Выпуск № 3 (448) | 1976 - страница 22

раза. «Я неуклюж, мешковат и застенчив, а Онегин должен быть настоящим светским львом», — поведал артист о своих сомнениях Станиславскому, начав заниматься с ним еще в 1916 году. На это Константин Сергеевич возразил: «Важно не движениями изображать светского льва, а чувствовать, что в данной обстановке вы являетесь им, и тогда с большей или меньшей убедительностью вы сыграете Онегина» 8 . Так Большой театр приобрел еще в первые годы революции великолепного исполнителя заглавной партии оперы Чайковского.

Автор этих строк услышала Онегина — Мигая лет через десять. Быть может, он и не был настоящим «светским львом», — слишком уж большой выразительностью обладал его красивый, теплый по тембру баритон, свободно льющийся во всех регистрах, как и предельно правдива была его вокальная декламация. В этой области Мигай показывал чудеса. Он мог до семи раз бисировать арию Онегина «Увы! Сомненья нет» и каждый раз пел ее по-иному в смысле настроения. Певец объяснял это тем, что он ставил перед собой разные психологические задачи, чему научил его Станиславский. Превосходно зная партию, Мигай свободно импровизировал при исполнении арии, меняя фразировку, акценты, выделяя те или иные слова, конечно в рамках, указанных музыкой. Блестящий вокалист (Мигай с шестилетнего возраста уже пел в церковном хоре), артист обладал и хорошими сценическими данными — высоким ростом, умением свободно держаться на сцене.

Но если уж говорить о внешнем облике Онегина, то трудно назвать исполнителя, более подходящего к этой роли, нежели В.Сливинский, принявший участие в премьерном спектакле 1933 года. Вот уж поистине был «денди лондонский» во всех отношениях. Высокий, прямой, со строгими, красивыми чертами лица, элегантный, он с поистине аристократической манерой носил фрак, цилиндр, надевал перчатки, небрежно играл лорнетом, предлагал даме руку. Зрительное впечатление сливалось со слуховым. Блестящий, несколько «металлический» тембр голоса, подчеркиваемый предельно отчетливой дикцией, иронической фразировкой, — -лучшего и представить себе нельзя Онегина, особенно в первой половине оперы. Успех Сливинский имел

огромный. Певец сам говорил, что Онегин

его любимая партия, в которой он выступил более 500 раз в Ленинграде, Москве и гастрольных спектаклях на других крупных сце

4 Там же, с. 198.

нах 9 . Еще в 1927 году пресса отмечала, что «на первом месте — Сливинский (Онегин), отличный вокалист, обладающий превосходным голосовым материалом, владеющий чеканным словом и всегда корректный в сценическом поведении» 10 . В рецензиях прилагательное «корректный» обычно применяется тогда, когда больше нечего сказать об исполнителе. В данном же случае корректность была отличительной чертой внешнего облика пушкинского героя, характеризующей его «бонтонность», светское воспитание. Она помогала ему скрывать скуку, неприятие окружающего мира, холодность чувств, ощущение своей ненужности, «лишности». И Сливинский очень точными и скупыми штрихами рисовал эти черты Онегина. М. П. Максакова вспоминала: «При сдержанной манере держать себя на сцене, Владимир Ричардович создал пушкинского Онегина — немного насмешливого, холодно вежливого и предельно воспитанного. Чеканя слова, он как бы ставил преграду между Онегиным и Татьяной, достигая этого впечатления своей подчеркнутой холодностью, и зрители забывали, что это только актер, настолько реально они видели настоящего Онегина». Певец Большого театра В. Ф. Любченко считал, что Сливинский «был создан для этой партии». Сам же артист говорил: «Я не знаю, каким был Фигаро. Был он высокого или низенького роста, худощавый или толстый, красивый или безобразный. Но я знаю, чувствую, какими были Евгений Онегин, князь Елецкий и другие русские люди в искусстве». О том, как москвичи ценили артиста, свидетельствует факт его участия в спектакле, посвященном 60-летию со дня первой постановки оперы Чайковского в Большом театре п . Зрителям Большого театра 30 — 40-х годов, однако, более всего запомнился, слился в памяти с образом Онегина П. Норцов. Безукоризненный певец со свободным, ровным, мягким лирическим баритоном, Норцов был очень красив внешне, благороден и по фразировке, и по сценическому образу. Артист никогда не переигрывал, но тонко оттенял неразбуженность чувств Онегина в первых картинах и страсть, овладевшую им при виде новой для него Татьяны. Финальную сцену с

9 После консерватории, где Сливинский учился пению у Н. Г. Райского, певец был принят в 1922 году в «Свободную оперу» С. И. Зимина, а в 1924 году — в ленинградский ГАТОБ. С 1930 года по 1935 он совмещал работу в Москве и Ленинграде, а затем остался в Большом театре до своей кончины в 1948 году. 10 «Жизнь искусства», 1927, март. 11 Это был 883-й спектакль «Онегина» в январе 1941 года. Ленского пел И. Козловский, Татьяну — Е. Кругликова, Ольгу — В. Гагарина, Гремина — М. Рейзен.

