Выпуск № 11 (444) | 1975 - страница 24

симфонию Бетховена, Stabat mater Россини, Реквием Верди, Реквием Форе.

Корр. — В чем видятся Вам преимущества подобных «массированных атак» в начале каждого сезона?

Д. К. — Прежде всего отмечу, что преимущества эти взаимные, если иметь в виду исполнителей и слушателей. Начну с последних. Не могу сказать, чтобы филармоническая жизнь Тбилиси радовала в последнее десятилетие своей яркостью, интенсивностью. Открытия же двух сезонов, о которых я говорю, вернее, первые месяцы каждого из них, становились подлинным музыкальным праздником. Поверите ли, на Девятую Бетховена за два квартала спрашивали «лишний билетик». К филармонической публике приобщилось немало новых слушателей — из самых различных социальных и возрастных слоев.

Теперь об исполнителях. Кому из дирижеров и оркестрантов не знакомы вечный цейтнот, постоянная лихорадка репетиций, хватающих в лучшем случае на то, чтобы довести «до кондиции» какое-то одно сочинение из всей программы? Удлиненный репетиционный период, предшествовавший открытию двух последних сезонов, доказал, что спокойная, без суеты работа дает огромную выгоду в качестве подготовки программ, хотя казалось бы: какая разница между тремя репетициями на одну программу или, к примеру, шестью на две? Но в искусстве математические методы рассуждений оказываются верными не всегда.

Корр. — Ваши аргументы представляются мне убедительными. Не ясно, однако, почему такое предпочтение началу сезона? А его продолжению? Его окончанию?

Д. К. — Я ожидал этот вопрос. Конечно, я серьезно задумываюсь сейчас о том, чтобы изыскать возможности для подобных же увеличенных репетиционных периодов и в течение сезона. Но есть здесь ряд организационных сложностей: не так-то просто в условиях сложившихся традиций симфонических сезонов с их абонементными, внеабонементными, авторскими концертами, с заранее спланированными выступлениями гастролеров — изъять из концертной жизни оркестр на две — две с половиной недели. И все-таки я убежден, что рано или поздно мы придем именно к такой системе организации труда. Особенно в связи с нашими намерениями привести деятельность коллектива в полное соответствие с его названием — Государственный симфонический оркестр Грузии.

Корр. — Вы обещали вернуться к географии концертной работы, оркестра...

Д. К. — Об этом-то я и хочу сейчас сказать. Цикл из четырех концертов, которыми мы в конце октября откроета сезон 1975/76 года в Тбилиси, намереваемся целиком повторить в Кутаиси в помещении драматического театра с залом на 1000 мест. В дальнейшем подобные повторы планируется организовать также в Гори и Телави. После того, как оркестр выйдет на рубежи не случайного, наездом, а возведенного в систему, регулярного концертного обслуживания населения четырех крупнейших городов Грузии, он не только будет соответствовать своему названию, но сумеет с большим основанием переходить к новому методу построения своей работы.

Корр. — Как проходит летняя концертная работа оркестра? Ведется ли она достаточно регулярно? Существенно ли отличаются программы «парковых» концертов от программ «стационарных». Как обстоят дела с публикой?

Д. К. — Не могу сказать, что летняя работа оркестра в самом Тбилиси ведется удовлетворительно, хотя бывают «парковые» концерты и не только с облегченными программами, но и с такими, как Третья симфония Бетховена, Шестая Чайковского. Что недостает летней работе? Регулярности, системности. Лучше проводятся «сезоны» на курортах. Если раньше оркестр давал в течение лета 15–20 концертов в Гагре и на Пицунде, то нынешним летом мы провели 40 концертов (1,5 месяца) в Батуми, Цхалтубо, Гагре и на Пицунде. Программы их ничем в принципе не отличались от зимних, а интересных гастролеров было, возможно, даже больше, чем зимой.

Корр. — Удовлетворены ли Вы сегодняшней творческой формой коллектива? Находите ли Вы возможным, как говорится, «выносить сор из избы», сказав о недостатках в игре оркестра?

Д. К. — Творческая форма такого многосложного коллектива, как симфонический оркестр, зависит от большого числа причин. Не последняя из них — такая «прозаическая» вещь, как укомплектованность штатного расписания. Конкурс, проведенный в нашем оркестре в 1974 году, в значительной степени обновил его состав. Пожалуй, на первых порах молодость явно перевешивала опыт. Но прошло несколько напряженных месяцев репетиций, сказались талантливость и хорошая инструментальная форма молодых артистов, ветераны же явно подтянулись, глядя на молодежь, и результат не замедлил сказаться. Если совсем недавно на сложную программу оркестру требовалось не менее восьми-девяти репетиций, то теперь мы укладываемся в три-четыре. Я не забыл своих слов о цейтноте и лихорадке, но оба эти состояния могут ведь иметь место и при трех и при девяти репетициях...

