Эту сложную образно-смысловую «полифонию» выражает и творчество Туликова последних лет, представленное в авторском концерте. Естественно, программа его вмещала сочинения различных периодов — от таких ранних сочинений, как «Субботний вечерок» или «Жизнь моя», до впервые исполнявшихся: «Признание в любви», «Все до свадьбы заживет», «Пускай сложилось все иначе», «Любимые женщины», «Такой хороший дед», «Не отдам тебя другому». Именно эти, недавно созданные опусы сообщили всему вечеру особую лиричность и задушевность. Гражданственное, патриотическое выражено в них более опосредованно, «под текстом», хотя и неизменно отчетливо.

Пожалуй, наиболее ярко аккумулирует в себе приметы творческого почерка Туликова последнего времени песня «Признание в любви» на слова М. Танича. Она несет в себе черты народных лирических напевов с их мягкостью, широтой и полнотой мелодики, в которой совершенно нет внешней патетики. И это отметим особо, потому что речь идет о любви к Отчизне («Родина моя, хочу, чтоб услыхала ты еще одно признание в любви!» — таков ее смысловой рефрен); глубоко личностное высказывание покоряет своей искренностью.

Тема Родины поистине неисчерпаема для Туликова. Для раскрытия ее композитор всякий раз находит новый ракурс. Родина в его песнях — это шелест берез и грохот турбин, это первый шаг ребенка и мощные ракеты, это нечто всеобщее и вездесущее, без чего не может жить человек. Потому так разнообразны средства раскрытия этой темы. И все же, при всех вариантах есть одна черта, отличающая эту ветвь искусства Туликова от собственно лирических песен. Может быть, потому, что обращение к Родине несет, по справедливой мысли автора, всенародное чувство, некое объективное начало, тогда как взаимоотношения двоих обязательно личностно-индивидуальны, субъективны. Отсюда естественная лапидарность, строгость выразительных средств в первом случае и большая свобода и даже изощренность — во втором. Для сравнения сопоставим с «Признанием в любви» упомянутые уже другие новинки, прозвучавшие в концерте, — «Пускай сложилось все иначе», «Не отдам тебя другому», «Любимые женщины». Здесь всякий раз оригинальная ритмическая структура, свежий эмоциональный образ. Так, в песне «Не отдам тебя другому» на слова М. Пляцковского особо привлекает неквадратное строение фразы, где последнее слово (краткое, несущее основную мысль предложения) уравновешивает довольно протяженную строку («Не отдам тебя другому, — удержу!», «Если ты сама не скажешь, — ухожу!»). Такая острота ритмического «сбоя» придает песне известный драматизм. Но при этом — очень плавное развитие мелодии, постепенное (как и всегда у Туликова) завоевание звукового диапазона. Подобная «двойственность» интонационно-ритмической формулы сообщает песне особое очарование. Не случайно зал потребовал ее повторения.

Туликов вообще очень чуток к тексту. Он не следует ему буквально в своих мелодиях и ритмах, а как бы настраивает на точное его восприятие, «комментирует» его вступительными фрагментами, отыгрышами. Сопровождение песен словно содержит второй план, не только точно выражая и углубляя смысл текста, но и «заглядывая» за него, вскрывая подтекст. Отсюда особое внимание к сопровождению, отмеченному, как правило, рахманиновской полнозвучностью, широтой дыхания, образной емкостью. Туликов прекрасно владеет искусством обрамления мелодий песен необходимой «оправой» — то скромной, лишь поддерживающей напев, то ведущей его за собой. В этом искусстве композитора — следы увлеченных занятий в классе фортепиано в Московской консерватории, дань восхищения музыкой Чайковского, Рахманинова, Шопена, Листа...

Серафим Туликов — великолепный пианист. Это свое искусство он продемонстрировал в концерте в Колонном зале, в частности аккомпанируя Майе Кристалинской в песне «Листопад». Композитор сообщил исполнению этой миниатюры какую-то неуловимую авторскую интонацию, еще более усилив то романтическое, подернутое горькой дымкой уходящего чувства настроение, воплощенное в музыке.

Почти каждое новое сочинение Туликова несет в себе оригинальные черты, которые и придают ему неповторимость. Не ставя перед собой задачи подробно анализировать эти своеобразные приметы, скажем еще раз о характерном, «туликовском». Та, казалось бы, неохватная широта мелодии, что отмечала такую песню, как «Любите Россию» (она, кстати, тоже прозвучала в концерте), нашла свое продолжение и развитие в новых опусах — в частности, в «Любимых женщинах» на слова М. Пляцковского. Но на сей раз эта широта соединилась с проникновенностью немерянного чувства; «Любимые женщины исполнены таинства, их можно разгадывать, нельзя разгадать!»

Психологическая емкость и глубина содержания, что отличают эту песню, — тоже примета творчества мастера последних лет. За ней — не только точность преображения жизненных впечатлений в музыкальные образы, но, прежде всего, умение услышать, уловить главное в этих жизненных впечатлениях.

Уделяя в последнее время немало внимания лирике, Туликов не забывает и традиционного для себя героикопатриотического жанра. В концерте прозвучала песня «Сын России» (слова В. Харитонова), посвященная 30-летию Победы над фашизмом. В ней мы вновь почувствовали характерные для раннего Туликова высокую патетику, чеканный маршевый ритм, плакатность мелодических оборотов, которые вызывают в памяти картины драматической битвы. Но естественно, эти качества песен военных лет были тонко опосредованы творящим сегодня музыкантом.

Среди новых песен Туликова есть и шуточные — «Все до свадьбы заживет», «Такой хороший дед» (обе на слова М. Пляцковского), привлекающие своей жизнерадостностью, добрым юмором.

С новыми песнями композитора в концерте по праву «соперничали» такие известные его опусы разных жанровых «оттенков», как «Ленин всегда с тобой», «Я пою

о Москве», «Родина», «Любите Россию», как «Ходил с Наташею Алеша», «Листопад», «Не повторяется такое никогда», и многие другие.

В этой статье вряд ли возможен сколько-нибудь подробный разговор об исполнителях, выступивших в тот вечер в Колонном зале. Прежде всего потому, что их было немало, причем творящих в самой различной интерпретаторской манере. Это А. Розум и М. Кристалинская, Е. Серкебаев и И. Кобзон, М. Пахоменко и В. Толкунова, Л. Лещенко и В. Трошин, вокально-инструментальный ансамбль «Самоцветы», детский хор Центрального телевидения и Всесоюзного радио под управлением В. Попова и, конечно, Эстрадно-симфонический оркестр под управлением Ю. Силантьева. О каждом из артистов можно говорить пространно, почти каждый представляет определенное стилистическое направление в нашем эстрадном исполнительстве. Акцентируем здесь лишь основное: каждый находил в долгом и богатом красками списке песен Туликова опусы, близкие его артистической индивидуальности.

И последнее. Среди слушателей, заполнивших Колонный зал Дома Союзов, были люди различных возрастов и профессий. Но та взволнованная дружная реакция, с которой они встречали большинство номеров программы, свидетельствовала о том, что композитор, известный своей яркой индивидуальностью, обрел широчайший круг поклонников своего таланта, ищущих и находящих в его искусстве те сокровенные мысли и чувства, которыми живет сегодня наш народ.

Д. Ромадинова

*

...В. Рубина

Основное место в творчестве этого композитора занимают жанры, связанные со словом. Им написано большое число песен, романсов, музыка ко многим радиопостановкам, кинофильмам, драматическим спектаклям. Широкую известность в нашей стране и за рубежом приобрела первая опера В. Рубина «Три толстяка», написанная 20 лет назад. Этим спектаклем, осуществленным весной 1973 года советскими постановщиками в ГДР на сцене Komische Ореr, открылся проходивший недавно в Берлине V конгресс Международной ассоциации театров для детей и юношества. На протяжении 60-х и начала 70-х годов появилась «триада» крупных вокально-симфонических сочинений В. Рубина: оратории — «Песни ветровые» на патриотические стихи Блока, «Сны революции» на стихи В. Луговского, воспевающие героику Октября, и посвященная подвигу народа в Великой Отечественной войне музыкальная драма «Июльское воскресенье» (на собственное либретто, представляющее органичный сплав прозы Л. Толстого, А. Платонова, военной поэзии А. Твардовского и народных текстов).

Обращаясь к высоким образцам классической и советской литературы, к народной поэзии, композитор стремится в единстве музыки и слова выразить общественно значимое, подлинно гражданственное содержание, раскрыть серьезную нравственно-этическую проблематику. Программа авторского концерта, состоявшегося в Малом зале консерватории, закономерно отразила это главное направление его творческой мысли.

Первым выступил хор «Юность» Центрального телевидения и Всесоюзного радио под руководством В. Попова, отлично исполнивший а сарреll’ный цикл «Первый снег». Утверждение вечно живого духа народа, нерасторжимой связи человека с родной землей, его роли в преобразовании жизни на этой земле — такова идея, определившая драматургию произведения и его цельность. Большое место (особенно в первой половине цикла, посвященной нашему прошлому) отведено образам природы. Мастерски используя технические возможности и краски хора, композитор достигает не просто точности пейзажных зарисовок: каждая из миниатюр будит ассоциации с теми или иными жизненными явлениями, с чертами народного характера.

Динамичный «сквозной» образ хора «Первый снег» (стихи Пушкина), открывающего цикл, передавая непрерывное кружение веселых снежинок, вызывает ощущение душевной чистоты, светлой радости.

В следующей пьесе — «Над Москвой великой» (стихи Лермонтова) — былинно-сказовый распев сопровождается имитацией колокольного звона. И в нашем воображении величавый зимний рассвет над Кремлем возникает как символ величия Родины, как напоминание о славных страницах ее истории. Третий хор — «По буквари» (стихи Некрасова) — вносит острую жанровую струю, рисуя картину ярмарочного торга-гулянья: здесь и выкрики зазывал-продавцов, и отголоски бойких разговоров, незамысловатого гармошечного наигрыша, а над всем доминируют настойчивые попевки-возгласы, рекламирующие бесценный товар дядюшки Якова — книжки.

И снова — природа. Птичий щебет в хоре «Весна идет» (стихи Тютчева), завораживающее кружение весеннего хоровода «Веселимся, кружимся...» (стихи Блока) — во всем этом слышится предчувствие близкого обновления мира.

Шестой хор — «Ау!» (стихи Есенина) — кульминация цикла и словно бы рубеж между образами прошлого и современностью. Могучий клич, подхваченный раскатами эха, пробуждает лес с его чудесами и тайнами и всю землю, готовую к вступлению в новую жизнь. «Гренада» (стихи Светлова), с ее простым сдержанным интонационно-ритмическим строем, продолжает традиции советской песенной гражданской лирики. В этой простоте — большая правда образа. В восьмом хоре — «Тяп да ляп» (стихи Маяковского) — сопрано и альты ведут диалог, в котором, несмотря на шутливость выражения, читается серьезная мысль об ответственности человека за свое дело. Рельефным, чуть