патии, был нанесен большой ущерб из-за множества купюр.

Среди хоровых коллективов привлекли внимание литовский хор мальчиков «Ажуолюкас» (в его репертуаре были сочинения классиков и современных авторов, народные песни) и Софийский камерный хор. Выступление последнего под управлением В. Арнаудова превзошло все ожидания. Редко можно услышать столь наполненное и мягкое звучание. Болгарские певцы включили в свою программу многие песни молодых болгарских композиторов, особенно глубокое впечатление произвели «Ночная гроза» А. Танева и песня Т. Попова «Черные глаза». Большой успех у публики имели также шуточные и танцевальные болгарские народные песни.

В камерных концертах прозвучали некоторые новые сочинения, исполненные камерными ансамблями ГДР. Среди новинок надо особо отметить «Экзерсиции» для флейты и чембало Р. Цехлин, с успехом сыгранные Г. Мерге и Э. Стефаньской-Лукович.

Разнообразный репертуар привезли две известные исполнительницы песен француженка К. Соваж и чешка X. Хегерова. К. Соваж, показавшая французские chanson и зонги Брехта — Вайля, опирается в первую очередь на слово, демонстрируя незаурядное драматическое дарование. X. Хегерова, выступившая приблизительно в таком же репертуаре, напротив, подчёркивает прежде всего вокальную сторону произведения.

Большой интерес вызвал концерт М. Радучану (Румыния) с ее танцевальной и джазовой труппой. В программе органично сочетались музыка, танец и пантомима. Великолепны были солисты.

На фестивале много внимания было уделено молодежной аудитории. Состоялось несколько джазовых концертов, среди которых следует отметить ансамбль У. Сикоры — один из наиболее популярных в ГДР бит-коллективов, швейцарский квартет И. Швейцер и берлинское трио Ф. Шёнфельда. В берлинском зале Kongresshalle состоялся пятичасовой концерт для молодежи, в котором прозвучали политические и фольклорные песни (подобные мероприятия регулярно проводятся в Берлине после X Всемирного фестиваля молодежи и студентов).

Во время фестиваля была организована интересная встреча композиторов младшего и старшего поколений по случаю 70-летия Р. Вагнера-Регени (скончавшегося в 1969 году). На встрече были показаны в записи многие интересные сочинения, в том числе «Вариации для 17 инструментов», написанные учениками Вагнера-Регени к его 65-летию. Гизела Май впервые исполнила посвященные ей автором «Песни шарманщика».

Перевела с немецкого Н. Кравец

Япония

И. Нестьев

Токио, 1974

Из всех стран, изборожденных мною, Япония больше всех сохранила свои национальные черты, и больше очень и очень многих стран... Япония готова выйти из-за заборов национальной своей культуры на большую дорогу — культуры не национальной, а человеческой, Земного Шара.

Б. Пильняк. Корни японского солнца

1

О современной Японии написаны сотни книг и статей. Русские и зарубежные авторы — от Шаброля до Вс. Овчинникова, побывавшие в этой удивительной стране, с исчерпывающей полнотой обрисовали красочный быт Японии, ее неповторимый культурный облик, причудливо сочетающий древнее и ультрасовременное, азиатское и европейское. Писали о буддийских храмах и сверхмодернизированных небоскребах, о традиционном театре «Но» и рекламном великолепии Гиндзы, о цветущих ветках сакуры, о гейшах и чайных церемониях. Мне вряд ли удастся запечатлеть нечто такое, чего не заметили бы опытные японоведы, изучавшие эту страну более глубоко и в более длительные сроки¹. Могу лишь подтвердить, что общее впе-

_________

¹ Наша поездка — по приглашению Японской ассоциации по культурным связям с зарубежными странами — продолжалась 10 дней. Моим спутником был Первый секретарь Союза композиторов Казахстана Е. Рахмадиев. Цель поездки — обмен информацией с музыкальными организациями Японии.

