Выпуск № 3 (448) | 1976 - страница 28

исполнительства, историю сценического искусства... Московский театр XVIII столетия оброс множеством всякого рода легенд, домыслов, рассказов старожилов и т. п. Приведу лишь один пример. Из одной театроведческой работы в другую переходит сообщение о том, что замечательный актер, педагог и режиссер И. И. Калиграф умер, простудившись на пожаре Знаменского театра, в котором первоначально выступала московская труппа. В Метрической книге Пречистенского сорока за 1780 год (приход Знамения на Знаменке) записано: «21 февраля. Московского театра умре актер Иван Иванов Калиграф, коему отроду было 34 года и погребен в Покровском монастыре февраля 23 дня». Из книги

Донесения князя Михаила Волконского о Московской губернии

Всемилостивейшая

Государыня,

Петровский гсатр. Акварель (1780)

донесений московского главнокомандующего князя М. Н. Волконского Екатерине II узнаем, что пожар Знаменского театра произошел 26 февраля в десятом часу пополудни (следовательно, когда Калиграфа уже не было в живых). У В. Всеволодского-Гернгросса в его «Истории театрального образования в России» 2 пожар отнесен к 28 февраля. Подобных примеров «разночтений» между театроведческими трудами и подлинными документами можно привести немало. Вот один из таких документов.

2 См.: В. Всеволодский (Гернгросс). История театрального образования в России, т. 1. СПб., 1912, с. 330.

Величеству доношу, вчерашнего

всеподданнейше Вашему Императорскому

вечера в десятом часу пополудни зделался пожар в доме театра в самое то время как спектакль на театре, а в других покоях маскерад справлялись, я скоро о сем уведомлен, ничего не мешкая, на лошади поскакал, представляя себе печальные следствия, каковые обыкновенно бывают от пожара на театре загоревшегося, но прибыв туда весьма обрадован был, уведомясь, что загорелось не в самом театре, однакож в том же доме в конюшне (которая на заднем дворе под деревянным крыльцом была), и потому все имели способ выйти и разъехались без всякой опасности, и славу богу, ии единому человеку вреда кроме страху не приключилось;

осталось мне только меррт брать о недопущении огня разпрогтранитсп, к чему весьма опасные виды были, в разсуждении величины и высоты того театрального дома, а вблизи его лежащие такие же домы с высокими кровлями, и около много мелкова деревянного строения, к тому же от бывшей на сих днях оттепели снег с кровель стаял, а с иных хозяева счистили, то и думать надо было, что от великого жара те кровли загорятся, но, Всемилостивейшая Государыня! трудами полиции и употребленными добрыми разпорядками пожар разпространится недопущен, а згорел только ют дом, в котором загорелось; содержатели того театра понесли от сего несчастного приключения разорительные убытки, первое — все мебели и гардероб, все згорело, второе — лин1ились большого доходу, на сих карнавальных днях обыкновенно бываемого, третье — по контракту за дом должны 18000 р. хозяину того дома заплатить;

препоруча себя в императорскую высокую милость, пребываю со всем глубочайшим респектом, Всемилостивейшая Государыня! Вашего Императорского Величества всеподданнейший раб князь М. Волконский

27 февраля 1780 года Москва

Много неясностей и «белых пятен» имелось и в собственно истории московского театра

XVIII века, в деятельности его содержателя М. Е. Меддокса, в составе его труппы. В ЦГАДА удалось обнаружить копию челобитной Меддокса Екатерине II от мая 1792 года. Изучение дополнительных источников убеждает в точности и объективности это

(ЦГАДА, ф. Государственного архива, P-XVI, № 568, л. 146 ъ )

Всемилостивейшая Государыня!

го документа. (Кроме того, адресован и передан он был самой императрице, у которой для проверки подобных жалоб существовала Тайная канцелярия.) В прошении Меддокса конспективно изложена история московского театра со дня основания по 1792 год, освещены взаимоотношения содержателя с московским главнокомандующим князем А. А. Прозоровским.

Угнетен и терпением изможден дерзаю возопить ко образу Бога! В 1776 году князь Урусов получил изключительную привилегию на содержание в Москве публичного феатра, маскерадов, концертов и ваксалов и обязался построить каменный феатр своим иждивением В то время приехал я вторично из Англии в Москву и убежден главнокомандующим и знаменитыми особами вступить в сотоварищество с князем Урусовым. Я не видел еще и начала, ибо получивши привилегию был Обезденежен, но убеждения людей знатных, приглашения князя Урусова и особливо стремление воли моея зделать что-либо благоугодное Вашему Императорскому Величеству за испытанные лично милости решили меня к тому, не предвидевшему последующих нынешних горестей. Весь мой капитал употребил я то на одолжение князю Урусову, не могшему дать своея части в складу, то на совершение здания и благоустройство труппы; нещастный в 1780 году пожар пожрал благосостояние. Князь Урусов не токмо не был в состоянии поправить пожертов. но не нашел порук и в долгах своих. Не оставалось другого способа, как жертвовать неизвестности вящщий еще капитал, и я, заплатив князю Урусову сверх многих его (яко никогда ничего не платившего) по щетам долгов за одну токмо привилегию дватцать девять тысяч рублев, принял все на себя. Вскоре с помощью заимодавцев воздвиг я огромное здание в надежде усильными трудами и рвением ко благоустройству — заслужить воздаяние публики: успел я, публика одобрила мое старание, все главнокомандовавшие отдавали справедливость, и я получил еще на десять лет продолжение привилегии <...> Непредвидимый случай

! Работа над публикуемыми материалами велась в основном в 50-е годы; к тому времени относятся и приводимые здесь архивные шифры.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание