владевших этим умением «нести» музыку: «Ритм у этих дирижеров никогда не метричен. В любой момент они могут насытить оркестр, как грудь, воздухом и управлять дыханием... Они свободно владеют акцентами. Чувствуется, что ритм для них не фонари на шоссе, с их монотонной мерностью, а жизненно необходимая, дыханием вызываемая (разрядка моя. — П. П.) осознанная дисциплина, организующая и распределяющая силу» ¹⁰.

Весьма характерны употребленные здесь Асафьевым выражения «насытить, как грудь, воздухом», «управлять дыханием». Подобно тому как человеческое дыхание управляется естественным ритмом, так ритмика вокального исполнения обусловлена естественным дыханием. В формах куплетных или связанных с танцевальными ритмами тактовая черта, заданная ритмоформула, вообще периодичность в значительной степени «скрадывают» эту обусловленность. Другое дело — произведения масштабные, в которых музыкальная форма развертывается большими, внутренне не замкнутыми волнами-эпизодами. В таких произведениях метроритм как мелких, так и относительно крупных построений у выдающегося исполнителя обретает свободу и естественность живой речи: она то плавна, напевна, то возбужденна, прерывиста; она всегда — rubato и никогда не метрична (в отличие от поэтической искусственной речи).

Наиболее драматичный h-moll’ный раздел «Поэмы» (вторая часть, цифры [25]–[30] в исполнении Козловского предстает как внешне нелогичная, разорванная, метроритмически «бесформенная», но психологически глубоко верная, а потому художественно необыкновенно убедительная речь человека, потрясенного страшным ударом. С леденящей душу безжизненностью, метрономической размеренностью — каждая четверть отдается в сознании, как глухой удар отдаленного колокола, — артист интонирует начальные фразы: «Кружатся тихо мертвые листья, и все мысли мои, так же, как листья, мертвые...» Особенно впечатляюще интонируется верхнее ля-диез на слове «мертвые»: сильно по звучанию (f) и безжизненно по выражению!

Пример

И вдруг — какой-то жуткий, фантастический танец-staccato, чей метроритм напоминает лихорадочный пульс: «В диком танце засохшие листья кружатся, порывом ветра сорваны с веток, летят...» Здесь Козловский без подготовки переходит на темп doppio movimento; специально обращаю внимание на эту художественную находку, поскольку в партитуре от цифры [25] до цифры [30] нет никаких авторских указаний темпа или характера исполнения:

Пример

И снова оцепенение: «Лунный свет тополей стройный ряд озарял, как привиденья». Калейдоскопическая смена чувств, образов, видений — все на мастерски найденных резко контрастных темповых и метроритмических сдвигах (я не говорю сейчас о других выразительных средствах, используемых здесь Козловским). Для каждого «микроэпизода» внутри этого h-moll’ного раздела от одного сдвига до другого артист находит свой ритмический «микропульс»; но и весь раздел в целом вплоть до репризы Lent et solennel (такт 3 после цифры [29]) представляет собой сплошное rubato, которое необходимо выровнять. Эту функцию выполняет эпизод Lent et solennel, исполняемый Козловским как сдержанно-скорбный хорал: его «обесцвеченный», словно нарочито аэмоциональный звуковой колорит (весь эпизод артист проводит на ровном p и с глубоко сдерживаемым внутри чувством) и мерная, траурно-строгая поступь (ни одного убыстрения или замедления; оцепенело-ровный пульс все потерявшего и со всем примирившегося человека) поглощают, растворяют в себе огромное метроритмическое напряжение и темповую неуравновешенность предшествующего раздела:

Пример

Заключительный раздел «Поэмы» (от цифры [31], Lent et triste) — лирическая постлюдия-воспоминание, взгляд назад. Драматургическая функция

этой части — отодвинуть все рассказанное из настоящего времени в прошедшее. Именно так трактует ее Козловский, завершая «Поэму» проникновенным, отнюдь не пессимистическим, а скорее просветленным настроением. В заключительных фразах певца — боль утраты, но не безразличие отчаяния, грусть, но не безнадежность. Его герой тоскует, но находит в себе силы остаться мужественным.

Мы рассмотрели лишь небольшую часть вопросов, связанных с темой «исполнение композиций «большого дыхания» и возникших при слушании одного конкретного произведения — «Поэмы о любви и море» Шоссона в исполнении Козловского. Эта тема достаточно широка и в вокальном исполнительстве не разработана, и в настоящем очерке я не стремился к большему, чем только наметить общие контуры ее постановки и обратить внимание на исключительную, на мой взгляд, плодотворность применения к ее решению учения Б. Асафьева о природе музыкальной интонации и «музыкальной формы как процесса».

И еще одно в заключение. Козловский — артист с настолько своим, ярко индивидуальным прочтением любого произведения, что в его исполнении оно становится «произведением как его понимает и трактует Козловский». Поэтому бессмысленно «подражать Козловскому», но надо учиться у него. Не особенностям именно его звуковедения, его манере интонирования, его приемам фразировки — это у всякого большого артиста всегда неповторимо-индивидуально, а учиться в искусстве Козловского тому, в чем проявляются общие закономерности музыкального творческого процесса, равно имеющие силу и для певца, и для пианиста, и для дирижера. В данном конкретном случае (как я пытался по мере сил показать это) — мастерству Козловского в исполнительском построении крупной формы; в более же широком плане — высшему умению, которого может достигнуть артист: «умению общаться и быть общительным» (Асафьев).

Иллюстрация

Памяти Г. Р. Гинзбурга

М. Сокольский

ПОДЛИННОЕ — НЕТЛЕННО

«Пока человека помнят — он не умер!» — говорил Лев Толстой. В отношении к искусству это может звучать так: того художника не забывают, чье творчество нужно людям.

Недавно исполнилось десять лет со дня безвременной кончины Григория Романовича Гинзбурга. Но и ныне каждые новые грампластинки пианиста с его давнишними записями «Дон Жуана» Моцарта — Листа, этюдов Шопена и другими раскупаются сразу же. Значит, исполнительское искусство Гинзбурга остается нужным, ценимым широкими кругами советских любителей музыки.

В чем же секрет этой неувядаемой популярности?

Григория Гинзбурга я помню с того знаменательного дня, когда-то было в 1927 году — че-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример

Пример

Пример

Иллюстрация

Памяти Г. Р. Гинзбурга

М. Сокольский

ПОДЛИННОЕ — НЕТЛЕННО

Содержание