Выпуск № 12 (397) | 1971 - страница 64

Сейчас же мы решили изменить всю программу и сделать вечер исключительно из произведений Кюи. Разослали всем артистам о том телеграммы, а на другой день, 10-го декабря, в десять час. утра я уже была у Кюи (в гостинице «Континенталь»). <...>

...Только что я стала заниматься с Свириденко¹², вдруг звонок, Арк. Мих. вбегает к нам и, едва крикнув: «что Цезарь Антонович»... бросается его встречать. Я вышла тоже к лестнице и слышу голос Кюи: «Вот пришел познакомиться с вами, с вашей милой супругой уже знаком, пришел отдать ей визит».

Он посидел недолго, говорил, что ему обещают в Большом театре поставить его «Анджело»¹³: говорил, что Оленин (в Частной опере) хороший актер, <...> говорил, что хорошо, что у нас в «Кружке» не замешаны деньги, что все хорошо, пока не дойдет дело до денег: посмотрел наши афиши, увидал метроном на рояле и сказал мне: «Поменьше этого и побольше своего чутья, метроном утром показывает одно, а вечером другое».

<...> Ужасно трудно было устроить концерт, нужно, чтобы пели дуэты из «Ратклифа»¹⁴, а Оленин, который знает этот дуэт, занят 12-го в Частной опере, где взять баритона? Муромцева-Климентова¹⁵ приводит своего ученика, он не годится, приходится после долгих забот и размышлений отдать баритонную партию басу. Синицына вдруг заявляет, что ей нездоровится. Собинов охрип после Фауста и совсем позабыл дуэт из «Анджело», все это трудно было уладить. Но в конце концов все уладилось и концерт очень удался и Кюи остался очень доволен. Он каждому исполнителю что-нибудь говорил и еще отдельно мне говорил про каждого. Больше других ему понравились Соколова-Мшанская¹⁶, Собинов и Синицына. Свириденко он сказал, что он пел один из его труднейших романсов¹⁷, что все нюансы и настроение романса он передал совершенно правильно, а Свириденко ему сказал, что это я ему показала.

После концерта оставалось немного времени до поезда, с которым должен был уехать Кюи, и я пригласила его заехать к нам закусить. Он мне сказал на это: «Я вас так полюбил, родная моя, берите меня, упаковывайте и везите куда вам хочется». <...>

1900 год, 28 января

Началась новая эра нашего «Кружка»:

Программа концерта «Кружка»

мы перебрались с нашими концертами в новое помещение; в арсенале было неудобно тем, что за право пользоваться их залом мы предоставляли им пользоваться половиной зала для их публики — военных и их дам; нам оставалось не больше 200 мест, да и отношение военных к музыке было неважное, недостаточно внимательное. Решились мы иметь свой зал для своей исключительно публики. Выхлопотали разрешение у обер-полицмейстера и осенью концерты делали в русской палате Славянского базара. И первый наш вечер в новом помещении ознаменовался тем, что был Глазунов, очень хвалил из исполнителей Синицыну и Собинова, но ужинать к нам не поехал, ссылаясь на нездоровье. <...> Нам повезло на посещение наших концертов композиторами. После Кюи приезжал в Москву Римский-Корсаков, который вдруг тоже заинтересовался нашим «Кружком» и даже готов был остаться на один лишний день, чтобы быть у нас в концерте, но устроить концерт для него не удалось, так как наши аккомпаниаторы были в отъезде.

1900 год, 5 февраля

Боже, какая ужасная была у нас репетиция 3-го февраля. Синицына хочет в предстоящем концерте исполнить арию из оперы «Ледяной дом»¹⁸ Корещенко; когда она ее репетировала, Арк. Мих. сказал, что это гадость, но что можно сделать для Синицыной¹⁹ исключение, и раз ей нужно спеть ее перед композитором (а он будет у нас в концерте), то пусть поет. Она надулась, заявила, что она не нуждается в исключениях и что дуэт петь она не будет. От нее нельзя было ничего добиться. Ни что она поет, ни поет ли вообще, ни придет ли еще на репетицию, она злилась, дулась — ни на что не хотела дать определенных ответов, и все это только потому, что мы все не пришли в восторг от ее арии из «Ледяного дома». <...>

1900 год, 23 октября²⁰

<...> В это время начались уже репетиции в Солодовниковском театре новой оперы Римского-Корсакова «Салтан» и сам он ожидался в Москву. Нам пришла мысль сделать вечер для Римского-Корсакова в его присутствии исключительно из его произведений. Арк. Мих. составил телеграмму Римскому-Корсакову с приглашением и предложением сделать вечер 15-го и получил от него сейчас же ответ: «Благодарю, буду». И вот началась горячая лихорадочная работа: кому нужно выбрать романсы, кому послать уже выбранные, кому поучить, кому порепетировать.

<...> 14-го Арк. Мих. отправился по моему настоянию к Римскому в Лоскутную гостиницу с визитом, не застал его дома и оставил ему письмо и программу нашего вечера. Римский-Корсаков ответил письмом, а не визитом, еще раз благодарит и уведомляет, что придет в концерт с Кругликовым. Наступило 15-е, и с утра пошли уже неудачи: в 1-м часу Собинов прислал сказать, что у него жаба; в 5 ч. получили телеграмму от Донского²¹ — болен, петь не может, и, наконец, в 7 ч. вечера известие от Оленина, что он хрипит и участвовать не может. Зато дамский персонал — певицы выручили, они были все налицо и все в голосе; в общем, вечер прошел удачно, только и был один недостаток — мало мужских голосов (единственный Лосев²²). Встретили мы Римского, выйдя все (участники) на эстраду, очень горячими аплодисментами, публика тоже приветствовала его очень горячо. Первое отделение он сидел в первом ряду на указанном ему Арк. Мих. кресле, а в антракте пришел в артистическую и оставался в ней до окончания вечера, каждого исполнителя он благодарил, коротко и молча пожимая ему руку, делал вслух некоторые замечания относительно темпа, но в общем с исполнителями почти ничего не говорил. На мое приглашение поехать после концерта к нам ужинать он сейчас же и очень охотно согласился и просидел у нас до 3-х часов ночи.

Мне пришлось около часу разговаривать с ним; он спрашивал подробности устройства наших концертов, сказал, что они ему очень симпатичны, так как это дело сейчас поставлено гораздо лучше, чем если бы это было официально с уставом, говорил, что у них есть в Петербурге общество с уставом, но оно существует, пока стоят во главе его два-три человека, а уйди эти два-три человека, и общество развалится, и никакой устав их не спасет; во всяком предприятии должны стоять во главе два-три сильных человека, и пока есть у этих людей энергия и любовь к делу, и дело будет процветать. <...> За ужином он и шутил, и анекдоты рассказывал, но... жаловались

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Программа концерта «Кружка»

Содержание