какой-либо иной концертной организации. «Но похвально ли освобождение от “Экстаза”? — отвечал Римский-Корсаков. — <...> “Экстаз” вещь скверная и длинная, и его пристроить нелегко. <...> Скрябин тяжел, но интересен»⁶. Слово «скверная» звучит жестко до грубости, из него никак не следует, что сочинение надо исполнить, наконец, данная оценка не совпадает с другим суждением о нем Римского-Корсакова («пожалуй, оно даже и сильно»), которым он поделился с друзьями еще весной того же года, почти сразу после первого и единственного прослушивания «Поэмы экстаза» в фортепианном исполнении автора. Однако из песни слова не выкинешь. Именно так написано в письме. Мы, впрочем, вынуждены были сослаться на текст комментариев к собранию писем Скрябина, потому что в рецензируемом томе при публикации письма вкралась досадная опечатка, и слово «скверная» превратилось в «сильная» (стр. 364)⁷.

Существенное место в публикациях нового тома занимают отклики на события 1905–1907 годов. То прямо, то косвенно эта тема отражена в печатаемой впервые переписке с А. Т. Гречаниновым и Б. Л. Левензоном, как и в переписке с М. М. Ипполитовым-Ивановым, директором Петербургской консерватории А. Р. Бернгардом и любимым учеником последних лет Римского-Корсакова М. О. Штейнбергом, которая ранее была известна частично или в небольших выдержках. Общая картина становится теперь полнее, появляются новые любопытные подробности или уточнения. Так, подтвердилось высказывание видной участницы консерваторских событий Ю. Л. Вейсберг о том, что идея постановки «Кащея Бессмертного» силами студентов консерватории зародилась чуть не с первых дней забастовки: как явствует из впервые публикуемой записки, Николай Андреевич уже 27 февраля 1905 года просил Ипполитова-Иванова выслать фотоснимки с декораций, выполненных для московской постановки оперы; а ведь этой записке должны были предшествовать подготовка будущих солистов и одобренная автором «Кащея» проба сил. Трогательна ярко проявляющаяся в последующие месяцы забота уволенного профессора о судьбе учеников. Но, пожалуй, наиболее значительны его мысли, касающиеся происходивших событий, правда уже известные по двум выдержкам, которые привел в свое время А. Н. Римский-Корсаков в примечаниях к пятому изданию «Летописи»⁸.Тогда эти выдержки почти не привлекли внимания историков, а между тем для понимания взглядов композитора они очень важны. Так, размышляя о ближайших общественных перспективах после поражения декабрьского восстания в Москве и заметного спада революционного натиска, Николай Андреевич пишет М. О. Штейнбергу: «Не верится мне в сколько-нибудь скорый исход и думается, что канитель еще долго протянется. Пусть лучше длинное crescendo приведет к хорошему ff, а не так, как часто бывает у Вагнера: нарастает, нарастает, да и скиснет, и опять начинается снова crescendo от рр» (письмо от 3 июля 1906 года, стр. 406–407). Это зашифрованное музыкальными терминами «пусть лучше» не оставляет места для сомнений: по мнению композитора, лучшая из политических возможностей — не разрозненные попытки, стихийные накаты и откаты волны, а «длинное crescendo» — движение, непрерывно нарастающее вплоть до победоносного восстания. Напомним заодно чуть более раннее (26 февраля 1906 года) и не менее непримиримое суждение композитора, зафиксированное в воспоминаниях В. В. Ястребцева: «Говорили о будущей Государственной думе. По мнению Николая Андреевича, обществу ничего более не остается сделать, как только бойкотировать стесненные ограничениями выборы. Я лично был совершенно противоположного мнения»⁹. Альтернативой участию в выборах могли быть в это время только всеобщая стачка и восстание.

И в те же месяцы — другой ряд раздумий. В последней главе «Летописи моей музыкальной жизни», написанной в августе 1906 года, в письмах того же периода М. О. Штейнбергу и Б. Л. Левензону (стр. 392 и 409) подводятся итоги размышлений на тему «художник и политическая жизнь» в связи с собственным опытом 1905 года. Римский-Корсаков теперь отвергает прямое, непосредственное участие художника в политической борьбе, оно кажется ему отвлечением, правда порою неизбежным, от коренного дела художника, от творчества. Значит ли это, что творчество, с его точки зрения, не имеет отношения к политике? Вопрос нелепый. Своим «Золотым петушком», начатым двумя месяцами позже, композитор дал на такой вопрос исчерпывающий ответ. Поэтому представляются мало уместными соображения комментатора, по словам которого Римский-Корсаков, «как и многие другие либерально настроенные художники», считал, «что искусство независимо от политики», что, впрочем, «эта ошибочная позиция» почему-то «нисколько не умаляет его взглядов прогрессивного художника» и что, несмотря на эту позицию,

_________

⁶ «А. Скрябин. Письма». Сост., ред., предисл. и примеч. А. В. Кашперова. М., 1965, стр. 481.

⁷Сверку текста произвел Н. Д. Успенский, за что приносим ему глубокую благодарность.

⁸Н. А. Римский-Корсаков. Летопись моей музыкальной жизни. М., 1935, стр. 331. Обе выдержки (с мелкими ухудшениями текста) приведены вновь в книге: А. Н. Римский-Корсаков. Н. А. Римский-Корсаков. Жизнь и творчество, вып. 5. М.– Л., 1946, стр. 126–137.

⁹Николай Андреевич Римский-Корсаков. Воспоминания В. В. Ястребцева». Указ. изд., стр. 378.

он в 1905 году «стал на сторону народа» (стр. 410). Считать композитора «либерально настроенным» в 1905–1908 годах — значит делаться жертвой какой-то странной терминологической путаницы. Ведь либералы и либерально настроенные деятели уже после расклейки манифеста 17 октября 1905 года посчитали, что революция окончена; декабрьское поражение повело к решительному отходу от революции ее недолговременных попутчиков. Не затрагивая иных этапов жизни Римского-Корсакова, следует со всей определенностью признать, что в свои последние годы он не имел ничего общего со взглядами и надеждами либералов.

По страницам книги разбросано еще немало интересных штрихов и деталей. Выделим авторское суждение о «Китеже». Отвечая А. Т. Гречанинову, после ознакомления с оперой пришедшему в восторг, «в особенности от первой сцены и последнего акта», Николай Андреевич писал: «Что касается названных Вами сцен, — скажу, что и я ими доволен по преимуществу с прибавкою 1-й картины III действия (в Китеже Великом)» (стр. 296–297).

Любая полная публикация писем открывает читателю не только сильные, но и слабые стороны художника. Раскрылись они и в письмах седьмого тома. На наш взгляд, это всего определеннее сказывается в неожиданно жестком и — да будет нам прощено это слово — ограниченном неприятии творчества В. С. Калинникова даже в 1907 году (стр. 354), и еще более того — в чрезмерно высокой оценке художественно-деловых качеств Н. В. Арцыбушева, которому Римский-Корсаков опрометчиво передал свое место (а фактически и ведущую роль) в Попечительном совете. Комментатор с полным основанием привел заклеймившую Арцыбушева характеристику, данную ему Оссовским: «маленький музыкант, но большой делец» (стр. 347). Можно было бы добавить и отзыв Н. Я. Мясковского о дальнейшей судьбе Русских симфонических концертов, относящийся к 1913 году: «Печально, тяжело видеть, как в бессильных, инертных руках вянет прекрасное, благородное дело¹⁰. Этой опасности равнодушия и окостенения Николай Андреевич не предвидел, очевидно, потому, что не заметил ее ранних проявлений, столь далеких от духа Могучей кучки, но хорошо ладивших с «академическим» культом правильности и гладкости письма. Ему и сам он порою отдавал дань, правда, скорее в оценках, чем в творчестве или педагогической работе¹¹.

Как видно из сказанного, «аппарат» издания, хотя и включающий значительное число нужных сведений и справок, все-таки не во всем удовлетворяет. Отметим и некоторые примеры неточностей. Русский симфонический концерт памяти П. И. Чайковского, прошедший под управлением Н. А. Римского-Корсакова, датирован на стр. 21: 30 ноября 1893 года, что повторяет ошибку «Летописи моей музыкальной жизни», а на стр. 63: 20 ноября 1893 года, что подтверждается данными петербургских газет. Первое представление оперы «Садко» дважды отнесено к 27 декабря 1897 года (стр. 78 и 284) и дважды к 26 декабря того же года (стр. 191 и 296); последняя дата верна. Первая встреча П. И. Чайковского с композиторами Могучей кучки датирована 18 марта 1868 года (стр. 14), летописи жизни и творчества М. П. Мусоргского и М. А. Балакирева единодушно, со ссылкой на тот же документ (записную книжку Балакирева), указывают 28 марта. Косвенным подтверждением последней даты является тот факт, что 28 марта приходилось в 1868 году на страстную неделю, то есть на пасхальные каникулы, во время которых Чайковский, как известно, ездил в Петербург. Полагаем, что в изданиях столь фундаментальных, как полное собрание сочинений, все сведения и даты должны сверяться с первоисточниками и устанавливаться на твердом научном основании.

Во время подготовки к изданию седьмого тома редакционная комиссия Полного собрания лишилась своего старейшего члена, скромного и благородно деятельного ревнителя памяти Н. А. Римского-Корсакова. 25 июня 1970 года на 89-м году жизни скончался младший сын композитора, автор содержательных работ документального и мемуарного характера Владимир Николаевич Римский-Корсаков. Вероятно, уже не было возможности окаймить его имя в перечне членов редакционной комиссии траурной рамкой.

Н. Тифтикиди

Полезная инициатива

Известно, что сольфеджио — один из самых сложных предметов музыкально-теоретического цикла. Перед каждым, кто занимается развитием музыкального слуха, неизбежно возникают трудности, обусловленные многими причинами

_________

¹⁰Мизантроп. Петербургские письма. «Музыка», 1913, № 125.

¹¹ Интересные наблюдения на этот счет имеются в воспоминаниях В. В. Ястребцева, А. В. Оссовского, М. Ф. Гнесина.

М. Андреева, В. Надеждина, Л. Фокина, Л. Шугаева. Методическое пособие по музыкальному диктанту. М., «Музыка», 1969, 247 стр., тир. 9500 экз.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Тифтикиди

Полезная инициатива

Содержание