ного центра музыковедческой деятельности. К сожалению, не в первый раз выдвигаемые, эти существенные проблемы пока еще далеки от успешного разрешения.

Немало говорилось и о необходимости резко активизировать работу музыковедческой комиссии Союза композиторов Армении, сделать ее более живой, яркой, мобильной. «Стиль работы музыковедческой секции надо существенно менять, — было сказано в этой связи в докладе о задачах музыкальной критики. — Взять на вооружение боевые качества настоящего критика: честность, мужество, мастерство и вдохновение. Надо научиться откровенно обсуждать самые трудные и даже болезненные вопросы, правда, не теряя при этом уважения друг к другу. Это может пойти только на пользу нашему общему делу — дальнейшему плодотворному развитию национального музыковедческого творчества».

Выступивший в заключении пленума председатель Правления СК Армении Э. Мирзоян горячо поддержал позитивные предложения коллег, призвал их скорейшим образом реализовать все пожелания в адрес музыкальной публицистики. Постановление ЦК КПСС «О литературно-художественной критике», подчеркнул он, обязывает нас с особым вниманием относиться к развитию этой ответственнейшей области музыкальной культуры, добиться ее подлинного расцвета.

Журналист

*

Татария

Т. Копылова

Многообразие поисков

О музыкальной культуре Татарии писали неоднократно: широкая по охвату идей, жанрам, стилевым краскам, она привлекает внимание многих музыкантов. Мое первое близкое знакомство с искусством композиторов этой республики состоялось на XIII пленуме СК Татарии, прошедшем в минувшем году. Не ставя перед собой задачи сколько-нибудь глубокого анализа всего услышанного, хотелось бы остановиться лишь на том, что вызвало особый интерес и произвело наибольшее впечатление.

Две большие симфонические программы, вечер вокальной и камерно-инструментальной музыки, концерт из произведений студентов-композиторов Казанской консерватории, балетный спектакль в музыкальном театре; серьезный, содержательный доклад; дискуссия, затронувшая актуальные проблемы советского музыкального творчества в целом, — все это еще раз подтвердило: в Татарии давно сложилась ярко национальная художественная школа, со своими установившимися традициями, со своими завоеваниями и трудными вопросами развития.

Подавляющее большинство показанных произведений впервые прозвучало именно на этом пленуме — факт, достаточно красноречиво свидетельствующий об активной и успешной работе, которую ведут сейчас местные композиторы. Масштабен и разнообразен диапазон их творчества: симфонии и камерные миниатюры, инструментальные концерты и песни, сочинения для духовых и народных инструментов, сценические произведения. Наиболее ярко разнообразие стилей и индивидуальных манер проявляется, пожалуй, в крупных симфонических формах. Этот жанр привлекает сейчас авторов разных поколений, привлекает, естественно, возможностью широко отразить интересующие их темы, обрести собственную поэтическую интонацию. Достаточно сравнить такие несхожие индивидуальности, как Н. Жиганов и А. Монасыпов, Р. Белялов и А. Луппов, чтобы убедиться в оригинальности их почерков, их мастерства.

Жиганов представил на пленум свою новую, Пятую симфонию, в которой, как и в предыдущих, развивает эпическую линию этого жанра. Выразительны образная сфера произведения, его оптимистический, светлый дух, непосредственность высказывания. Композитор обнаруживает здесь совершенное владение национальным материалом, отточенный профессионализм, способность, ориентируясь на классические образцы русского симфонизма, дать качественно новое, самобытное претворение его традиций.

В основе драматургии сочинения — чередование крупномасштабных контрастных тем-эпизодов, призванных образовать цельное монументальное полотно. Обратившись к особенностям эпического типа развертывания, автор тем самым заранее предопредилил его характер. Симфония строится на интенсивном, но не предполагающем конфликтных столкновений развитии-сопоставлении отдельных тем. Неожиданная смена образов, рождающая внезапные эмоциональные «смещения», в чем-то напоминает кинематографические приемы чередования кадров, сообщая произведению подлинную действенность.

Интонационная сфера отличается определенностью, ясностью выражения, четкой логикой построения и, как мы уже сказали, национальным колоритом. Особое значение в симфонии приобретают развернутые, свободного дыхания лирические фрагменты, своего рода мелодические оазисы. В них композитор выявляет весь свой богатый мелодический дар, умение постоянно обновлять и длить фразу, непрерывно насыщая ее новыми красками. Заметная роль отведена полифонии, особенно в Медленных разделах сочинения; она как бы цементирует всю конструкцию, придает ей большую наполненность звучания, цельность.

В ином образно-смысловом ключе написана Третья симфония А. Монасыпова, также созданная недавно (на пленуме состоялась ее премьера). Это сочинение, как и две предыдущие симфонии композитора, развивает линию конфликтно-драматического симфонизма. Подчеркнутая экспрессивность, суровость, даже мрачность исходных образов, напряженное их развитие — вот особенности данной партитуры ¹.

По своей композиционной структуре Третья симфония близка Первой, автор обращается здесь к синтезу одночастно-поэмной и четырехчастно-циклической формы. Что касается тематического материала, то Монасыпов проявляет здесь большое мастерство выбора: мелодические линии интонационно ярки, рельефны, общим принципом их развития становятся протяженные динамические волны, приводящие к кульминационным взрывам. Именно это определяет эмоционально-смысловой тонус сочинения; в длительном нагнетании энергии и происходит рост и становление образов. Вместе с тем создалось впечатление, что автор не везде достиг необходимой органичности драматургии: наряду с остродинамичными фрагментами (они, безусловно, преобладают), где господствуют открыто экспрессивные эмоции, где музыка предельно импульсивна, иногда появляются нейтральные эпизоды, кажущиеся порой замедленными, заторможенными. Особенно заметно это в послекульминационных спадах, где «успокоенность» высказывания подчас оборачивается затянутостью, «застылостью» изложения, разрушающими ощущение сквозного движения. Впрочем, Монасыпов (возможно, ощущая этот недостаток) вводит в подобные эпизоды свежие интонационные образования, действительно обновляющие музыкальную ткань.

Р. Белялов выступил на пленуме с четырехчастным Концертом-симфонией для скрипки с оркестром. Сам выбор этой формы уже свидетельствует о стремлении автора насытить традиционный жанр концерта широким симфоническим развитием. Композитор свободно оперирует некоторыми новейшими технологическими приемами, и отрадно, что нигде они не становятся для него самоцелью, а обусловлены тем или иным поворотом художественной идеи.

Сочинение насыщено контрастами. Интонационно близкие темы ритмически, темброво, фактурно активно видоизменяются, что придает им качественно новый облик. Обращает на себя внимание оркестровка концерта — она отточенна, изящна, красочна; сонорные комплексы удачно расцвечивают тембровую палитру.

Несколько двойственное впечатление оставила разработка мелодического материала. В одних случаях автор точно находит необходимые для этого средства — такие разделы кажутся цельными, динамичными; в других ощутима некоторая рыхлость, аморфность. Наиболее органичной в этом смысле показалась первая часть (свободно трактованная форма сонатного Allegro). В третьей же (Интермеццо) своеобразные мелодические обороты растворены в общей оркестровой массе, и оттого интонационная структура начинает казаться вязкой, дробной.

С концертами для фортепиано с оркестром познакомили нас Л. Любовский и А. Миргородский. Эти произведения свидетельствуют о поисках авторами свежих звуковых решений.

В трехчастном сочинении Л. Любовского, несомненно, есть интересные находки. Музыка его светлая, достаточно эмоциональная. Композитор хорошо чувствует форму: образные связи крайних частей, скрепленные к тому же общей динамичностью ритмики, придают произведению компактность. Но вместе с тем явное увлечение сонорной разработкой материала становится иногда самодовлеющим, солирующая фортепианная партия как бы «тонет» в звуковом калейдоскопе иллюстративных оркестровых красок.

Новый opus А. Миргородского — второе его обращение к жанру фортепианного концерта. Автор явно тяготеет к драматическому раскрытию образов. К сожалению, развитие их не получает необходимой стилистической цельности. Стремление к «технологическим исследованиям», к комбинированию новых приемов письма и здесь уводит иногда от непосредственной выразительности. В этом случае прие-

_________

¹ На дискуссии, состоявшейся после концертов, некоторые ораторы отмечали преобладание в сочинении этой сумрачной, тревожно-трагической сферы. Возможно, такое, несколько одностороннее впечатление было продиктовано соответствующим исполнением.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Татария

Т. Копылова

Многообразие поисков

Содержание