чатление от страны действительно грандиозное. Двенадцатимиллионный Токио поражает громадной телебашней (почти копия Эйфелевой!), бешеным движением и одновременно отлично организованным транспортом — с трех- и четырехэтажными «развязками», монорельсовой дорогой к аэропорту Ханеда. Запоминаются четыре здания-великана, выросшие в конце нового проспекта Синдзюку, колоссальные универмаги-муравейники, сверхскоростной железнодорожный экспресс «Хикари», или «Луч света» (200 километров в час), и многие другие технические чудеса. Великолепны цветные телевизоры, уже вытесняющие «допотопные» черно-белые, радиотехника, кассетные стереомагнитофоны, электроорганы различных сортов и размеров, электровычислительные приборы... А рядом с этими приметами — старательно ухоженные заповедники и древние пагоды, императорские дворцы и парки Киото и Нары, изумительное средневековое искусство, представленное в музеях и театральных залах. Не забыть 16-метрового бронзового Будду в старом дворце Тодайджи в Наре, милых ручных оленей, пристающих к посетителям Нарского заповедника, Золотой павильон и Священные камни в императорском парке Киото, тончайшие чеканки, гравюры, сабли, мечи, гобелены, собранные в художественных музеях.

За внешним фасадом богатства и технического совершенства мы не раз наблюдали нарастающую тревогу, вызванную экономическими трудностями и обострением социальных противоречий. Об этом говорили и бурно растущие цены, на что откровенно жаловались многие японцы, и общая атмосфера утомительной лихорадки, вечной погони за заработком, неизменно ощущаемая в гигантском городе. Мы встречали немолодого «человека-объявление», устало бродившего по улице с каким-то рекламным плакатом в руках; мы видели по телевизору митинги рабочих, протестующих против роста цен и жадности монополий. На улицах Токио паренек в спортивной куртке деловито вручил нам свежую листовку — призыв к «весеннему наступлению» (весна — сезон стачек, митингов и профсоюзных демонстраций).

Контрасты, контрасты... Мы наблюдали их ежечасно и ежедневно, всюду и везде, в том числе и в близкой нам сфере музыки. Что и говорить — Япония богата музыкальным искусством, старинным и современным. Музыка звучит повсюду. Тихо льется отлично записанная на стереофонной аппаратуре легкая, словно убаюкивающая музыка отдыха — в отелях, магазинах, ресторанах, музеях, даже в заводских цехах. Причудливо и цветисто — в манере восточных фресок и орнаментов — звучит национальная японская музыка в торговых рядах, у входа в пестро разукрашенные лавчонки и увеселительные заведения. Вот пробежала по улицам с бодрыми гортанными выкриками-припевками стайка девушек в тренировочных костюмах. (Тысячи японцев днем и вечером бегают по улицам спортивной рысцой с целью укрепления здоровья.) Вот промчалась форсированным шагом группа молодых монахов-буддистов, оглашая узкую улочку Киото какими-то ритуальными заклинаниями. Японцы тщательно культивируют традиционную инструментальную музыку своих предков, пропагандируют искусство игры на сямисене, кото, биве, сакухати и других старинных инструментах. А рядом с этим широко практикуется американизированная развлекательная музыка ночных клубов, эстрадных шоу, порнографических фильмов. Рекламируются пышные ревю с полуобнаженными красотками. По телевизору день и ночь показывают слащавые рекламы, сопровождаемые стандартизованной китч-музыкой с едва ощутимым «японским акцентом»... Этот круглосуточный поток мутной музыкальной дешевки, кажется, готов захлестнуть все то яркое и самобытное, что создано вековыми традициями талантливого народа.

Странные парадоксы повседневно возникают в музыкальном быту, в сфере эстетического воспитания

А рядом с бережно хранимыми традициями национального искусства — стандартное варьете,
японская копия бродвейских шоу

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Япония

И. Нестьев

Токио, 1974

1

А рядом с бережно хранимыми традициями национального искусства — стандартное варьете, японская копия бродвейских шоу

Содержание

А рядом с бережно хранимыми традициями национального искусства — стандартное варьете,
японская копия бродвейских шоу