Выпуск № 11 (444) | 1975 - страница 18

целого. (И не удивительно, поэтому, что в армянских камерных программах так выгодно отличилась Соната для виолончели и фортепиано Э. Мирзояна, подкупавшая ясностью, четкостью, крупномасштабностью композиции⁴.)

Подобные наблюдения позволяют сделать вывод о том, что в закавказской камерной музыке стремление к новаторству на данном этапе парадоксальным образом связано с академическим типом мышления, так как следует некоей заданности абстрактно-интеллектуальных форм. Господствует склонность усложнять, уточнять уже существующие образные и формальные типы камерной музыки, и мало ощущается прорыв к принципиально новым, изобретательным решениям. Характерно также отсутствие какой-либо оригинальности в выборе исполнительских составов (как свежо прозвучало одно из немногих в этом плане исключений — «Три вечерние песни» Ю. Арутюняна для голоса и инструментального ансамбля необычного состава!). Надо сознаться, что и ясные, цельные эмоции, а тем более — юмор, ирония, броские и выпуклые образно-смысловые сопоставления и т. д. — все это на камерных концертах фестиваля оказалось гостем весьма и весьма редким. (Отрадное исключение — блестяще виртуозный, остроумный по замыслу «Концертштюк» Н. Мамисашвили.)

Возвращаясь к камерной музыке армянских молодых композиторов, нельзя не отметить ничтожно малого обращения к текстам современных поэтов. Представляется, что в какой-то мере абстрактность образности вокальных камерных произведений этой республики объясняется и отходом от новейших особенностей содержания и строения национальной поэзии.

Первый же фестивальный концерт армянского камерного творчества, утомивший излишним многословием и перегруженностью, сразу вызвал жажду новой простоты и ясности, острую необходимость в них. Верится, эта простота и ясность не за горами, они непременно придут. Залогом перемен стало и такое произведение, как Соната для виолончели й фортепиано Т. Мансуряна, в первой части которой отрадная экономия выразительных средств словно заново подняла в наших глазах значительность каждого данного звука, паузы, интонации (остальные части сочинения уступают первой — в них поиски оригинальных структурных решений не нашли еще единственного, убедительного художественного варианта). Кстати, новой простоты мы

Особняком стоит симфонический мугам «Полистан Баяты-Шираз» Фикрета Амирова — создателя этого оригинального жанра в азербайджанской музыке. В эпико-повествовательном вступлении (соло виолончелей) как бы из глубин веков всплывает образ народного сказителя, повествующего о величии и бессмертии поэзии Саади и Хафиза. О таком же единении народа и поэта, отдаленного от нас по времени, но близкого по духу, глубине мысли и демократичности творчества, говорится в кантате «Насими» Д. Джангирова, завершающейся торжественным звучанием хора, солиста и оркестра.

«ЗАРЯ ВОСТОКА»

М. Пичхадзе

...Концерты армянской музыки еще раз убеждают нас в тождественности творческих процессов, происходящих сейчас в закавказских республиках. С одинаковой остротой встают перед композиторами разных поколений и разных творческих устремлений проблемы преемственности традиций, обновления музыкального языка, нового толкования жанров. Но при всей новизне выразительных средств и приемов, при всем многообразии композиторского арсенала незыблемыми категориями музыкального искусства остаются высокая красота и внутренняя сила эмоционального воздействия. Об этой истине сегодня приходится напоминать вновь потому, что подобных качеств, к сожалению, не хватало целому ряду представленных на двух концертах камерно-инструментальных произведений, особенно молодых авторов. Мелодическая щедрость, красота, искренность высказываний нередко подменяются в них технической изощренностью, экспериментированием, возведенным в самоцель.

«ВЕЧЕРНИЙ ТБИЛИСИ»

Т. Кулиев

...Я хорошо и давно знаю творчество Реваза Ильича Лагидзе. Его сочинения отличаются ясностью мысли, мелодичностью и органиче-

_________

⁴ Особо следует сказать в этой связи о струнном квартете «Пшавские оплакивания» Т. Бакурадзе. Сочетание народной интонационности и сонористических приемов письма поначалу представлялось небезынтересным, однако автор не создал необходимого для столь продолжительного сочинения ясного динамического рельефа. Безусловно, алеаторические приемы изложения не могут служить опорой для целеустремленной драматургии квартета, не могут стать его конструктивной основой, тем более необходимой в условиях сонористики (при которой звук менее всего выступает в своем конструктивном качестве).

дождались уже на самом фестивале — и прежде всего в некоторых образцах закавказского симфонизма.

Свежая простота Четвертой симфонии Г. Канчели обусловлена несколькими отличительными предпосылками. Композитор умеет сравнительно привычные, традиционные музыкальные средства и приемы поставить в такие драматургические условия, в которых они раскрывают свои хорошо известные, но одновременно и наиболее существенные выразительные свойства в новом ракурсе и как бы под увеличительным стеклом. В особенности это касается динамических и фактурных сопоставлений, ладотональных и тембровых контрастов, броских приемов интонационной и гармонической выразительности. Именно потому, что сам материал внешне скуп и как бы привычен, слушателя прежде всего захватывает постепенное развитие формы-процесса. Но в развертывании образности Г. Канчели вовсе не прибегает к логико-конструктивным сложностям, а опять-таки остается в рамках предметной пластичности, образной «осязаемости». На этом пути композитору удается снизить высокий современный барьер условности искусства звуков, сохраняя, однако, в своей музыке склонность к тонкой нюансировке. Эта симфония действительно дарует нам отрадное осознание того, что правда жизни постигается не только на высотах мыслительных абстракций, но раскрывается и в любом искренне переживаемом мгновении.

Посвященное памяти Микеланджело Буонарроти, сочинение трагедийно по своей общей концепции. Тем более высоко может быть оценена способность автора не поддаваться величию противоборствующих сил, возможности направить их столкновение в ясное драматическое русло, не потерять себя в неисчерпаемости психологических конфликтов. От внутреннего спокойствия музыки веет духовным здоровьем, силой. Что же касается излюбленного автором приема противопоставления медленного, размеренного течения музыки и внезапных динамических вторжений, то образное значение этого приема, разумеется, можно трактовать по-разному. Но, в частности, в нем, на мой взгляд, ощущаются черты того особого, национально окрашенного типа контрастности, который свойствен грузинскому народному искусству, в особенности — народным мужским танцам и пению.

Разработанный композитором метод симфонической драматургии оправдал себя в двух крупных сочинениях, написанных подряд, — в Третьей и Четвертой симфониях. Как всякий метод, он имеет не только сильные, но и слабые стороны, которые, как это бывает, более всего обнаруживаются при буквальном повторении найденного. В частности, автору предстоит забота о том, чтобы какой-либо бесхитростный выразительный прием (например, введение трогательной мелодии, словно детской песенки, повторяющейся в звучании колокольчиков в среднем разделе Четвертой симфонии) не становился бы чересчур обнаженным и,

ски сочетаются с красотой Грузии, которую он нежно любит и воспевает.

Лагидзе — большой мастер во всем — и в его замечательном «Сачидао», и в музыке к кинофильмам, и в простой лирической песне. Все его произведения — высокопрофессиональны, в них чувствуется одаренность автора, почерк настоящего художника. И все лучшие черты композитора проявились в его первой опере «Лела».

Первый раз я слышал «Лелу» на премьере в Тбилиси, и она для меня открыла нового Лагидзе, тонкого психолога, хорошего драматурга, прекрасно владеющего сложными законами оперного искусства.

Я очень рад, что в скором времени опера «Лела» пойдет и на бакинской сцене.

Хочется пожелать азербайджанским артистам такого же проникновенного исполнения оперы, какое мы услышали в интерпретации солистов Тбилисского театра оперы и балета имени 3. Палиашвили.

«ЗАРЯ ВОСТОКА»

Э. Мирзоева

...Своеобразием композиции привлекает внимание Камерная симфония № 3 С. Насидзе. Эта одночастная композиция объединяет в себе ряд контрастных эпизодов, основу которых составляют два напева, близкие к народным песням. Напевы несут в себе печать суровости, определяя весь эмоциональный строй произведения, его жанровую основу. В лирико-драматической симфонии С. Насидзе обращают на себя внимание прекрасная разработка автором музыкального материала, свободное владение спецификой камерной музыки, умение добиться симфонического звучания в оркестровой палитре, точный драматургический расчет, где крайним обрамляющим эпизодам-речитативам противопоставлено стремительное аллегро с динамичной кульминацией.

Квартетная музыка С. Цинцадзе давно уже завоевала себе широкое признание слушателей, и новая работа композитора в этом жан-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

М. Пичхадзе

Т. Кулиев

Э. Мирзоева

Содержание