П. Норцов — Евгений Онегин

То же можно сказать и о «Пиковой даме» Чайковского, как и «Онегин», не сходившей с афиши Большого театра. В новой постановке оперы в начале 30-х годов 12 опять привлекают внимание фамилии исполнителей. Молодой Ханаев пел Германа — роль, которая стала его лучшим созданием на сцене Большого театра. Сочный, яркий тембр настоящего драматического тенора Ханаева, его искренний, нервный темперамент обеспечили певцу неизменный успех в течение многих лет. Последний раз Ханаев спел Германа в возрасте 68 лет! И спел прекрасно, об этом свидетельствует С. Лемешев в своих воспоминаниях. Красивый и благородный образ князя Елецкого создавали П. Норцов и В. Сливинский. Но если первый был более теплым,

то второй — более аристократичным. Вполне можно представить себе, какой Полиной была М. Максакова, а Том

ским — В. Политковский. Но на двух партиях надо остановиться подробнее. Лиза — один из самых совершенных образов К. Держинской. Перед мысленным взором тех, кто слышал певицу в этой партии, неизменно стоит ее статная, величественная фигура с благородной осанкой, гордым поворотом головы, строгими движениями. На балу, в пудреном парике, в белом кринолине, с веером из страусовых перьев в руках, она была очень красива и создавала впечатление сильного, сдержанного характера. И думалось: какая же сила любви заставила эту гордую, полную достоинства женщину открыть Герману двери своей комнаты?! Это поясняет сама певица: «Здесь целиком властвует стихия любви, роковой, беспощадной, неумолимой, глухой к голосу рассудка. Но любить так беспредельно и самозабвенно, как любит Лиза, могут только очень сильные и глубокие натуры, обладающие большими страстями. Эту цельность характера Лизы Чайковского подчеркивает и ее трагический конец». Вместе с художественным ростом певицы созревала и ее реалистическая концепция этого замечательнейшего образа русской классики: «Не демонические, сверхчеловеческие страсти, а реальную теплоту и боль женского любящего сердца, психологию женской души — то, что всюду неизменно привлекало внимание Чайковского, — старалась я теперь воплотить в своем исполнении Лизы», — писала Держинская в той же статье 13 .

12 Премьера новой постановки «Пиковой дамы» состоялась 27 мая 1931 года. Дирижер Н. Голованов, режиссер Н. Смолич, художник В. Дмитриев. Исполнители: К. Держинская — Лиза, К. Антарова — Графиня, М. Максакова — Полина, Н. Ханаев — Герман, П. Норцов — Елецкий. В Политковский — Томский. 13 Сб. «Чайковский и театр». Цит. изд., с. 333, 334.

Татьяной — Кругликовой или Жуковской он проводил с большой искренностью и темпераментом. Онегин был поистине, как говорилось раньше, коронной партией Норцова. Очень подходил к этой партии и П. Селиванов, вступивший в труппу Большого театра в 1930 году. Немного суховатый, сдержанный актер, превосходно умеющий носить фрак и прочие предметы светского костюма прошлого столетия (а это тоже искусство!), Селиванов был музыкальным и точным певцом. Но его исполнительское дарование в полной мере развернулось несколько позже, особенно в послевоенные годы. Среди исполнителей партии Гремина первое место всегда занимал М. Рейзен. Его импозантная фигура, военная выправка, красивый, мощный голос, манера всегда держать себя на сцене с большим достоинством на редкость точно отвечали образу видного генерала. А. Пирогов после премьерного спектакля 1933 года редко пел Гремина, — очевидно, певцу было тесно в рамках одной, довольно статичной сцены. Слушатели любили в этой роли и М. Михайлова, завоевавшего их симпатии не только голосом, но и непосредственной простотой «бойца с седою головой». Как видим из этого краткого обзора, «Евгений Онегин» всегда был обеспечен великолепным составом исполнителей, что еще более упрочивало его успех у зрителей.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание