Выпуск № 7 (404) | 1972 - страница 5

На протяжении всей истории нашего общества партия не раз выступала с известными программными документами в области искусства. Они служили надежным компасом, по которому сверяли верность своего пути литераторы и художники, деятели театра и музыки. И вот теперь, в докладе тов. Л. И. Брежнева на XXIV съезде КПСС, как и в тексте Постановления о критике, на очередь дня непосредственно поставлены проблемы развития литературно-художественной критики. Центральный Комитет обратился с призывом более активно проводить в жизнь ленинские принципы партийности и народности, сильнее укреплять связь критиков с практикой коммунистического строительства, выступать с большей принципиальностью, соединяя взыскательность с тактом, с бережным отношением к творцам художественных ценностей.

История советской музыкальной критики неотделима от истории нашей музыки. Можно ли представить себе, скажем, первые годы развития советской культуры без статей Б. Асафьева — статей пытливых, глубоких, подчас спорных, субъективных, написанных в пылу увлечения, но всегда с кровной заинтересованностью в судьбах творчества, в связях его с жизнью нового общества? Достаточно вспомнить в качестве наглядного примера хотя бы о поистине историческом значении лаконичной, но удивительно емкой и боевой асафьевской статьи «Композиторы, поспешите!».

А можно ли забыть об огромном вкладе в культуру критика-энциклопедиста И. Соллертинского, о его роли в становлении вкусов юного Д. Шостаковича? Или горячие творческие схватки в маленьком композиторском доме на Собачьей площадке, и доброе, товарищеское участие Г. Хубова в стимулировании творчества молодого Т. Хренникова? До сих пор в моем сознании звучит голос Г. Поляновского, который я ловил в далекой юности на самодельный детекторный радиоприемник в глухой рязанской деревне в начале тридцатых годов, — голос одного из самых первых пропагандистов советской музыки по радио. Неотделима от истории советской оперы деятельность А. Шавердяна, не раз скрещивавшего свою шпагу со скептиками и «могильщиками» оперного жанра. Велика роль Д. Кабалевского, по традиции своего учителя Н. Мясковского сочетающего в себе драгоценный дар композитора и яркие способности критика — общественного деятеля.

Все помнят и страстные статьи критика-публициста, критика-трибуна В. Городинского: не раз его захлестывал журналистский темперамент, не всегда он был прав в трактовке приводимых им фактов (особенно зарубежной культуры), но для меня он останется человеком неуемной партийной страстности, которой, увы, многим из нас порой не хватает...

М. Иванов-Борецкий и В. Беляев, А. Альшванг и В. Богданов-Березовский, К. Кузнецов, Ю. Келдыш, Е. Грошева и М. Друскин, старейшие популяризаторы советской музыки Ю. Вайнкоп и Г. Назарян, А. Затаевич, В. Виноградов, В. Успенский и многие другие пионеры-пропагандисты молодых национальных культур, — да разве можно перечислить всех, кому обязана советская музыкальная культура в своем 54-летнем развитии? Мы не можем сегодня не вспомнить об этих истинных рыцарях пера и слова, не помянуть добрым словом тех, с кем связаны славные традиции советской музыкальной критики. Многие из этих старейших деятелей вместе с другими крупными представителями музыкальной науки —

Ю. Тюлиным и Н. Гарбузовым, Л. Мазелем и В. Цуккерманом, В. Ферманом и М. Пекелисом, Р. Грубером и С. Скребковым, X. Кушнаревым и В. Протопоповым, Т. Ливановой и А. Орловой, В. Конен и И. Нестьевым, Ю. Кремлевым и Л. Христиансеном, А. Рудневой и Ф. Рубцовым, Н. Гордейчуком и И. Ляшенко, Г. Ширмой и Б. Ерзаковичем, Г. Тиграновым и Я. Витолинем, Ю. Гаудримасом и Ф. Кароматовым, Т. Вызго и Д. Житомирским, И. Мартыновым и Л. Данилевичем, Г. Орловым, А. Должанским, Л. Раабеном и многими другими создали советское музыковедение — примечательное явление не только нашего искусствоведения, но и всей мировой мысли об искусстве. Основываясь на принципах новой, марксистско-ленинской эстетики, они породили науку, примечательную таким своим качеством, как историзм, рассмотрение развития искусства в связи с социальными тенденциями, со сменой стилистических художественных направлений, со всеми другими сферами человеческой культуры; науку, утвердившую — как важнейший эстетический принцип — материальную основу музыки, отражающей действительность, объективный мир. В этом смысле исключительная роль принадлежит асафьевскому учению об интонации как живой, коренной основе искусства звуков, учению, вскрывающему содержательную социальную функцию музыки и именно поэтому получившему всеобщую известность.

Советское музыковедение, в отличие от буржуазного, признало и обосновало основополагающее значение для искусства музыки творческого метода композитора, принципов правдивого отражения действительности, определяемых прогрессивным мировоззрением своего времени, в наших социальных условиях — метода социалистического реализма. С этим органично связана и выработка объективных критериев критики, эстетической оценки музыкальных произведений.

Наконец, советскому музыковедению принадлежит заслуга преодоления опасной разобщенности отдельных его видов — исторического, эстетико-социологического и теоретического музыкознания. С самых первых лет революции воспитание советских специалистов имело своей целью отказ от узкой эмпирической профессионализации и голого технологизма, было направлено на формирование ученых достаточно широкого профиля, эрудированных и в эстетике, и в теории. Надо ли говорить о том, какое принципиальное влияние оказала эта направленность на воспитание советского музыкального критика?

Наше музыкознание ввело в научный обиход и учебно-воспитательную сферу такие, по существу, новые дисциплины, как целостный анализ музыкального произведения, история музыкально-теоретических систем (усилиями прежде всего Л. Мазеля, В. Цуккермана, С. Скребкова), история полифонии (В. Протопопов), оперная драматургия, в последнее время — и основы социологии музыки (А. Сохор), музыкального восприятия (Е. Назайкинский), история исполнительства (Г. Коган, Лев Гинзбург, А. Алексеев, Д. Рабинович, А. Николаев). Решительно обогащено учение о выразительных средствах, начиная от общеметодологических основ (укажу хотя бы на положение Ю. Тюлина о переменности ладовых функций или Л. Мазеля — о совмещении функций) и кончая развитием — в соответствии с практикой современной музыки — каждого из них: мелодии (Л. Мазель, В. Цуккерман, С. Григорьев), гармонии (А. Должанский, Ю. Тюлин, С. Скребков, В. Берков, Ю. Холопов, М. Тараканов), формы (Л. Мазель, B. Цуккерман, В. Бобровский), полифонии (В. Протопопов, А. Дмитриев, В. Золотарев), ритма (В. Холопова) и других.

Историческое музыковедение во многом заново выработало важный тип исследования с «выходом» на актуальные проблемы музыкальной современности. К нему принадлежат, например, мастерские книги В. Конен «Театр и симфония», «Монтеверди». Все это — наряду с развитием основ общей и специальной эстетики, ликвидацией «белых пятен» в музыкально-исторической науке (Ю. Келдыш, И. Нестьев, Н. Туманина, М. Друскин, О. Левашева, Н. Фишман, Д. Житомирский, В. Васина-Гроссман, П. Вульфиус, А. Алексеев, C. Гинзбург и другие), справочно-библиографической работой Г. Бернандта, А. Должанского, Б. Штейнпресса и И. Ямпольского — последовательно обогащало арсенал нашей критики, оттачивало ее творческое оружие.

Советские музыковеды создали примечательные труды, которыми по праву гордится наша наука. Я остановлюсь только на тех из них, вышедших в последние годы, которые имеют прямое отношение к критике, к расширению ее горизонтов, к выработке более точных и совершенных ее критериев.

Назову прежде всего капитальный пятитомник «История музыки народов СССР». Это едва ли не первый случай, когда создан труд усилиями пятидесяти музыковедов, представителей всех республик и многих национальностей Советского Союза. Уже один этот факт беспрецедентен; он свидетельствует о новом качестве научной работы, возможном только в наших социальных условиях, в условиях социалистической страны. В пятитомнике (в свет пока вышли три тома) отражены сотни

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание