Выпуск № 1 (398) | 1972 - страница 57

чество композитора выводил из идеи Мистерии, оговаривая, впрочем, что его, сабанеевское, мировоззрение отличается от скрябинского. Сабанеевым были написаны также воспоминания, посвященные Скрябину. В них немало иронии по поводу скрябинских философских рассуждений. Но внутреннее единство Скрябина — «мистика» и композитора — для критики в то время продолжало оставаться чем-то само собою разумеющимся.

А. Луначарский был первым, кто решительно восстал против мистического истолкования музыки великого мастера. С этого времени она в нашем представлении все более и более отдаляется от мистериальных тем и сюжетов. У широких масс слушателей произведения Скрябина давно уже не вызывают ассоциаций такого рода (тем более, что многие современные слушатели ничего не знают об авторских программах). Исследователям скрябинского творчества труднее было преодолеть некоторые, ставшие уже привычными, представления. Но и в сфере научно-исследовательской восприятие и толкование творческой деятельности Скрябина проделало огромную эволюцию. Это процесс закономерный, хотя совершенно отделять творчество композитора от его философского мировоззрения было бы неверно.

Ощущение близости грандиозных социальных переворотов, преломившись в кривом зеркале мистики, дало безумную идею Мистерии. То же ощущение в сфере музыкального творчества вызвало к жизни ряд замечательнейших произведений, содержание которых выходит далеко за рамки мистериальных утопий.

Нельзя, конечно, превращать Скрябина в «пророка революции». Нельзя утверждать, что «Поэма экстаза» и «Прометей» отобразили грядущий революционный переворот или какое-либо иное конкретное историческое событие. Мы слышим в этой музыке предчувствие каких-то грандиозных мировых потрясений, смысл которых нельзя вцолпе точно определить. Но такое предчувствие породило в данном случае не фатальную тему «всеобщей гибели», столь характерную для искусства символизма, а тему «преображения мира», превращения его из царства мрака и печали в царство безграничной радости, счастья. В черные годы зловещих мистических пророчеств и апокалиптических кошмаров Скрябин создавал ослепительно солнечное искусство — не о смерти, а о жизни под новым прекрасным небом, на новой словно дивный сад расцветшей земле.

2. «Прометей»

Скрябин говорил, что его Прометей всего лишь «отвлеченный символ». По мнению А. Альшванга, скрябинская музыка дает нам право не вполне соглашаться с авторским объяснением. «Сколько бы ни говорилось о том, что образ Прометея (у Скрябина. — Л. Д.) является лишь символом космического процесса, не имеющим ничего общего с героем античного мифа, — само обращение Скрябина к этому образу глубоко симптоматично. Скрябин обратился к широко известному и многократно отраженному в мировом искусстве повествованию о великом героизме того, кто, восстав против богов, похитил с небес огонь, подарил его людям и научил их ремеслам и искусствам. Эсхил и Гердер, Гёте и Бетховен, Лист и Скрябин, так или иначе, воспроизвели в своих произведениях образ титана, любившего людей и пожертвовавшего собой ради их блага»⁴.

Продолжая мысль Альшванга, можно добавить, что второе наименование скрябинского «Прометея» — «Поэма огня» — укрепляет его связь с общепринятым толкованием темы.

В этом последнем симфоническом сочинении композитора есть уже неоднократно воплощенные им образы воли, активности, полета, томления, есть, говоря его словами, «высшая утонченность» и «высшая грандиозность». Но «Прометей» не повторяет «Поэму экстаза», так же как «Поэма экстаза» не повторяет Третью симфонию. В «Прометее» особенное значение приобретает интеллектуальное начало, нигде не выраженное Скрябиным столь полно. («“Поэма экстаза” задушевнее, мягче, горячее “Прометея”, — говорил композитор.-— Он суровее, строже».) Интеллектуализм проявляется тут и во внутреннем содержании, и в сугубой рационалистичности музыкальных конструкций, своеобразной схематичности музыкального мышления. Далее надо отметить специфическую тему, раскрытую в «Прометее», — лич-

_________

⁴ А. Альшванг. Александр Николаевич Скрябин. «Советская музыка», 1940, № 4.

ность и космос. Композитор был очень доволен тем, что бельгийский художник Дель-Вилль, делавший обложку «Поэмы огня», изобразил на этой обложке в качестве фона Солнце, другие светила, туманности (видимо, внегалактические). Основная «прометеевская» гармония, по мысли автора, должна передавать «космические ощущения». С темой «личность и космос» связано введение в партитуру сольной фортепианной партии («личность»). Она очень ответственна; особенно велика ее роль в воплощении интимно-поэтических образов и эмоций. Фортепиано и оркестр противопоставляются друг другу, причем в некоторых случаях оркестровая партия становится фоном. Вместе с тем скрябинская поэма не относится, конечно, к жанру фортепианного концерта, представляя собой некий сложный промежуточный жанр. Любопытно, что в наше время «Прометей» начинает привлекать именно своими «космическими» качествами. Влияние этой музыки сказалось в некоторых произведениях, рисующих покорение космоса человеком.

С течением времени Скрябин все более тяготел к причудливо-танцевальной ритмике, он исключительно высоко ценил ее заклинательную магию, воздействующую на психику слушателей. Однако в Третьей симфонии и «Поэме экстаза» имеет место лишь скрытая танцевальность, которая слита с полетностью. Кода «Прометея» — уже настоящий танец, но, конечно, в специфическом скрябинском толковании данного понятия. Ни одно из предыдущих его сочинений не имело такого танцевального завершения (помимо «Прометея», фантастическим танцем заканчиваются некоторые из поздних скрябинских сонат; композитор намеревался написать «Танцы для оркестра», но далее предварительных эскизов дело не пошло). «Прометей» родился в тот период скрябинского творчества, когда композитор постепенно сужал круг выражаемых им мыслей, чувств, настроений, стремясь вместе с тем к наиболее интенсивному и гиперболизированному воплощению того, что оставалось внутри круга. Этот процесс ощущался некоторыми современниками Скрябина, сопоставлявшими, например, Третью симфонию с «Поэмой экстаза» (хотя тогда «сужение круга» еще не проявлялось столь очевидно, как то было впоследствии).

В «Поэме экстаза» есть преодоление препятствий (хотя масштабы и самих препятствий, и преодоления их уже не столь велики). А в «Прометее» все препятствия уже преодолены. Ведь у Скрябина героя не приковывают к скале и орел не клюет его печень. Если ранее симфонизм Скрябина был в своей основе конфликтным, то в «Прометее», несмотря на экспрессивную напряженность отдельных эпизодов, превалирует контрастное сопоставление музыкальных образов и их синтез.

После «Прометея» линия симфонического творчества Скрябина оборвалась. Следующим его этапом должно было стать «Предварительное действо». Композитор сочинил, но не записал большую часть «Действа». Есть основания предполагать, что это была гениальная музыка. Она погибла навсегда вместе со смертью ее создателя.

3. О скрябинской гармонии

Автор «Прометея» был убежден, что новое содержание, которое он стремился раскрыть своей музыкой, требует новых гармонических средств. Под новым содержанием он имел в виду не только свои философские концепции, но и определенный круг образов, эмоций, то есть в конечном счете «высшую утонченность» и «высшую грандиозность». Следовательно, его гармоническое новаторство отнюдь не носило формально-технологического характера и нисколько не напоминало распространенные в современной музыке Запада эксперименты, суть которых — самодовлеющий техницизм.

Для Скрябина гармония имела прежде всего не колористическое, а эмоциональное значение. Хотя в его творчестве можно найти некоторые импрессионистские элементы, в целом оно принципиально отличается от творчества импрессионистов, отличается, в частности, иным отношением к гармоническому материалу: обладая «цветным слухом», Скрябин тем не менее применял те или иные гармонические средства не в музыкально-живописных целях. Найдя какую-либо необычную гармонию, он говорил, что в ней «новое ощущение», понимая под словом «ощущение» какой-то особенный психологический нюанс, необычное душевное состояние.

А. Шёнберг, а вслед за ним и многие

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание