В спектакле сложился яркий актерский ансамбль. В исполнении Л. Правдиной образ простой сельской девушки Качи согрет подлинно народным юмором и теплой улыбкой. Певица точно интонирует сложный мелодический рисунок партии, доносит до зрителя каждую фразу, каждое слово, хотя подчас ей одновременно приходится выполнять сложные сценические задачи. Например, быстрое ариозо «Дрянь ты паршивая, жулик ты подлый» артистка поет, сидя... на спине у Марбуэля, который все время пытается вырваться из ее «объятий».

Очень выразителен артист И. Диков, создавший запоминающийся вокально-сценический образ ловкого и хитрого черта. Он подчеркнуто элегантен, ироничен, нагловат. Талантливый певец прекрасно справляется с вокальными трудностями партии (большие интервальные скачки, сложность ритмического рисунка) и находит множество интересных пластических деталей для раскрытия характера своего героя.

К сожалению, пастух Ирка в спектакле получился довольно бледным. Опытный певец В. Сорокин на этот раз не нашел ярких красок для обрисовки привлекательного, простодушного и мужественного сельского парня. В партитуре Ирку характеризует бодрая маршевая тема, а на сцене мы видим беспомощного и робкого человена, который, к тому же, не может оторвать глаз от дирижера. А ведь образ находчивого и веселого Ирки задуман как своего рода воплощение оптимизма, жизнерадостной силы, духовной красоты чешского народа. Хорошо проявили себя такие одаренные артисты, как Н. Цуркан (Княгиня), М Веденева (Мать Качи), Р. Климов (Люцифер), К. Кратиров (Черт-привратник).

Художник Шимачек, не повторяя оформления пражского спектакля, создал красочные, подлинно современные декорации, насыщенные яркими, колоритными деталями народного быта. Его изобретательное решение во многом помогло более полному раскрытию режиссерского замысла, а в некоторых случаях — «натолкнуло» постановщика на ряд оригинальных, отмеченных сочным юмором мизансцен («В аду»). Большое эмоционально-смысловое значение приобрела четко разработанная световая партитура, подчеркивающая различные состояния героев.

Постановка оперы А. Дворжака «Черт и Кача» на донецкой сцене — не только событие в жизни творческого коллектива и многочисленных поклонников оперного искусства шахтерской столицы, но и подлинный праздник дружбы двух социалистических музыкально-театральных культур — советской и чехословацкой.

Дискография

Г. Шохман

Два исполнительских принципа

Вместо введения

Поучительность и плодотворность сопоставления различных интерпретаций одного и того же музыкального произведения вряд ли нуждается в специальных доказательствах — это воистину «хлеб насущный» для теории и практики исполнительства. Необходимо только помнить о том, что неизбежная субъективность всякого индивидуального суждения в подобном случае обретает еще и дополнительную относительность, ибо одно исполнение здесь соотносится с другим (или другими) и нет единой системы измерения, в которой можно было бы «исчислить» абсолютную ценность каждого из них. Вот почему мы хотим с самого начала предупредить, что все содержащиеся в настоящей работе характеристики исполнительской манеры двух интересующих нас ансамблей являются именно сравнительными характеристиками, и не следует их абсолютизировать, особенно в том, что касается степени выраженности отдельных стилистических черт: на другом «фоне» пропорции могли бы, вероятно, показаться несколько иными. Отчасти этим, по-видимому, объясняется и несовпадение некоторых наших выводов, относящихся к игре «бетховенцев», с утверждениями, которые содержатся в опубликованной ранее «Советской музыкой» статье В. Юзефовича¹ где творчество замечательного квартета рассматривалось вне каких бы то ни было сопоставлений.

В настоящей работе сравниваются грамзаписи тринадцати квартетов Д. Шостаковича, сделанные фирмой «Мелодия» — в одном случае с участием Квартета имени Бетховена, в другом — Квартета имени Бородина. Тот факт, что сравниваются грамзаписи, определенным образом ограничивает наше исследование. Так, приходится исключить из рассмотрения работу звукорежиссера, поскольку его влияние на конечный художественный результат практически не поддается никакому учету. Кроме того, запись такого большого цикла осуществляется на протяжении длительного периода времени, а у «бетховенцев» в последние . годы наполовину сменился состав (начиная с записи Девятого квартета, партию альта исполняет Ф. Дружинин и, начиная с Одиннадцатого, партию второй скрипки — Н. Забавников), что также в известной мере нарушает «чистоту эксперимента».

Но, с другой стороны, грамзапись сводит к минимуму элемент случайного в исполнении, давая возможность участникам отбирать варианты, в наибольшей степени соответствующие их интерпретаторским намерениям. Правда, выводы, полученные в результате сопоставления раз навсегда зафиксированных трактовок, все равно не могут быть бесспорными: музыкальное восприятие в любом случае сохраняет свой индивидуальный характер. Но изучение грамзаписи все же в известной мере гарантирует от случайных заключений, позволяет уловить то главное и существенное, что определяется понятием исполнительского стиля. Последний же в подлинно крупных явлениях музыкального искусства почти всегда бывает связан с эстетическими идеями, имеющими мировоззренческое значение. Таковы и те два различных художественных принципа, на которых, по нашему мнению, базируется искусство «бетховенцев», с одной стороны, и «бородьнцев» — с другой. Однако прежде чем перейти к их рассмотрению, необходимо еще выяснить, в какой мере избранный нами музыкальный материал создает возможности различных исполнительских решений: иными словами, какова степень исполнитель-

_________

¹ См.: В. Юзефович. Полвека служения искусству (к 50-летию Государственного квартета имени Бетховена). «Советская музыка». 1973, № 8.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Дискография

Г. Шохман

Два исполнительских принципа

Вместо введения

Содержание