Выпуск № 2 (399) | 1972 - страница 35

Об Орфе немало писалось в последние годы в советской музыковедческой литературе, партитуры его сценических кантат, сказок, мистерий и драм хорошо известны профессионалам, интересующимся современной музыкой. И тем более обращает на себя внимание не слишком-то активный интерес наших театров к таким доступным по теме и музыкальному языку, ярко сценичным сочинениям, как «Луна», «Умница», «Хитрецы». Вспомним при этом, что, как правило, лейттемой выступлений (устных и письменных) почти любого театрального деятеля является сетование по поводу узости современного репертуара для музыкальной сцены.

Так что же отпугивает тех же режиссеров в творениях Орфа, в частности в его «Умнице» — опере, опирающейся на широко распространенный у многих народов сказочный сюжет (Орф воспользовался им в интерпретации братьев Гримм), проникнутой сочным народным юмором, органично сплетенным с тонкой, типа андерсеновской, мудрой иронией, опере, скрывающей в своих предельно простых по музыкальному языку интермедиях и зонгах и лирику, и сатиру, и истинно глубокий трагизм?

Будем надеяться, что В. Сидельников, молодой режиссер, недавний выпускник ГИТИСа (руководитель Б. Покровский), «пробив» «Умнице» дорогу на одну из ведущих советских музыкальных сцен, положил начало широкому исполнению в наших театрах этой партитуры (кстати, весьма «лаконичной» и по исполнительскому составу, и по постановочным средствам). Поэтому прежде всего воздадим ему должное за смелую попытку уже в самом начале своего творческого пути сойти с исхоженных троп (а смелость, как известно, сопряжена с риском). Воздадим должное и главному режиссеру театра Э. Пасынкову, оказавшему всемерную поддержку молодому постановщику в работе (это был внеплановый, «сверхнормативный» спектакль).

Что же представляет собой «Умница»? Сказку — наивную, мудрую, как все сказки. Наивную потому, что только в сказках умной крестьянской девушке, ставшей супругой короля, удается одержать моральную победу над глупым монархом. И мудрую потому, что всем своим строем эта сказка утверждает мысль о превосходстве трезвого народного разума над разжиженными мозгами тиранов.

Итак, сказка. Посмотрим, однако, нет ли за ее простой и общей гуманной идеей сложного аллегорического смысла. Обратимся к истории. «Умница» создавалась Орфом в 1941–1942 годах. К этому времени Германию покинули лучшие представители интеллигенции немецкого народа. Список этих имен долог и почетен для немецкой культуры: Л. Фейхтвангер, Б. Брехт, Г. Эйслер, Л. Франк, Т. Манн, А. Шёнберг, К. Вайль... В одном из своих писем, датированных 1944 годом, Р. Штраус писал: «...началось увядание продолжавшегося два столетия расцвета немецкой музыки. Ее дух пленен, ее лучший цветок — немецкая опера навсегда надломлен...» ⁷

Орф не покинул своей страны. Не будем навязывать ему каких-либо откровенно антифашистских позиций, но неприятие им нацистских норм очевидно. Оно и в нежелании композитора занимать какие-либо официальные посты в фашистском государстве, и в самой направленности его творчества в этот период. В списке сочинений композитора, написанных в течение двенадцати лет гитлеризма, мы не найдем ни одной партитуры, созданной «во славу великой нации».

Орф обращается в эти годы к латинской, старонемецкой и старофранцузской поэзии («Саrmina Burana»), к романской поэме о любви («Саtulli carmina»), к исторической трагедии о «баварской Антигоне» — прекрасной Агнес, обвиненной в колдовстве и утопленной в Дунае («Бернауэрин») ⁸. В эти же годы Орфом создаются его знаменитые сказки — «Луна» (1938), «Умница» (1941–1942) и несколько позже — «Хитрецы» (1945–1946).

Какие же темы выбирает композитор из кладовой народных аллегорий? О четырех буршах, укравших в соседней стране луну и объявивших ее своей собственностью. О заезжем фокуснике, одурачившем своими хитростями толпу и присвоившем имущество глупых горожан. Наконец, об умной крестьянской девушке, сумевшей противостоять косному и взбалмошному королю, чинившему неправый суд над своими подданными. Причем показательно, что во всех трех своих пьесах-сказках Орф не конкретизирует место и время действия, оперируя некиими вненациональными категориями. Небезынтересен и тот факт, что во всех трех пьесах осмеянию подвергаются не только собственно бурши, диктатор-король или ловкий фокусник, но и толпа — безмолвная и покорная, позволяющая наглому фокуснику с помощью «массового гипноза» (!) одурачить целый город во главе с бургомистром, разрешающая каждому из жадных пройдох унести с собой на «тот свет» по четвертинке луны, светящей всем в темноте ночи, механически-безмолвно внимающая тупым разглагольствованиям самодура-тирана, привыкшего безраздельно карать и властвовать. Не свидетельствует ли сама эта

_________

⁷ Цит. по кн. Э. Краузе. Рихард Штраус. М., 1961, стр. 480–481.

⁸ Кстати, на этой партитуре, изданной в 1946 году, имеется надпись: «In memoriam Kurt Huber» — памяти друга композитора, исследователя немецкого фольклора, расстрелянного нацистами за распространение антифашистских листовок в 1943 году.

Умница — В. Реготун

тематика о стремлении композитора внести актуальные идеи в традиционные сказочные сюжеты?

Показательно в этом смысле и то, что «Сказка об умной крестьянской дочери» у братьев Гримм имеет совсем иные идейно-смысловые акценты, нежели в трактовке Орфа. Прежде всего композитору понадобились трое бродяг, которых нет в первоисточнике и функция которых в опере — недвусмысленное толкование происходящего. Затем Орф существенно изменяет характер Короля. У братьев Гримм он много добрее (дарит Крестьянину клочок луга, услыхав о его бедности), умнее (сам выносит решения, не дожидаясь, как в опере, подсказки ловкого Погонщика мула), постояннее (прожил с Умницей в мире и согласии несколько лет, прежде чем произошла ссора; а в опере бродяги спорят о том, сколько — две или три недели — продолжится их союз), наконец, нравственнее (ссорится с Умницей потому, что возмущен ее вынужденным обманом). Примечательное переосмысление центрального характера в эпоху правления «великого канцлера»!

А сколь по-народному простодушны и прямолинейны, но и недвусмысленно обличительны куплеты о честности, которые поют захмелевшие от королевского вина бродяги! (Кстати, Орф «позволяет» им столь смелые и откровенные высказывания именно в минуту их опьянения, следуя популярному народному суждению: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».)

Честность, испугавшись зла,
В горн к охотнику вползла.
Он дунул в рог, ее прогнал,
И слух про честь навек пропал.

Вера... Навек сражена!
Юстиция... Права лишена!
Доброта... В тяжкой нужде!
Смирение... Тоже в беде!

Достоинство... Втоптано в прах!
Терпение... Лопнуло в сердцах!
Истина... Сгинула со света!
Правды, чести в мире больше нету!

Орф не побоялся и посетовать устами бродяг: «Если б каждый из нас мог говорить все, что вздумается... Ну, это невозможно!»

И в самой партитуре композитор использует весьма характеристические приемы. Так, например, лейттембрами Короля являются сухая барабанная дробь и тупо застывшая, выдержанная нота у солирующей валторны или пустотелая квинта у двух валторн. Не напрашивается ли здесь ассоциация с излюбленным в фашистской Германии музыкальным жанром жестко ритмизованного марша?

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Умница — В. Реготун

Содержание