ный знаток и интерпретатор русской классической музыки. Все эти качества Голованов старался привить своим ученикам. Строг и требователен он был чрезвычайно, называл себя сторонником «средневекового метода» подготовки кадров — «подмастерья должны краски тереть». Но зато уже через год занятий он пригласил к нам филармонический оркестр и заставил всех студентов-старшекурсников оркестрового факультета им дирижировать. Происходило это в Малом зале консерватории. Оркестр расположился в партере, мы — перед ним, спиной к эстраде, а комиссия (М. Ипполитов-Иванов, П. Ламм, И. Мясковский, К. Сараджев, сам И. Голованов) — на балконе. В 1930 году Голованов взял к себе ассистентами в Большой театр студентов-пятикурсников Г. Зимина, С. Сахарова и меня. Тут-то мы в полной мере оценили эту средневековую методу. По его мнению, мы должны были буквально все уметь делать сами. Мы работали над оркестровыми партиями — показывали за кулисами вступления банде и колоколам, если надо, — садились в оркестр. Я играл даже, причем без репетиций, отнюдь не простую фортепианную партию в «Пиковой даме»... А через два года, 13 июня 1932 года, нам дали дебют «на троих»: мне — первый и третий, Сахарову — второй, Зимину — четвертый акты «Царской невесты». А с 1933 года мы уже стали дирижировать вовсю, сначала утренниками, потом многими спектаклями, стоявшими в афишах. Я знал наизусть весь репертуар Большого театра и его филиала. Голованов считал, что иначе быть не может. Сам он являл собою образец дирижерской культуры и собранности, никогда не дирижировал спектаклем или репетицией, что называется, «в полноги». Он, подобно В. Суку, гордился тем, что у него такой-то акт заканчивается секунда в секунду в указанное время, утверждал, что это придает организованность, цельность спектаклю. «Организация не терпит импровизации», — любил он повторять.

Больше всего интересовал Николая Семеновича русский классический репертуар, и в нем он был сильнее всего. «Борис Годунов», «Князь Игорь», «Садко», «Царская невеста», «Салтан», «Евгений Онегин» — их головановские интерпретации незабываемы. Глубоко проникнув в драматургический замысел композитора, он предлагал собственный, чрезвычайно убедительный, исполнительский план спектакля, который, бывало, в чем-то менял наши привычные представления. Скажем, в своей любимой «Царской невесте» Голованов непременно подчеркивал трагедийность, углубляя тем самым общественное звучание драмы Л. Мея и в то же время стремясь преодолеть некоторую созерцательность, свойственную почерку Римского-Корсакова. В иных случаях, вроде знаменитой арии Грязного «Куда ты, удаль прежняя, девалась?..», дирижер шел даже на ускорение темпов. Правда, то было под силу только Голованову, обладавшему превосходным чувством сценической формы. Огромная музыкальность и волевая напористость его натуры сказывались в компактности, динамичности спектаклей, приобретавших у него особую строгую стройность. Нас он призывал к собранности, приучал «держать аудиторию», воспитывал характер, необходимый руководителю оркестра. Николай Семенович был не только прирожденным педагогом, но и дальновидным музыкальным руководителем Большого театра. Строго спрашивал с известных артистов и немилосердно «жучил» молодых дирижеров.

По его заданиям я сделал множество оркестровок — от балетных номеров до большого романса Римского-Корсакова «Свитезянка». В то время солисты Большого театра часто выступали в концертах вместе с оркестром под управлением Н. Голованова. «Свитезянку» я должен был оркестровать для выступления М. Максаковой, которое состоялось через три дня... (На радио до сих пор сохранились оркестровые голоса, и мне хочется теперь

После спектакля «Царская невеста». В верхнем ряду крайний справа — Е. Акулов (13 июня 1932 года).

Итоги конкурса

В Тбилиси в Большом зале Грузинской конрерватории 31 октября 1975 года состоялось, торжественное закрытие VII Всесоюзного конкурса вокалистов имени М. И. Глинки. Вечер открыл министр культуры Грузинской ССР О. Тактакишвили, который, высоко оценив серьезную и плодотворную работу жюри конкурса, приветствовал новых лауреатов. Итоги конкурса огласила председатель жюри И. Архипова.

Первую премию завоевали Аушрэ Стасюнайте (Вильнюс), Павел Зверев (Свердловск), а среди вокалистов камерного плана Алибек Днишев (Алма-Ата).

Второй премией награждены Эльдар Гецадзе (Тбилиси), Людмила Шемчук (Минск), Татьяна Новикова и Лариса Шевченко (Ленинград).

Третью премию поделили Лиана Калмахелидзе (Тбилиси), Марта Костюк (Львов) и Гегам Григорян (Ереван); четвертую — Анатолий Дуда (Одесса), Владислав Верестников (Харьков) и камерная певица Инесса Просаловская (Ленинград). Дипломы получили Богданна Василина-Хидченко (Львов), Вера Хакимова (Алма-Ата), Валерий Буймистер (Киев), Петр Скусниченко (Москва), Гафиз Есимов (Алма-Ата).

За лучшее исполнение произведений Глинки специальным дипломом награжден Алибек Днишев.

Дипломированы также концертмейстеры конкурса В. Чачава (Тбилиси), Р. Чепинскас (Вильнюс), Л. Лифшиц (Ленинград), Г. Кононенко (Алма-Ата), Э. Стейнберг (Одесса), Н. Тульчинская (Ленинград).

Специальные призы вручены: Тенгизу Чачаве (Тбилиси) за лучшее исполнение советского произведения (приз СК Грузии); Коркмасу Мухутдинову (Ташкент) и Араксии Давтян (Ереван) за лучшее исполнение народной песни (приз Музыкально-хореографического общества Грузии); Татьяне Новиковой (Ленинград) за артистизм и культуру исполнения (приз Театрального общества Грузии).

Вечер закончился большим концертом новых лауреатов с участием Симфонического оркестра Грузии под управлением дирижеров О. Димитриади и Дж. Кахидзе.

Т. X.

(продолжение «В гостях у Е. А. Акулова»)

самому продирижировать этой партитурой, когда-то понравившейся С. Прокофьеву.) Голованов воспитывал всю труппу, прививая навыки оркестровой культуры и певцам, и дирижерам, и танцовщикам. Все они прошли головановскую школу, задачей которой было высоко держать марку Большого театра.

— Вы считаете себя наследником его традиций?

— Да, но не только его. Мне очень повезло в жизни на встречи с великими деятелями русской культуры. Прямо скажу, многим я попользовался от всей старой гвардии Большого театра, от таких, к примеру, певцов, как А. Нежданова, Н. Обухова. Помимо дивных голосов, они обладали замечательной техникой и выносливостью. Н. Озеров, например, пел три спектакля подряд, и звук у него оставался свежим, теплым, наполненным. А нынешние певцы уже заметно устают едва ли не после одной арии «Милая Аида...».

В 1937 году меня пригласил ставить оперу «В бурю» Т. Хренникова Владимир Иванович Немирович-Данченко, и вскоре я сделался главным дирижером и заведующим музыкальной частью в театре его имени. Так я попал в атмосферу МХАТа и воспринял его принципы из «первых рук», в живом, неокостеневшем виде. Работа над советскими операми, над спектаклями, где сценический метод Художественного театра использовался для достижения новой музыкальной выразительности, помогла окончательно сложиться моему творческому профилю. Я понял, что именно театр — мое настоящее призвание, а оперный дирижер — самостоятельная, особая и увлекательнейшая профессия.

С Театром имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, как он теперь называется, Евгения Алексеевича связывают многолетние и незабываемые воспоминания. Здесь им осуществлены постановки «В бурю» Т. Хренникова и «Семьи» Л. Ходжи-Эйнатова, «Мадемуазели Фифи» Ц. Кюи (с финалом, написанным самим Е. Акуловым), «Кащея» и «Моцарта и Сальери» Римского-Корсакова, «Цыганского барона» Штрауса и «Сказок Гофмана» Оффенбаха. Вместе с коллективом театра главный дирижер безвыездно находился в столице в самые тяжелые военные годы

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

После спектакля «Царская невеста». В верхнем ряду крайний справа — Е. Акулов (13 июня 1932 года).

Итоги конкурса

Т. X.

Содержание