момент того наивысшего эмоционального напряжения на эстраде, которое царит на экзаменах и на сегодняшних международных конкурсах. Как сказал некогда один мудрец, самым сильным человеком надо считать того, кто сможет победить самого себя. Психологическая подготовка артиста к выступлению как раз и направлена на достижение такой победы.

И в заключение.

Наша музыкальная педагогика по праву считается одной из лучших в мире. Мы научились развивать в своих учениках многие прекрасные качества, но я не ошибусь, если скажу, что в наших музыкальных вузах пока еще нет ни одного педагога-музыканта, который бы смог по-настоящему научить своего ученика тому, как приводить себя в состояние высокой психологической готовности к предстоящему выступлению. Если кое-что и делается в этом направлении некоторыми педагогами, то преимущественно лишь на основании личного, субъективного, а не научного опыта.

Настало, видимо, время ввести в учебные планы наших музыкальных вузов специальные часы, посвященные психологической подготовке музыканта к выступлению. Напомним, кстати, что кроме пединститутов во всех институтах физической культуры и во всех военных академиях существуют кафедры психологии, которые проводят громадную научную работу, давая ценнейшие практические рекомендации другим специалистам. Эти рекомендации посвящены, разумеется, не только области стрессовых состояний, но и всем остальным, довольно многочисленным разделам психологии. Нам, музыкантам, не худо было бы перенять и творчески развить, применительно к нашим условиям, эти богатейшие запасы научных знаний.

И. Фридман

Педагог нейгаузовской школы

«Поезжайте в Горький, ведь там же Маранц!» — такими словами зачастую напутствуют молодых пианистов, желая вверить их судьбы в надежные руки. Эта реплика стоит звания профессора! А имя профессора Горьковской консерватории Берты Соломоновны Маранц хорошо известно в музыкально-педагогических кругах нашей страны. Высокоэрудированный музыкант и своеобразная исполнительница, редкостный педагог и человек-гражданин — вот основные черты ее облика.

Музыкальная родина Маранц — Одесса, щедрый источник, давший стране многих ярко одаренных музыкантов. В Одессе будущая пианистка занималась у Б. Рейнгбальд, затем поступила в Московскую консерваторию в класс Г. Нейгауза, открыв список его выдающихся учеников-одесситов. В последующие годы этот список пополнили Э. Гилельс, Я. Зак, С. Рихтер и завершил его Е. Могилевский.

Многогранная личность Нейгауза — артиста, педагога, музыкального мыслителя — послужила эстетическим и этическим эталоном для Маранц. Нейгауз высоко ценил ее и дружбу с ней поддерживал до последних дней. «Она была одной из лучших моих учениц» — кто из питомцев великого учителя не гордился бы такой оценкой?! А в годы занятий Маранц в классе Нейгауза было с кем соперничать, здесь тогда обучались Т. Гутман, Э. Гроссман, С. Бендицкий, М. Мильман...

В этот период Нейгауз-пианист находился в расцвете своих артистических сил, влияние его на молодых музыкантов было огромным. От Нейгауза Маранц восприняла прежде всего стремление к осмыслению музыки как искусства художественного постижения мира. Ее всегда восхищал «космический» кругозор этого мастера, диалектика его мышления, всеохватность творческого воображения. От него же Берта Соломоновна унаследовала и высокую пианистическую культуру — тонкую звуковую технику, свободу и разнообразие фортепианных приемов¹.

В 1934 году группа молодых музыкантов, и в их числе Маранц, уехала в Свердловск, составив ядро новорожденной Уральской консерватории. Здесь впервые ярко раскрылся педагогический талант ученицы Нейгауза. В Свердловске она заведует кафедрой специального фортепиано, много играет сама (в 1938 году на Третьем всесоюзном конкурсе пианистов в Москве ей была присуждена премия за лучшее исполнение произведений Бетховена), проявляет себя и как активная общественница. В годы войны ее избирают депутатом горсовета. А 1945 год принес ей большую радость как педагогу — на Всесоюзном конкурсе

_________

Автор статьи Илья Зиновьевич Фридман окончил Горьковскую консерваторию по классу профессора Б. Маранц в 1960 году, а затем аспирантуру Института имени Гнесиных под руководством профессора Т. Гутмана. В настоящее время и. о. доцента кафедры специального фортепиано Горьковской консерватории.

¹ Своему незабвенному учителю Б. С. Маранц посвятила статью «Нейгауз-педагог» («Музыкальная жизнь», 1963, № 8).

пианистов значительного успеха добился ее ученик по школе-десятилетке Ю. Муравлев.

Когда Маранц переехала в Горький, за ее плечами лежал уже двадцатилетний опыт педагогической деятельности и, можно сказать, всесоюзный авторитет. Берта Соломоновна становится первым профессором-пианистом и заведующим фортепианной кафедрой в молодой Горьковской консерватории. С этого времени все музыкально-пианистическое образование большого волжского города находится как бы под воздействием ее личности. Формы этого воздействия многолики. Она выступает с сольными концертами, проводит консультации, дает открытые уроки в подшефных училищах и городских школах, читает доклады, принимает государственные экзамены. Ее ученики в школах, училищах и в консерватории, следуя за своим педагогом, проявляют большую активность, получив заряд творческой и гражданской энергии от своего неутомимого учителя.

Маранц и по сей день интенсивно концертирует. И тут нельзя не удивляться ее творческому и человеческому подвигу: презрев переутомление и нездоровье, она, в отличие от большинства своих сверстников, и сегодня не оставляет эстраду. В прошедшем концертном сезоне пианистка сыграла на Всероссийском пленуме композиторов в Москве Прелюдии А. Касьянова. В ноябре она исполнила в Горьком четыре фортепианные сонаты Бетховена, в том числе «Аврору» и «Аппассионату», подготовила программы, посвященные сочинениям Гайдна, Бетховена и Шуберта.

Своим ученикам и коллегам Берта Соломоновна не устает доказывать, что только играющий педагог может быть полноценным воспитателем будущего исполнителя. Она настаивает на том, чтобы по мере возможности каждый преподающий специалист постоянно расширял свой репертуар. «Когда я не играю новые произведения, — говорит она, — у меня такое ощущение, будто бы я обкрадываю своих учеников».

Подобно Нейгаузу, Маранц не пианист-виртуоз, а «музыкант, способный высказаться за роялем». Небольшие, «неблагодарные» от природы руки не мешают ей включать в свой репертуар сочинения различных эпох и стилей, подчас значительной трудности. Наряду с миниатюрами Шуберта или Дебюсси ей доступны и масштабные полотна типа Второго концерта Рахманинова или «Картинок с выставки» Мусоргского. И все же стихия ее фортепианного мастерства — пластика, туше «реrlе», которым она владеет виртуозно. Отлично звучит у нее арабесковая техника. Тонко чувствуя рельеф фактуры, она тщательно дифференцирует фортепианную полифонию,

Маранц-пианистку когда-то необычайно точно и лаконично охарактеризовал К. Игумнов: «...исполнению ее присущи благородство вкуса, продуманность плана, большая культура, звуковая и техническая». Продуманность плана, серьезный и убеждающий эмоциональный «тон» — таковы особенности артистического облика Маранц — интерпретатора Бетховена. С успехом играет она ранние и поздние его сонаты, мелкие пьесы. Четвертый и Пятый фортепианные концерты. В ее интерпретациях Моцарта и Шуберта покоряют законченность, звуковое совершенство, одухотворенные музыкантским интеллектом.

Обращается она и к Шопену — «скользкому месту» репертуара концертирующих пианистов. Музыка Шопена у нее — искренняя, пронизанная грациозным движением, с тонко проработанной тканью. Из произведений польского композитора Маранц чаще других включает в свои программы h-moll’ную сонату, Фантазию f-moll, Второй концерт, Первую и Четвертую баллады.

Интересными, убедительными исполнительскими замыслами отмечены такие ее работы, как Чакона Баха — Бузони, Фантазия и Фортепианный концерт Шумана, Вторая соната Прокофьева и «Игра воды» Равеля, Вторая соната и Фортепианный концерт Скрябина. Вот имена дирижеров, с которыми ей довелось концертировать: Г. Себастиан, Т. Ханникайнен, И. Мусин, М. Лаверман, А. Фридлендер, Р. Баршай, И. Гусман. Первой в Союзе она исполнила Фантазию Дебюсси для фортепиано с оркестром, в разное время сыграла Восьмую сонату С. Прокофьева, «Туркмению» Б. Шехтера, Прелюдии Д. Шостаковича. Живя в Свердловске, а затем в Горьком, Маранц считала и считает своим долгом пропагандировать фортепианные сочинения местных композиторов и вдохновлять их на создание новых работ. Так, именно она «спровоцировала» старейшего советского ком-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Фридман

Педагог нейгаузовской школы

Содержание