Внимание — духовики

Концерт солистов Западноберлинской филармонии ожидался ленинградцами с большим интересом. Причин тому было несколько. Во-первых, программа, составленная из редко исполняющихся произведений хорошо известных композиторов; во-вторых, возросшая за последнее время популярность ансамблевой музыки; и, наконец, состав исполнителей. Среди желающих попасть на концерт были и многочисленные музыканты-духовики, которые не так уж часто получают возможность слушать игру выдающихся представителей своего жанра.

Имена флейтиста Карлхайнца Цоллера, гобоиста Лотара Коха, скрипача Мишеля Швальбе, альтиста Зигберта Уэбершаера и виолончелиста Вольфганга Бутчера известны нашим слушателям по гастролям и записям оркестра Западноберлинской филармонии под управлением Г. Караяна. Идея же создания ансамбля ведущих солистов оркестра принадлежит Цоллеру. Ансамбль существует с 1964 года, в его репертуаре — музыка мастеров эпохи барокко, сочинения классиков и современных авторов. Программу концерта в Ленинграде составили произведения сыновей Баха — Иоганна Христиана и Вильгельма Фридемана; Моцарта и Бетховена.

Наиболее яркое впечатление в первом отделении оставил Дуэт В. Ф. Баха для флейты и гобоя. Помимо высочайшего мастерства двух виртуозов, поразило удивительное единство понимания ими стиля, проявившееся в мельчайших деталях интерпретации.

Особенно проникновенно была сыграна вторая часть, весьма трудная для духовиков, так как на протяжении всего Lamentabile у обоих участников дуэта нет ни одной паузы. Благодаря мастерскому владению дыханием и филировкой звука исполнители добились впечатления непрерывного звучания двух голосов, давая возможность друг другу сыграть сольные фразы без малейшей форсировки, агогически свободно, полностью направив внимание слушателей на глубокую выразительность музыки этой части.

Прозвучавшее затем бетховенское Трио (ор. 9, № 3) было также интерпретировано с редким единством и пониманием стиля. Между тем в ансамбле этого достичь весьма сложно. Даже понимая стиль одинаково, играя одними штрихами, ансамблисты могут выполнять эти штрихи каждый в известной мере по-своему, и тогда в звучании струнного ансамбля появляется пестрота — в результате цельность стиля нарушается.

В данном случае мы наблюдали подлинное единство как исполнительского замысла, так и его воплощения. Компактно и слитно, с особой сосредоточенностью была сыграна вступительная тема, напоминающая по характеру патетические с-moll’ные бетховенские Allegri таких фортепианных сонат, как Пятая, Восьмая. Здесь-то и сказалась точность артикуляции. В кульминационных моментах она помогла избежать нередкого в иных интерпретациях форсирования звука; большая сила, масштабность звучания были достигнуты благодаря необычайной ансамблевой слитности.

Еще большую роль единая артикуляция имеет в Скерцо и финале. Построенные на беспрерывном танцевальном движении, они изящны по фактуре, сложны и прихотливы по ритмическому рисунку. Дублировки, переклички, сходящиеся и расходящиеся «переплетения» коротких мотивов — все это прозвучало в высшей степени отчетливо, с тонким вкусом, завершенно в деталях и в целом.

Запомнилась яркая игра скрипача М. Швальбе, хотя во второй части хотелось бы услышать более мягкий и льющийся звук. В этом отношении привлек внимание красивейшим тембром виолончели В. Бутчер. В целом Трио было интерпретировано просто и ясно, без излишней экспрессии и преувеличенных динамических эффектов, в спокойных темпах, чего так часто не хватает многим исполнителям Бетховена.

Во втором отделении мы услышали квартеты Моцарта с гобоем (F-dur), с флейтой (D-dur). Они весьма различны по музыке, особенно в первых частях. В F-dur’ном Квартете, где ведущее положение занимает, естественно, партия гобоя, достаточно развернуты скрипичная и отчасти альтовая партии. В D-dur’ном роль струнных во многом сводится к аккомпанементу.

В рецензируемом концерте эта разница проявилась с большей силой еще и потому, что манеры исполнения Цоллера и Коха весьма различны. Гобоист Кох обладает удивительно мягким, округленным звуком, по тембру напоминающим «голос» гобоя немецкой системы, от которого наши слушатели успели отвыкнуть. Сохраняющий одинаковую тембровую окраску во всех регистрах, звук гобоя замечательно сливался со струнными инструментами, особенно в первой части. Этому способствовали некоторая матовость тембра и vibrato, по характеру и частоте колебаний очень близкое к скрипичному. Создалось впечатление, что в первой части Кох старался подчеркнуть не различие между духовыми и струнными инструментами, а, наоборот, общие моменты в звучании и фразировке. Такая стройность и согласованность ансамбля способствовали цельности и убедительности трактовки сочинения.

В первой части очень удались многочисленные переклички гобоя со скрипкой. Отмечу, что даже в кульминационных forte инструмент Коха звучал очень благородно. Особенно это проявилось во второй части, пропетой на выразительном mezza voce. Пленило первое же вступление гобоя — долгая нота ля второй октавы словно озарила нежным, ласковым светом начальную тему струнных.

В финальном Rondo артисты подчеркнули изящество, танцевальность музыки. Правда, стаккатные пассажи (особенно перед третьим

проведением темы) получились тяжеловесными, но кода была сыграна блестяще, ходы по трезвучиям и интонационно трудные крайние верхние ноты оказались безупречными.

