Выпуск № 3 (448) | 1976 - страница 27

С. Орешников

У ИСТОКОВ...

II сшориографические замешки

«Мельник» А. Аблесимова и М. Соколовского, первая настоящая народно-бытовая опера, где сотрудничали виднейшие русские литераторы того времени. «В опере [XVIII века], как и в комедии, затрагивались самые острые, коренные проблемы русской действительности, и в первую очередь вопрос о социальном неравенстве, о тяжелом, бесправном положении крепостного крестьянства», — говорится в «Истории русской музыки» (т. I. М., 1972, с. 141). А по мнению Прозоровского, «театр же есть только для забавы, не для надобности». В те годы трудно было предвидеть будущее: блистательный расцвет музыкально-театрального творчества в России XIX века, высокое мастерство современного Большого... Ныне, в дни 200-летнего юбилея ГАБТа, мы с благодарностью обращаем свой взор к тому, с чего началась его славная история, — к истокам.

Очерк С. Орешникова посвящен самому раннему эта пу истории Большого театра, точнее — его предысто

рии. Впервые публикуемые полностью документы из служебной переписки московского главнокомандую

щего М. Волконского, а также содержателя Петровского театра М. Меддокса пополняют наши знания об эпохе зарождения русского музыкального театра, убедительно свидетельствуя о том, в каких тяжелейших моральных и материальных условиях возникало новое демократическое искусство, сколь тернист порой бывал его путь к зрителю. Некоторые фрагменты челобитной Меддокса звучат поистине трагично. Казалось бы, здесь говорится, в основном, о финансовых затруднениях и повседневных неприятностях жизни театра. Но за всем этим ясно сквозит мысль: содержатель и его актеры бессильны перед грубым произволом власти; их труд, творческие планы, иногда даже сама их жизнь зависят от прихоти невежественного тирана. Да и зритель, — он тоже не свободен в своих желаниях: захочет главнокомандующий Прозоровский — и театр будет закрыт, хотя бы и во время представления. А ведь речь идет о том театре, где из 25 опер, созданных в первое десятилетие существования русского оперного репертуара, — шла 21, где увидел свет

Серафим Михайлович Орешников в течение 15 лет (1943 — 1958) работал в Большом театре СССР литературным консультантом по репертуару. Автор ряда работ по истории Большого театра,

Осенью 1948 года в Большом театре и близких к нему театроведческих и музыковедческих кругах шли разговоры о подготовке к празднованию 125-летия театра в 1950 году. Иначе говоря, утверждался традиционный взгляд, по которому история Большого исчислялась с 1825 года — с открытия здания О. Бове и А. Михайлова. Мне довелось побеседовать по этому поводу с Борисом Владимировичем Асафьевым. Он был краток:

— Праздновать юбилеи прекрасного здания следует, но это дело скорее архитекторов и градостроителей. Удивляет другое: почему мы, музыковеды, выбрасываем из истории Большого театра целых полстолетия русской комической оперы, национального балета да и западной классики? Ведь не на полках же книжных шкафов, не в клавираусцугах и партитурах жили «Мельник» и «Гостиный двор», «Скупой» и «Несчастье от кареты», — жизнь пришла к ним на театральной сцене, в живом исполнении «на народе».

И после долгой паузы добавил:

— По нашему музыкально-театральному болоту XVIII столетия без мокроступов не проберешься, немало мусора намели сюда всякие Носовы и Морковы. Совестно сказать, имени-отчества своего первого оперного композитора Соколовского не знаем, не сохранили для истории. А может быть, его и вообще в природе не было, может, это сотворенный миф — такие случаи бывали. А что мы знаем о составе театральной труппы того времени? Почти ничего. Подумайте-ка над этим, поищите новые факты.

Приступить к работе в уже после смерти Асафьева.

архивах удалось

Метрической книги Никитского сорока за 1785 год: «В приходе церкви Девяти мучеников, что за бывшим синодальным житным двором <...> В декабре. У университетского новокалного (sic!) учителя Михайлы Матфеева сына Соколова (так нередко писалась фамилия Соколовского. — С. О.) родился сын Василей» '. Как в фонде консистории, так и в других, среди имен московских музыкантов никакого иного Соколовского не обнаружилось. Итак, скрипач «оперного дома» одновременно служил преподавателем вокала в университете — сочетание для тех лет, да и более поздних, незаурядное! ...Еще десятки консисторских книг, еще записи, и постепенно выяснилось, что в Москве в 1770 — 80-х годах жила целая артистическая семья Соколовских: жена М. М. Соколовского, Наталья Васильевна — знаменитое сопрано Московского театра; его сестра, Ирина Матвеевна Соколовская — не менее знаменитая танцовщица, а затем драматическая актриса. Возможно, братом М. М. Соколовского был Соколовский Иоаким Матвеевич, тередорщик (наборщик) Сенатской типографии, связанный с домом знаменитого драматурга и театрального деятеля Александра Петровича Сумарокова. Из тех же метрических записей известно, что после смерти И. М. Соколовского Михаил Матвеевич жил в его доме, неподалеку от дома Сумарокова. ...Это, конечно, заинтересовывало, но все же не составляло главного предмета поисков. Моей целью было пополнить краткую, но насыщенную событиями историю московского «оперного дома», «Петровского театра», как его называл народ, или «театра Медокса», как его нарекли некоторые деятели театроведческой науки. Как-то в разговоре — правда, о петербургском театре XVIII века — Асафьев сказал: — Прилепили ярлык: «частная антреприза Книппера»! Как будто заезжий немец, а не крепостные актеры, не питомцы Воспитательного дома закладывали основы отечественного сценического искусства! Ведь в начале нашего века реакционная пресса презрительно именовала Московский Художественный театр «затеей купца Алексеева и литератора Немировича-Данченко», то есть опят.ь-таки частной антрепризой. Конечно, никакие аналогии здесь невозможны и даже вредны, но дальнейшая судьба и петербургских театров, и МХАТа подтверждает мой давний взгляд на историю нашего театра как на историю

1 Как известно, существовал обычай называть вновь родившегося ребенка именем недавно скончавшегося.

...Старинный Преображенский собор Новоспасского монастыря. Здесь, в Московском областном государственном историческом архиве, хранился в те годы огромный фонд Московской духовной консистории со второй половины XVIII столетия. На многоэтажных стеллажах — метрические и исповедные книги московских церквей, толстые, переплетенные в доски и грубый холст. Шершавая синяя бумага, выцветшие чернила, ужасные почерка полуграмотных дьячков...

Однажды в Метрической книге Никитского сорока за 1784 год (приход Вознесения на Никитской) — сорок первой по счету из просмотренных — бросилось в глаза: «Март. В доме ево высокоблагородия отставного полковника Ивана Тихоновича Тишкова живущего у него по найму Московского оперного дому музыканта Михайлы Матвеева сына Соколовского умре сын ево младенец Василий...» В той же книге: «...восприемницею была при императорском Московском университете находящегося учителя Михайлы Матвеева сына Соколовского жена ево Наталья Васильева».

Что же мог преподавать в музыкальных классах Московского университета скрипач (как известно из «Драмматического словаря» 1787 года) Соколовский? Ответ пришел из другой — шестьдесят восьмой по счету —

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание