«дразнящим» интонациям высоких голосов вторят реплики низких (ненотированный говорок), как бы осмысливающих про себя каждую фразу; в хоре «Юность» они поручены мальчику-солисту. В ином, задушевно-лирическом тоне та же мысль развивается в девятом номере цикла, «Сверстники» (стихи А. Твардовского), содержание которого — прощание с детством и напутствие юноше в большую трудовую жизнь.

Радостным апофеозом темы «Человек — народ Родина» звучит финальный хор «Кому песню поем» (слова народные), выдержанный в характере величальных песен.

Адресованное юным исполнителям и слушателям, произведение вызывает самый живой интерес и у взрослой аудитории, отдельные части его уже вошли в репертуар «взрослых» коллективов.

В первом отделении прозвучали также шесть камерно-вокальных сочинений композитора, в том числе фрагменты из оратории «Песни ветровые» и «Маленькой кантаты» на стихи Блока. Написанные в разные годы, эти произведения были удачно отобраны для авторского концерта по признаку общности содержания: в каждом из шести раскрывается та или иная грань женской души — нежной и сильной, преданной и безоглядной в любви, тяжко страдающей в материнском горе. Талантливая артистка Н. Исакова спела эти миниатюры с присущими ей тонкой музыкальностью и глубоким проникновением в образ. Особенно сильное впечатление произвели песня «Как по вольной волюшке» (стихи Лермонтова) и «Плач» (слова народные). Партию фортепиано исполнил автор, отлично владеющий искусством не просто чуткого аккомпанемента, но подлинного ансамбля.

Во втором отделении мы впервые услышали новую ораторию В. Рубина «Вечерние песни», посвяшенную памяти друга. Интересен ее исполнительский состав: солисту-басу здесь сопутствует не только смешанный хор, но и хор мальчиков, а в небольшом и необычном оркестре, наряду с флейтой, гобоем, трубой, тромбоном, роялем, арфой и ударными, участвует также орган.

Содержание оратории, вызванной к жизни конкретным и печальным поводом, не остается замкнутым в сфере личных переживаний, но охватывает широкий круг серьезных раздумий, близких многим людям. В основе либретто этого произведения — стихи советских поэтов, отбор, последовательность и частичную внутреннюю «перемонтировку» которых композитор подчинил четкому драматургическому замыслу.

Первая часть — «Свет ты мой тихий» (текст Н. Тряпкина), исполняемая смешанным хором, воспринимается как своего рода введение. «Действие» еще не началось. Хор предваряет его, создавая то особое настроение, которое овладевает человеком в предзакатный час, когда «звуки пропали и стихли кусты», и вся природа располагает к сосредоточенному размышлению о сокровенном. Звучание этой части трепетно-прозрачно, окрашено чистой, просветленной грустью.

Вторая часть — «На дне моей жизни» (стихи А. Твардовского) — неспешно-раздумчивый монолог солиста. Наедине с собой («Я думу свою без помехи подслушаю») человек стремится осмыслить прожитую жизнь, осознать истинную ее цену, отбросив все суетное, преходящее. Первоначальное мелодическое звено монолога преображается далее в напев колыбельной песни, которую без слов поет женский хор (третья часть). На склоне лет человеку свойственно обращаться к воспоминаниям своего детства, к образу матери. И так естественно, что фоном для воспоминаний героя-солиста служат здесь только женские голоса.

Четвертая часть — «Перевозчик-водогребщнк» (вновь стихи А. Твардовского) — драматическая кульминация оратории. Проникновенно-интимная атмосфера, созданная третьей частью, взорвана оркестровым tutti (впервые в сочинении). В инструментальное вступление, усиливая драматическое напряжение, включаются возгласы «эй!» (в противовес предыдущей части теперь солисту сопутствуют только мужские голоса). Достигнут эффект грозной, поистине «инфернальной» силы. Ей противопоставлено мудрое спокойствие, с которым герой обращается к перевозчику (глубоко символичный образ), чтобы тот перевез его «на ту сторону». Человек, прошедший жизненный путь не зря, готовится встретить свой последний час мужественно. Не случайно поэтому первая фраза солиста, проходящая затем рефреном через всю часть, интонационно близка народной песне.

После драматической кульминации удивительно свежо звучат голоса мальчиков, исполняющих пятую часть — несколько шубертовского (условно, конечно!) склада песню «Плетемся по грибы» (стихи Б. Пастернака). И невольно на память приходят великие строки: «И пусть у гробового входа младая будет жизнь играть...»

Шестая часть — монолог солиста, поддержанный хором «Как грустна вечерняя земля» (текст М. Булгакова),— носит торжественно-скорбный характер и воспринимается как лаконичный реквием. Идея сочинения, последовательно развивавшаяся в шести частях, находит наиболее полное выражение в финале оратории — «Мело, мело по всей земле» (стихи Б. Пастернака). Два контрастных образа противостоят здесь друг другу: метель, непрерывно кружащая «весь месяц в феврале», и трепетный свет свечи, также непрерывно горящей на фоне бьющих в окно снежных хлопьев. Образ этого света воплощен в звучании хора мальчиков без слов. В обрисовке метели композитор почти не прибегает к традиционным приемам звукописи (внешняя изобразительность вообще чужда его творчеству). Исключение — кульминация части, где разгул снежных вихрей передается пассажами флейты, гобоя, glissandi арфы и детского хора. В целом же «музыка метели» отражает не само явление природы, но близкое ему состояние человеческой души: нарастающую тревогу, смятение, стремление вырваться из плена непроглядной мглы. И мгла отступает. Отдаляется, стихает вьюга. А свеча

_________

¹ Хор же «Юность» стал наиболее активным его пропагандистом у нас в стране и за рубежом. На Международном конкурсе хоров в Будапеште в 1974 году за это сочинение исполненное «Юностью», В. Рубин был удостиен первой премии и золотой медали.

остается. Символом непреходящей жизни продолжают звучать — «гореть» чистые детские голоса, к ним присоединяется солирующее высокое сопрано (голос из хора)...

Коллективы, участвовавшие в исполнении «Вечерних песен», — Республиканская академическая хоровая капелла имени А. Юрлова (художественный руководитель Ю. Ухов), Хор мальчиков Государственного хорового училища (дирижер В. Попов), группа солистов Большого симфонического оркестра Центрального телевидения и Всесоюзного радио — отнеслись к своей сложной художественной задаче с полным пониманием авторского замысла и самой искренней творческой увлеченностью. Эмоционально и глубоко осмысленно провел свою партию солист А. Ведерников. Тонкого и умного интерпретатора нашло это произведение в лице дирижера В. Федосеева, четко выявившего «сквозное действие» оратории и слившего воедино все ее «звучащие компоненты».

Думается, что оратория «Вечерние песни» займет в концертном репертуаре то прочное место, какого она заслуживает, и подвергнется анализу более подробному, чем позволяют рамки концертной рецензии. Можно не сомневаться и в том, что Владимир Рубин, недавно отметивший свое 50-летие, но давно уже достигший зрелого мастерства, будет и впредь продолжать неустанные творческие поиски, результаты которых принесут слушателям радость соприкосновения с глубоко содержательным искусством.

Т. Леонтовская

*

...Э. Бальсиса и В. Гаврилина

Этот концерт состоялся в Октябрьском зале Дома Союзов Композиторы представили две национальные музыкальные школы (кстати, такая контрастная форма программ авторских вечеров стала традиционной), внутри которых место каждого довольно определенно. Творчество и Эдуардаса Бальсиса, и Валерия Гаврилина направлено на освоение глубинных пластов родного им фольклора, но способы, методы его обработки в показанных сочинениях весьма различны: у Бальсиса (несмотря на использование им народных тем, например в квартете) связи с фольклором более опосредованы; Гаврилин (в «Русской тетради» и некоторых фортепианных пьесах) ориентируется на систему фольклорного мышления в целом, когда особый смысл приобретает не только отдельная интонация, но и — на что указывают многие критики — любой нюанс исполнения.

Вследствие такого «соседства» в прозвучавшей музыке на первый план выступили черты ее национального своеобразия. Произведения, исполненные в концерте (программа состояла из достаточно характерных для обоих авторов опусов), выгодно контрастировали своей лексикой и образно-эмоциональным складом.

Квартет g-moll Бальсиса отличается четкими формообразующими принципами и традиционным соотношением частей: напряженный интонационный ток первой сменяет колористическая игра народно-жанровых тем второй; мелодическая протяженность третьей противопоставлена стремительному, полному задора финалу. Это сочинение прозвучало в исполнении Государственного литовского квартета в составе: А. Паулаускас, К. Калинаускайте, Ю. Фледжинскас, Р. Куликаускас. Выскажем некоторые соображения по поводу интерпретации этого сочинения. При общем высоком уровне временами казалось, что несколько нарушался баланс между единством и цельностью материала, с одной стороны, и контрастностью его — с другой. Может быть, стоило больше подчеркнуть своеобразие каждой части Третья (Adagio molto cantabile), являющаяся как бы лирической «сердцевиной» цикла, прозвучала, на наш взгляд, менее ярко, в какой-то степени из-за несколько сглаженного темпового различия между ней и предыдущей второй частью (Vivace). А в танцевальных фрагментах хотелось бы острее ощутить специфику национальной ритмики.

Второй концерт для скрипки с оркестром Бальсиса по своим масштабам, по характеру образно-эмоционального содержания и особенностям драматургии — произведение камерное, что делает естественным его переложение для скрипки и фортепиано (именно такой вариант мы услышали в концерте). А. Ливонтас ¹ и И. Головнёва поразительно точно воссоздали атмосферу живого концертирования. Речь идет не только о тех двух частях, где господствует импровизационное начало, — Речитативе и Импровизации, но и о двух других — Allegro scherzando и Юмористическом рондо. Игру замечательного скрипача отличали та свобода интонирования, ощущение сиюминутного рождения логики формы, которые позволяют считать артиста соавтором композитора. В том же исполнении поэтично и красочно прозвучало несколько фрагментов из балета «Эгле — королева ужей».

Во втором отделении концерта были показаны произведения В. Гаврилина — «Эпитафия герою», Каприччио, Сказка «Тит и Марья-краса» (эти пьесы, так живо напомнившие нам Детские песенки И. Стравинского, сыграл пианист Ю. Шустер) и фортепианные ансамбли: «Веселая прогулка», «Одинокая гармонь», «Шуточный марш» (партию второго фортепиано исполнял автор). К некоторым из них применимо определение «бесхитростные пьески» в духе легкой музыкальной пародии (Каприччио, «Веселая прогулка»), в других ощутимы элементы гротеска («Шуточный марш»). Подобные пьесы, исключая, пожалуй, «Эпитафию герою», можно причислить к так называемой музыке быта. Присущая им детализированность языка, придающая музыке большую программную ассоциативность, была отчетливо выявлена в исполнении

_________

¹ Это было одно из последних выступлений безвременно ушедшего из жизни артиста.