Первая часть Квартета с флейтой начинается темой, схожей по очертаниям с темой Концерта Моцарта для флейты и арфы. Флейтист Цоллер обладает очень широким, мощным, в то же время округлым звуком с очень певучим верхним регистром. Манеру его игры отличает яркость, можно сказать, праздничность. (Замечу попутно, что различие индивидуальностей Коха и Цоллера во втором отделении было особенно очевидным. Остается только подивиться их поразительной гибкости в Дуэте В. Ф. Баха, умению подчинить все единому замыслу.) Помимо звука прекраснейшего тембра, Цоллер покоряет блестящей техникой. Ничем не примечательные пассажи у него начинают буквально сверкать. Однако музыкант убедил нас не во всем. Его vibrato достигало иногда, быть может, чрезмерной амплитуды колебаний, а трактовка музыки казалась порой несколько одноплановой. Так, вторая часть Adagio, с редкой по красоте темой (sempre piano), была сыграна широким певучим звуком словно бы на одном дыхании, тогда как тема, вырастающая из выразительной двутактной фразы, на наш взгляд, требовала большей детализации. Возможно, здесь и звук мог бы быть более нежным, трепетным, иногда даже печальным.

Зато Rondo было исполнено Цоллером поистине великолепно — стремительно, увлеченно. Флейтист играл его очень легко и при всей подвижности темпа успевал пропевать буквально каждую ноту. К сожалению, струнники не смогли соперничать с Цоллером в филигранности и блеске мастерства; их чередующиеся с флейтой пассажи звучали тяжеловато и менее красиво по тембру. Однако все это были мелкие шероховатости, которые не отразились на общем впечатлении от концерта, на сопровождавшей его атмосфере подъема и энтузиазма. И здесь есть о чем поразмыслить...

Вернемся к тому, чем начинался разговор. Концерты с участием выдающихся духовиков — большая редкость в нашей филармонической жизни (один-два раза в сезон). Единственное исключение — регулярные выступления Квинтета духовых инструментов Ленинградской филармонии. Репертуар его весьма обширен и тем не менее составляет только небольшую часть сольной и ансамблевой музыки для духовых инструментов.

В начале века на редких концертах духовиков звучали в основном эффектные безделушки, разного рода попурри, вариации, фантазии. В настоящее время в основе названного репертуара — произведения, написанные величайшими мастерами прошлого и выдающимися современными композиторами.

Это существенно изменило и концертную практику. В последние годы во всем мире с успехом гастролируют такие коллективы, как Нидерландский квинтет, Пражский квинтет духовых инструментов, прославленный Ансамбль солистов Бостонского оркестра. Среди солистов можно назвать К. Цоллера, который постоянно дает сольные концерты и три года назад с большим успехом выступал в Ленинграде с сонатами Баха, флейтистов Ж.-П. Рампаля и A. Николе, гобоистов Л. Гуссенса и М. Бурже. Все они пользуются в Европе заслуженным успехом, наряду с самыми выдающимися скрипачами и пианистами. А ведь и среди советских духовиков немало прекрасных музыкантов. Вспоминаются сольные выступления в Ленинграде валторниста B. Буяновского, кларнетиста В. Безрученко, московского трубача Г. Орвида, концерты солистов Заслуженного коллектива республики Симфонического оркестра Ленинградской филармонии, всегда проходившие в переполненных залах. Вся беда только в том, что таких концертов очень мало. За последние годы, например, в Ленинград из Москвы приезжал только Г. Орвид. Обмена между Москвой и Ленинградом (между ведущими школами исполнительства на духовых инструментах) фактически нет никакого. Москвичи крайне редко имеют возможность послушать Ленинградский филармонический квинтет, почти совсем незнакомы с Ансамблем старинной музыки, созданным исполнителем на блок-флейтах В. Федотовым, а также с нашими солистами. Ленинградцы, в свою очередь, хотели бы познакомиться с духовыми квинтетами Госоркестра СССР и оркестра ГАБТа, с Ансамблем солистов Всесоюзного радио под руководством А. Корнеева (хотя этот коллектив и не чисто духовой по составу), с недавно возникшим сонатным дуэтом флейтиста В. Зверева и пианиста А. Наседкина.

Особенно досадно за молодых духовиков-лауреатов. Если например, пианист, став победителем международного конкурса, тотчас получает право на сольный концерт (своеобразный отчет перед публикой), то духовик-лауреат и после победы на конкурсе остается известен лишь узкому кругу музыкантов-специалистов. Приведу лишь два примера (а их может быть значительно больше). Тромбонист А. Скобелев, победивший осенью 1973 года на труднейшем конкурсе в Женеве, выступивший с рядом концертов в городах Швейцарии и Франции, ни разу не предстал перед нашей публикой. Несколько ранее валторнист П. Евстигнеев — лауреат одного из самых авторитетнейших конкурсов в Мюнхене — мог выступить лишь с единственным концертом в зале Ленинградской консерватории. Видимо, руководителям наших филармоний следует изменить существующую практику, смелее пропагандировать искусство музыкантов-духовиков.

И, наконец, еще одно соображение. Нелишне вспомнить о том, что вне Москвы и Ленинграда, за некоторыми исключениями, широкая аудитория вообще не зна-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Внимание — духовики

Содержание