Выпуск № 7 (428) | 1974 - страница 69

В гостях у Г. А. Поляновского

У этоого человека завидная судьба. Шестьдесят с лишним летслужения любимому делу, и каких лет! Биография моего собеседника неразрывно связана с историей советской музыкальной культуры. И поскольку в одном, даже очень длинном разговоре немыслимо воссоздать весь богатый событиями твореский путь Георгия Александровича, я прошу его рассказать лишь о самых значительных эпизодах.

— В молодости, — говорит Поляновский, — я занимался композицией: писал музыку к спектаклям драматических театров — одесского Массодрам, театров Корша, Трагикомедии, МГСПС и других. Тем не менее я никогда не считал себя композитором. Но случилось так, что именно с композиторским творчеством связан один поистине исторический эпизод моей биографии. В 1922 году я начал руководить несколькими хоровыми коллективами, для которых тоже иногда писал музыку. С одним из них — Центральным рабочим хором швейников мне довелось пережить неповторимые минуты у гроба В. И. Ленина в Колонном зале. Самодеятельные певцы исполнили тогда только что сочиненный мною хор.... Я , уже подробно рассказывал об этом событии¹, хочу ..только добавить несколько слов. Коллектив у нас был большой, дружный, состоявший из энтузиастов хоровой культуры. Пели главным образом классику, и большей частью без- сопровождения. Об исполнительском уровне хора свидетельствовал тот факт, что нам ежегодно предоставляли право выступить на самой популярной тогда эстраде — в Политехническом музее. Вступительное слово к концерту рабочего коллектива произносили А. Луначарский, С. Чемоданов или С. Богуславский. В те годы существовала традиция каждый, массовый концерт предварять словом о музыке. Это была своего рода «монументальная пропаганда» искусства, за которую так ратовал В. И. Ленин.

Авторы рассказывают

X. Плиев (Северная Осетия)

Наиболее важной из последних моих работ я считаю новую редакцию оперы «Коста Хетагуров»! Первоначальная ее редакция, показанная в 1960 году в Москве, вызвала, наряду с положительными отзывами, и критику, которая в основном касалась либретто. Не могу не сказать, что создание либретто, всесторонне характеризующего Kocтy Хетагурова — основоположника нашей национальной литературы, яркого публициста, демократа по убеждениям; — дело трудное. Теперь писано новое либретто и соответственно, сделаны некоторые изменения в музыке. Каков результат? Об этом будут судить слушатели.

Из других законченных произведений упомяну оперетту «Терек поет», посвященную дружбе и братству молодых рабочих разных национальностей на Садонских рудниках. Ее постановку осуществил в Музыкальном театре Орджоникидзе В. Канделаки. Кроме того, я занимался подготовкой сборника песен композиторов республики (он вышел в свет в издательстве «Советский композитор»).

В текущем году наша республика отмечает сразу два праздника — 50-летие своего образования и 200-летие присоединения к России. К этим славным юбилеям я пишу кантату о нерушимой дружбе и братстве русского и осетинского народов. В ближайших планах — еще одна оперетта, о жизни и работе осетинских пастухов. К более отдаленным планам относится создание новой оперы для недавно открывшегося у нас музыкального театра.

Вообще, музыкальная жизнь нашей республики за последнее время стала весьма насыщенной: при филармонии работают симфонический оркестр, музыкальный лекторий. Училище искусств и музыкально-педагогическое училище готовят молодых специалистов. По инициативе нашего Союза композиторов создана школа-интернат для музыкально одаренных детей из сельских местностей.

_________

¹ См.: «Советская музыка», 1969, № 1. с. 140.

— Ваша популяризаторская деятельность в массах как будто началась гораздо раньше?

— Свою первую публичную лекцию я прочел еще в 1913 году, когда был студентом-юристом и одновременно занимался у К. Н. Игумнова и С. Н. Василенко. Но подлинные «университеты» массовой пропаганды мне довелось пройти в 20-е годы. Тогда же началось и мое огромное увлечение радио. Заразил меня этим увлечением солист Большого театра Михаил Стефанович Куржиямский, прекрасный певец, обладавший тенором чарующего тембра, дублер Собинова в некоторых партиях (впоследствии Куржиямский стал работать на радио). Не было еще ни студии на Станции имени Коминтерна, ни штата. Работали мы бесплатно, ночами (днем ждала работа в другом месте), жили впроголодь, но были энергичны и одержимы. Наши усилия поддержала соратница В. И. Ленина Феодосия Ильинична Драбкина. И вот полвека назад, в один из майских дней 1924 года, на бывшем Гороховом поле, прямо посреди улицы поставили микрофон. Я подошел к нему и стал читать лекцию о русской песне, потом зазвучали «иллюстрации» в исполнении артистов Большого театра — Н. Обуховой, А. Неждановой и других... То была одна из первых в стране музыкальных передач. Я горжусь, что оказался первым музруком, как тогда говорили, Всесоюзного радио и в течение года один вел всю организационную, творческую и лекционную работу. Музыкальные передачи (сначала два-три раза в неделю, потом ежедневно) начинались в 16 часов 30 минут и длились полчаса: минут двенадцать продолжалась лекция, остальное время было отдано музыке. Солистов у нас постепенно прибавлялось, пришли к нам И. Яунзем, М. Северский, О. Ковалева, А. Доливо и другие известные исполнители неродных песен. Вскоре на углу Немецкой и теперешней улицы Радио выросло одноэтажное здание. Здесь в наше распоряжение была отдана единственная «микрофонная», комната метров четырнадцати. Мы обрастали исполнительским активом, в конце концов появился даже свой оркестр (вернее, ансамбль солистов) из первых концертмейстеров всех групп оркестра Большого театра, кроме ударных (считалось, что микрофон эти инструменты не воспримет). Оркестр играл Моцарта, Гайдна, и вообще в эфире звучала главным образом серьезная, классическая музыка. Мы вели активную переписку со слушателями, которые охотно писали нам и о содержании, и о техническом уровне передач. Всех нас огорчало, если в одном из писем сообщали, что где-нибудь, скажем на Маточкином Шаре, один из концертов было плохо слышно. Позже, когда нас перевели на Никольскую улицу, мы получили настоящие «микрофонные», где выступали и хоры, и симфонические оркестры. Моими помощниками и коллегами стали профессора Московского университета С. Богуславский и С. Чемоданов — талантливые историки, словесники и музыканты одновременно. Радио сыграло колоссальную роль в моей творческой работе. Оно приучило к строгому самоконтролю, к чувству глубокой ответственности перед миллионами слушателей.

— Вероятно, Вам помог и журналистский опыт. А он где берет истоки ?

— В тех же незабываемых годах. С 1924-го я начал сотрудничать в «Правде», куда привлекла меня Мария Ильинична Ульянова. Музыкальным отделом ведал Борис Евсеевич Гусман, широко образованный, интересный человек. Рецензий тогда публиковали много, приходилось писать по две-три в неделю. Писали их обычно сразу после концерта. Рецензенты собирались в редакции часам к 12 ночи, в специально предназначенном для них помещении: 3 часа отводилось на писание статей, потом мы дожидались свежих оттисков, правили их и лишь тогда расходились. Помню, как в эти ночные часы, за неизбежными журналистскими разговорами, рядом со мной проводили время М. Кольцов, М. Исаковский и другие постоянные авторы «Правды» того времени... Там я прошел настоящую школу газетчика. Одновременно сотрудничал в «Московской правде», «Вечерней Москве», «Труде», «Красной звезде».

— И хор, и радио, и газеты... Как же Вам удавалось поспевать всюду?

— Выручали молодость, упоение музыкой, сознание, что ты делаешь нужное людям дело. В то время все так жили, иначе мы не построили бы новой, социалистической культуры. Помните у Маяковского: «Шагай,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В гостях у Г. А. Поляновского

Авторы рассказывают

X. Плиев (Северная Осетия)

Содержание