажда свободы и света, дерзость и озорство юности, не желающей смиряться, — то, что доминировало в первых двух актах. И услышав призывную песню тореадора, Кармен с хохотом швыряет карты — вызов всемогущей судьбе! — устремляясь вслед за Эскамильо, навстречу гибели. Нелегко понять, почему Бизе в последнем акте, в решающий момент драмы вдруг переносит все свое внимание с Кармен на Хозе, — это одна из главных загадок оперы 5 . Ему

5 Одно объяснение предложить все же можно. Последний акт явно написан «с позиции» Хозе. Случаи, когда автор отождествляет себя со своими героями, в искусстве нередки: вспомним хотя бы известные высказывания Чайковского о работе над «Пиковой дамой». То, что Бизе отождествляет себя именно с Хозе, а не с Кармен, вряд ли может показаться неожиданным, как и то, что такое отождествление особенно ярко выявилось в решающий момент действия.

отдана самая выразительная,

остаются лишь короткие реплики, в которых гораздо больше, .«заданного» упорства и непреклонности,' нежели .психологического подтекста и ясного выражения чувств,' владеющих героиней., Поэтому четвертый акт требует от исполнительниц не столько напора и эмоционального неистовства, сколько очень точного расчета каждой интонации, каждого движения и мизансцены — ведь многое нужно сыграть не только без слов, но и без музыки. По-видимому, у Образцовой еще не все здесь продумано до конца. Не всегда можно понять, что творится в душе Кармен в эти решающие минуты ее жизни. Самое интересное в последнем дуэте то, что в интонациях героини слышится явное сострадание к Хозе, она даже как будто порывается его приласкать. Возможно, она по-своему любит его и потому почти с нежностью его обнимает, когда он вонзает в нее нож. А может быть, это последняя попытка вновь прибегнуть к своим женским чарам, ускользнуть от смерти, еще раз бросив вызов судьбе? Здесь нет той ясности, какой отличалось все предшествующее развитие образа, и о многом приходится только догадываться. Роль Кармен принадлежит к числу тех, работа над которыми продолжается всю жизнь, и, по-видимому, со временем интерпретация Образцовой будет совершенствоваться, обогащаться, а в чем-то, может быть, и меняться. Важно, однако, чтобы эти изменения не приводили к постепенному «размыванию» очертаний образа, как то, к сожалению, нередко случается на театре. Концептуальность мышления — драгоценнейшее качество, отличающее сценические создания Образцовой, и хочется верить, что актриса и впредь будет развивать и культивировать это свойство своего искусства.

Образцова поет сейчас едва ли не все меццо-сопрановые партии репертуара Большого театра 6 . Работа в театре, по-видимому, отнимает очень много времени и сил, и хотя певица нередко выступает с сольными концертами, программы их начинают в самое последнее время повторяться. А жаль: именно теперь Образцова становится по-настоящему интересным интерпретатором, и потому рас

6 К сожалению, не довелось услышать ее в «Семене Котко»’и «Трубадуре». В свое время эти ее работы удостоились высокой оценки (см., например, статью- Г иви Орджоникидзе «Шел солдат с фронта» в «Советской музыке» № 8 за 1970 год и статью Е. Грошевой «Жажда творчества»' в «Правде» от 21 февраля 1976 года).

самая дейст

ширение концертного репертуара необходимо уже не только ей самой, ради дальнейшего творческого роста — в нем заинтересованы слушатели. Конечно, никто не вправе решать за певицу, что и когда ей петь. Но вот Образцова включает в одну из программ русские народные песни в обработке Прокофьева — и слушая это великолепное исполнение, нельзя не пожалеть о том, что она так редко обращается к народной песне, что же касается современной музыки, то, за вычетом того же Прокофьева и Свиридова, она пока что представлена в репертуаре певицы довольно скромно. Много лет на концертной эстраде Образцова неизменно выступает в ансамбле с А. Ерохиным — концертмейстером именитым, опытнейшим мастером своего дела, к тому же, вероятно, за десятилетия работы с певцами узнавшим немало секретов вокальной технологии. Это — устоявшийся ансамбль. Но, мо

жет быть, одновременно с ним Образцовой имеет смысл попробовать выступить и с другими пианистами (поет же она с разными дирижерами и оркестрами). Для Образцовой с ее актерской «жилкой», с умением реагировать на партнера и использовать его «предложения» такое общение с разными музыкантами может быть чрезвычайно плодотворно. Впрочем, во всех этих пожеланиях есть, вероятно, немалая доля слушательского эгоизма: чем больше мы получаем от исполнителя, тем большего нам хочется. Есть, однако, надежда, что благородная ненасытность свойственна и самой Образцовой. И до тех

пор, пока она ее не утратит, ее искусство будет идти вперед, неизменно переступая рамки очередного критического портрета. Ибо он — всего лишь остановленное мгновенье... '

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание