этичная интерпретация народных песен прославленными костромскими рожечниками из села Нерехта. Разудалые казачьи мелодии, богато расцвеченные густо вьющимися заливистыми подголосками мы услышали в программе впервые приехавшего в столицу хора станицы Усть-Бузулукская Алексеевского района Волгоградской области. С малоизвестными образцами белгородских песен познакомили слушателей жители села Фощеватово Волоконовского района.

Как всегда, яркое впечатление осталось от выступлений народных певцов и музыкантов из автономных республик Российской Федерации. Особенно хочется отметить высокое мастерство башкирского исполнителя на курае Д. Рахматуллина и самобытного музыканта с Алтая В. Киндыкова, показавшего оригинальные местные наигрыши на шооре и комузе. В выступлениях якутской певицы Марии Тарасовой, ансамблей из Мордовской и Северо-Осетинской АССР современная тематика удивительно органично сочеталась с древнейшей манерой традиционного эпического исполнительства.

Почти все номера, безусловно, заслуживают и внимания специалистов — фольклористов, композиторов, хореографов, и пропаганды в массовых аудиториях. Однако нельзя не заметить, что в целом концерты были не столь яркими и впечатляющими, как предыдущие. Первое, что бросилось в глаза, — сравнительная бедность костюмов. А между тем это имеет значение не только эстетическое, но прежде всего этнографическое. Потому что узоры на костюмах и украшения, как и сами песни и хороводы, — обязательная принадлежность сложного ритуала народного праздника.

Весьма странно, что вышли на сцену простоволосыми — без платков или традиционных «шлычек» — участницы казачьего коллектива (совершенно недопустимый просчет со стороны фольклористов). Можно было бы поспорить и о том, имеют ли право на участие в подобных концертах профессиональные певцы с оперной постановкой голоса (хотя в принципе фольклор не исключает профессиональное исполнительство, ибо многие виды народного искусства предполагают обучение по многу лет и даже десятилетий). Но дело, конечно, не только в них. Огорчает, что на этот раз мы не услышали ни одного русского коллектива или певца, столь же ярких, как, скажем, выступавшие в прошлые годы уроженка Смоленска Аграфена Глинкина, знаменитый хор Ефима Сапелкина с Белгородщины или квартет семейских из Забайкалья, не увидели ни одного, по-настоящему затейливого хоровода.

— Тому есть объективные причины, — могут мне, вероятно, возразить, — подобные концерты проходят уже много лет, а фольклорных ансамблей не так уж много. Да и в конечном счете основная цель концертов — показать подлинный фольклорный материал безотносительно к уровню его исполнения.

Мне кажется, значение фольклорных концертов гораздо шире, ибо с самого начала они объективно оказались адресованными отнюдь не только узкому кругу специалистов, а и широкой слушательской аудитории. (Вскоре их начали транслировать по телевидению, а лет пять назад состоялся на ВДНХ I Всероссийский фольклорный фестиваль). Поэтому нельзя не посетовать еще на одно — не знаю, вольное или невольное — упущение со стороны организаторов вышеупомянутых концертов: отсутствие каких-либо пояснений (раньше это делали ведущие В. Шуров, Э. Алексеев и А. Чижова). Для широкой слушательской аудитории такие пояснения необходимы. Парадокс, но именно так: народ надо подготовить к восприятию народного творчества. Ведь сегодня, к сожалению, для большинства из нас исконная русская песня звучит как заморская, в качестве же народных бытуют у нас в основном так называемые песни «литературного происхождения», да, может быть, еще «Утушка луговая», «Неделя», «Летят утки». Словом, очень немногие. И слушаем мы их в основном в исполнении профессионалов, поющих часто не в народной, а в классической манере.

Между тем искусство предполагает не только восприятие со стороны, но и прямое творческое участие в нем. Именно эта функция была всегда привилегией народного творчества. Потому, собственно, оно и зовется народным. Когда-то только недостойных не допускали до участия в традиционном обряде, хороводе, пляске. Все остальные должны были внести посильную лепту в сообща создаваемую красоту, с помощью которой воспитывалось и раскрепощалось лучшее в человеке. Сейчас эта функция почти целиком возложена на художественную самодеятельность.

Но чем отличается художественная самодеятельность от фольклора? Не есть ли она просто новая, более современная форма жизни народного творчества? Казалось бы, да, — на деле же выясняется, что, пытаясь целиком заменить второе первым, мы несем потери невосполнимые.

На Центральном телевидении есть редакция, которая называется редакцией народного творчества. Два ее отдела — музыкальный и массовых передач — почти исключительно (если не считать редких и весьма «урезанных» трансляций фольклорных концертов, в основном из стран социализма) выпускают в эфир выступления солистов и коллективов художественной самодеятельности. Общий недостаток выступлений этих коллективов — удивительное совпадение репертуара. (Мне рассказывали, что на областном смотре художественной самодеятельности в одном из уральских городов около двадцати ансамблей исполнили песню Г. Пономаренко об оренбургском пуховом платке.) И как выделяются на таком однообразном фоне те коллективы, которые разучили свои, местные, самобытные народные песни и танцы! (Кстати, именно на этом зиждется своеобразие каждого нашего профессионального

русского народного хора или национального ансамбля.) К сожалению, таких коллективов пока еще не так много, как могло бы быть на такой богатой песнями земле. Не потому ли это, что многие наши работники культуры, в том числе и сельские, рассуждают примерно так: ушел быт, породивший старые песни, уходит и сама песня, могущая сегодня заинтересовать лишь специалистов. А таким массовым средствам пропаганды, как радио и телевидение, например, не до старины: их главное дело — отражать сегодняшний день.

Но кто, собственно, решил, что фольклор — это не сегодняшний день? Разве мало хороших песен сложил народ в годы революции и Отечественной войны? Разве среди сегодняшних туристских и студенческих песен или колхозных частушек не встречаются подлинно художественные образцы? И наконец, разве те, кто сегодня помнит, ценит и любит традиционную песню, не наши современники? Они давно не пашут сохой, не крестят детей и не посылают их венчаться в церковь. А вот старинные свадебные песни охотно споют — и на свадьбе, и просто каждому, кто захочет послушать. Словом, та красота, то богатство и глубина чувств, которые народ запечатлел в своих песнях, нужны не только как «источник творчества» композиторов, но как непреходящая ценность, необходимая для обогащения духовного мира современного человека. И когда, повторяю, организации, специально существующие для пропаганды народного творчества, не понимают этой простой истины и не стараются всеми силами сберечь фольклорные сокровища, мы несем потери невосполнимые. Так, сегодня уже не найти в Прибалтике ни одного исполнителя народного эпоса в его подлинном виде, да и не последние ли русские былины в действительно народном исполнении записала музыковед Ю. Красовская? В то же время, когда интерес к фольклору получает поддержку, это приводит к весьма плодотворным результатам. Сошлюсь на примеры из той же Прибалтики. Эстонские фольклористы не так давно обнаружили, что широко культивируемая у них в республике многоголосная хоровая песня, известная повсюду как «эстонская народная», есть не что иное, как заимствованная и слегка преобразованная немецкая песня, ничего общего не имеющая с исконно национальным искусством Эстонии: сказались долгие годы чужеземного господства. Освоением заново подлинной эстонской народной музыки, имеющей совершенно иные мелодические и ладовые основы, заняты сегодня в основном молодые энтузиасты — композиторы, этнографы и... участники художественной самодеятельности. Их работа в республике широко пропагандируется. А надо ли говорить, что пропаганда — сила великая.

Лет восемь назад у нас был один-единственный русский молодежный фольклорный ансамбль — в Гришиной Слободе Брянской области. И стоило только республиканским и союзным учреждениям культуры проявить внимание к фольклору (стали проводиться фольклорные фестивали, радио- и телепередачи, выпускаться пластинки), как буквально за два-три года родились десятки новых подобных молодежных коллективов. «Помолодели» и старые. Яркий пример — самобытный ансамбль из села Новая Ольшанка Нижнедевицкого района Воронежской области. В этом селе песня издавна «передается по наследству» от родителей к детям, как, например, в семье Волковых, которых зовут в Новой Ольшанке «птичками певчими». Или у Голубицких (тоже из Воронежской области). В их семейном ансамбле представлены три поколения. Переселяясь с Украины на Урал и оттуда в Воронежскую область, повсюду находили Голубицкие местную песню, осваивали неповторимую манеру областного распева. Отрадно, что и сегодня не оскудела наша земля такими вот семейными ансамблями, которыми славилась извечно. Они есть в городах и селах Горьковской, Архангельской, Смоленской, Пензенской, Орловской областей...

Двое из семьи Голубицких, став работниками Дома культуры, учат других песне, которую сами узнали с детства от своих родителей. От матери выучила первые песни и хороводы клубный работник Зина Пашкова, создавшая фольклорный ансамбль в Карпогорах, один из лучших в Архангельской области. С помощью матери, Марии Денисовны Сергиенко, ее дочка, учительница Вера, организовала самобытный коллектив в селе Дубравка на Брянщине, где молодежь с увлечением осваивает (собираясь зачастую по ночам после полевых работ) искусство исполнения древнейших календарных песен с гулким и высоким заклинанием — «гуканьем», вникает в смысл старинных новогодних и весенних игр, переносит в современную свадьбу все лучшее и поэтичное из традиционного обряда.

С увлечением участвует в старинных народных играх и хороводах, разучивает забытые свадебные, семейные, солдатские, исторические, плясовые и шуточные песни и рабочая молодежь из упомянутого уже мною поселка Гришина Слобода на Брянщине, из костромского поселка Вохма, московского металлургического завода «Серп и молот». Недавно в концерте фестиваля искусств «Русская зима» вохменский молодежный фольклорный ансамбль (кстати, очень выросший и количественно и качественно за последние четыре года) показал новые традиционные местные пляски и затейливые хороводы, вызвавшие искреннее восхищение зрителей и специалистов-хореографов.

Важно, что молодые люди не механически заучивают эти песни и пляски. Процесс освоения фольклора для них не просто подготовка номеров для очередного концерта, но познание истории, средство постижения истинной красоты, приобщения к ней. Выступившие на рецензируемых концертах доярки из мордовского ансамбля рассказали мне, что с ними часто поют их дочери-школьницы, и не