«Сор из избы»? Пожалуй... Не удовлетворяет меня ударная группа — с исполнителями данной специальности в республике вообще очень плохо, и это тем очевиднее, что в Москве, Ленинграде и других городах существуют замечательные школы игры на ударных инструментах. Не отвечают пока нужным стандартам качества и наши валторнисты.

Я начал с недостатков. Скажу и о достижениях. Перестали быть проблемами для оркестра интонация, динамический тембровый баланс звучностей отдельных групп, выровнялись «вертикали». Организовалась в ансамблевом отношении и звучность внутри струнной группы. Более стабильной стала игра труб и тромбонов, на пути к желанному единству манера игры исполнителей на деревянных духовых.

Некоторое представление о репертуаре Госоркестра Грузии Вы получили из предыдущих моих ответов. Скажу об основных направлениях нашего репертуара: Гайдн, Шуберт, Мендельсон, Бетховен, русская и грузинская классика, музыка современных композиторов Грузии. Труднее «поддается» пока Моцарт.

Корр. — Хотелось бы подробнее остановиться на творческих контактах оркестра с Союзом композиторов Грузии.

Д. К. — Они у нас тесные. За два года оркестр переиграл массу сочинений грузинских композиторов — и классиков, и современников. Наш коллектив принимал участие во всех крупных мероприятиях Союза композиторов — пленумах, съездах, фестивалях.

Не могу не сказать об одном очень беспокоящем меня обстоятельстве: наше музыкальное общественное мнение приняло несколько узкий, цеховой характер. По сути дела это мнение небольшой (сравнительно со слушательской аудиторией) группы композиторов и музыковедов. Все ли сочинения, предлагаемые Союзом, нужно пропагандировать? Как артист, музыкант, берусь утверждать: не все. Утверждению более объективных критериев оценки способствовала бы организация в Грузии общества музыкантов-исполнителей, как это недавно сделано в Армении, или еще более демократичного музыкального общества, в состав которого вошли бы представители и тех, кто выступает на концертной эстраде, и тех, для кого они выступают.

Как бы там ни было, концертные организации должны иметь свою художественную политику, в которой интересы пропаганды новой и классической музыки, интересы Союза композиторов и широкой слушательской аудитории были бы в органическом единстве.

Корр. — Мне известно, что руководимый Вами оркестр с успехом гастролировал в прошлом сезоне в Польше. Не расскажете ли Вы об этих гастролях подробнее?

Д. К. — Успех концертов оркестра в Польше превзошел самые смелые наши ожидания. Мы сыграли три программы в Лодзи, Кракове, Ченстохове и Радоме (ноябрь 1974 года), представив любителям музыки этих городов с триумфом принятую Третью симфонию Г. Канчели, Скрипичный концерт С. Насидзе (солистка М. Яшвили), симфонии Гайдна (Восемьдесят шестую D-dur'ную), Чайковского (Четвертую), Вторую сюиту из «Дафниса и Хлои» Равеля, «Озорные частушки» Р. Щедрина, ряд симфонических миниатюр.

Гастроли в Польше были первой зарубежной поездкой оркестра. Осенью этого года предстоят концерты (совместно с Государственной хоровой капеллой Армении) в Бейруте.

Корр. — Ваши личные творческие планы?

Д. К. — В профессии дирижера-руководителя оркестра личное и неличное трудно разделимо. Планирую широко привлечь к нашим концертам и циклам студенческую молодежь. Думаю даже о джазовой (да, да, не удивляйтесь!) программе симфонического оркестра. Не целиком, конечно, джазовой, но построенной по принципу вечеров симфонических миниатюр. Что эти планы — личные? Не знаю... Или, например, мечтаю об организации не композиторского, а исполнительского музыкального фестиваля. Для того, чтобы меня не зачислили в стан противников композиторов, скажу сразу: буду прилагать все силы, чтобы открыть «нового Канчели». Образцом энтузиазма в поиске новых композиторских имен, новых сочинений для меня является Геннадий Рождественский.

Что касается собственных моих гастролей, то, думаю, их будет тем больше, чем лучше будут дела «дома», в нашем коллективе. А вообще-то впереди много работы, много трудностей (чего стоит, к примеру, проблема регулярного заполнения 2,5-тысячного Большого зала нашей филармонии!), а значит, и жить будет интересно.

Материалы подготовили М. Нестьева, Р. Косачева, К. Джагацпанян, В. Юзефович

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание