Выпуск № 3 (448) | 1976 - страница 20

Е. Грошева

ОБНОВЛЕННАЯ КЛАССИКА

Творческая зрелость труппы Большого театра в 30-е годы особенно полно выявилась в его исключительной активности в области постановок произведений оперной классики, прежде всего русской. За одиннадцать довоенных лет на основной сцене и в филиале были заново осуществлены сорок классических спектаклей 8 мая 1932 года вместе с оперой-прологом «Вера Шелога» в филиале идет «Псковитянка» Римского-Корсакова 2 (всего вторая постановка после премьеры оперы в Большом театре с Шаляпиным в 1901 году). Александр Пирогов — бессменный Грозный. В сезоне 1932/33 года он поет эту партию 24 раза, в следующем — 17 и т. д., пока спектакль не переносят на большую сцену и в эту роль входит также М. Рейзен. «Псковитянке» не везет. Почти каждый сезон до войны ее переносят то в Большой театр, то в филиал. Однако спектакль так целостен, что выдерживает эти «переносы». Центр притяжения — образ Грозного. Пирогов потрясал искренностью переживаний и внезапно проснувшейся теплотой в сценах с Ольгой, особенно в последнем акте. М. Рейзен подавлял мощной, величественной фигурой и столь же мощным звуком. Царственность, «грозность» были ведущими чертами его образа. Бывший рядовой гусарского полка, георгиевский кавалер, прошедший всю первую мировую войну, певец нашел впечатляющее решение первого выхода своего героя. Грозный свирепо выскакивал на белом коне на сцену и огненным взором оглядывал коленопреклоненных в страхе и трепете псковичей. Но для такого выезда, как и вообще для масштабов «Псковитянки», сцена филиала была, конечно, мала, и по предложению артиста спектакль был перенесен в Большой

Настоящая статья представляет собой журнальный вариант одной из глав книги «Большой театр СССР», подготовленной автором для издательства «Музыка». 1 Нужно оговорить, однако, что в это число входят и повторные постановки этих лет таких опер, как «Рус

лан и Людмила», «Русалка», «Садко», «Демон», «Тоска», «Травиата». 2 Дирижер В. Кубацкий, режиссер Л. Баратов, художник Ф. Федоровский. Исполнители: А. Пиро

гов — Иван Грозный, В. Петров — Токмаков, С. Стрельцов — Туча, К. Держинская — Вера Шелога, Е. Межерауп — Ольга.

2 *

театр. Когда же он вернулся восвояси, Рейзен перестал выступать в этой партии, и единственным Грозным вновь остался А. Пирогов. Этот спектакль в какой-то мере стал «ключевым» по отношению к дальнейшим довоенным постановкам русских исторических опер, да и не только их. Стремление к исторической верности заставляет и режиссера, и художника отказаться от всего, что не продиктовано музыкой и ее образами. Это приводит к реалистической трактовке, к наибольшей полноте воссоздания эпохи, ее атмосферы, ее колорита. Сочетание масштабности, грандиозных живописно-архитектурных построений с точными приметами времени и в целом, и в деталях на несколько десятилетий остается незыблемой традицией декоративного искусства Большого театра. Но оно не существует отдельно от музыки, ее психологического содержания. Скупое убранство тесного терема в «Вере Шелоге» соотносится с рассказом боярыни о содеянном «грехе», с ее трепещущей совестью и в то же время напоминает о замкнутых рамках жизни женщины XVI века. Свежая зелень и обилие света и воздуха

А. Пирогов — Борис Годунов и Н. Ханаев — Шуйский

в саду у дома князя Токмакова, наместника Пскова, оттеняют чистоту, девический оптимизм образа Ольги. Тревожно-суровый ночной колорит сцены веча на площади у строгих стен псковского Кремля, освещаемых редкими всполохами пламени факелов, отвечает настроению народа, на которого огнем и мечом идет Грозный. А красное сукно, обтягивающее помост (на него въезжает царь), может напоминать и плаху... Так внешнее правдоподобие не исключает внутреннюю психологическую содержательность декоративного образа. Весьма вероятно, что в решительном повороте к новым оформительским концепциям значительную роль сыграл Л. Баратов, ученик и сотрудник Вл. И. НемировичаДанченко, артист, близкий к Художественному театру. При переносе «Псковитянки» на основную сцену Баратов вместе с Федоровским создали почти новую ее постановку, по мнению прессы — «наиболее удачную за последние годы». Особенно высоко были оценены декорации Федоровского, который «дал в живописных полотнах поэму «строгой Руси» с непроходимыми чащами лесов и убогими церквушками». Автор рецензии объясняет успех оформления спектакля «реакцией на «железобетонную» серость и сухость одно время занимавших сцену беспредметных и громоздких сооружений, именуемых конструкциями» 3 . Л. Баратов же в содружестве с дирижером В. Кубацким и художником И. Рабиновичем ставит в 1933 году на сцене филиала «Евгения Онегина» Чайковского 4 . Это, пожалуй, единственная опера, которая не сходила с афиши Большого театра со дня своей премьеры в 1881 году, как не сходит и в наше время. Разница только в том, что после революции она идет несравненно чаще, чем раньше. «Евгений Онегин» становится самой любимой оперой нового зрителя. С первых же лет после Октября большинство целевых спектаклей для рабочих и красноармейцев посвящено именно этому произведению Чайковского. Вот когда в полной мере сбылась мечта композитора — сблизиться с «настоящей публикой», стать «достоянием... всего народа», «действовать на сердца по возможности большего числа людей». Ни старые декорации, ни примитивные мизансцены не могли помешать все большей тяге советских слушателей к «Евгению Онегину». Когда же в быт народа

3 «Вечерняя Москва», 1937, 10 мая. 4 Премьера 24 апреля 1933 года. Дирижер В. Кубацкий, режиссер Л. Баратов, художник И. Рабинович. Исполнители: Г. Жуковская — Татьяна, Б. Златогорова — Ольга, И. Козловский — Ленский, В. Сливинский— Онегин, А. Пирогов — Гремин.

вошло радио, — с популярностью «Онегина» не смог сравниться уже ни один спектакль любого театра. Показательно, что эта опера в новой постановке шла без перерыва почти десять лет, выдержав 376 представлений, — намного больше, чем за всю историю неувядаемого творения Чайковского на московской казенной сцене.

Кроме широкой популярности «Евгения Онегина», в успехе новой постановки играли роль еще два фактора. Спектакль был свежий, лиричный и реалистический. Оформление хорошо передавало нежную прелесть сельской природы, быт дворянской усадьбы 30-х годов прошлого столетия.

Однако наша музыкальная критика в 30-х годах была сурова. Работа постановщиков нового «Онегина» ей не понравилась. Пресса без обиняков высказалась, что гениальные «лирические сцены» Чайковского «оказались погребенными в жанрово-бытовых деталях (первая половина оперы, до бала у Лариных включительно) и пышных аксессуарах «большой исторической оперы» (бал в Петербурге). Зрителю некогда следить за судьбой и переживаниями героев, некогда вслушиваться в музыку. В первой картине экспозиция образов Ольги и Татьяны теряется в сутолоке массовой сцены, которая детализирована очень тщательно, но отнюдь не в соответствии с партитурой». Если критик находит все же в первой картине внешний повод для ее жанровой характеристики, то в дальнейшем он уже этого повода не видит. В шестой картине, свидетельствует автор, «зритель аплодирует эффектной панораме Сенатской площади, с любопытством изучает выставку экспонатов николаевской России, выискивая портреты исторических лиц. К концу картины, когда эти экспонаты оживают, заграждая путь Онегину, зрителю становится ясна тенденция постановщика: показать мрачную николаевскую эпоху, а Онегина наделить чертами бунтаря, чуть ли не декабриста» 5 . Что ж, эти строки — только свидетельство еще неизжитого в то время стремления всюду нажимать на социологию. Остальное, в чем упрекает газета Большой театр, — жанрово-бытовые детали сельских картин, пышность петербургского бала, продолжает свою жизнь и во многих других постановках «Онегина» в различных театрах. Иной раз ларинский бал бывает так детализирован, наполнен такой суматохой, что уже выглядит карикатурой (в том числе — и на известную постановку Станиславского). Но в описываемом спектакле 1933 года все это

6 «Музыка», 1937, 6 апреля.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание