хорошая вокальная школа. Она шла от тура к туру по восходящей, блестяще завершив свое выступление ариями Иоанны («Орлеанская дева» Чайковского), Далилы («Самсон и Далила» Сен-Санса), Леоноры («Фаворитка» Доницетти). У Т. Дашковой лирико-драматическое сопрано теплого тембра. О ней уже сегодня можно сказать, что это настоящая певица. Тут чувствуется школа Н. Шпиллер, у которой она занималась в Институте имени Гнесиных. Певица порадовала удивительной чистотой интонации (тоже нечастой «гостьей» на конкурсе), поэтому ей удались и классическая гармония Баха, и человеческая взволнованность ариозо Кумы («Чародейка» Чайковского).

Приятное лирико-драматическое сопрано Г. Яковлевой особенно хорошо прозвучало на втором туре, где конкурсантка обаятельно исполнила романсы Глинки и Рахманинова.

А. Кочерга — «хозяин» настоящего героического баса, по которому уже немало лет тоскуют наши сцены. Певец очень музыкален и сценичен (последнее совсем немаловажно и для конкурса, который проходит в концертных условиях).

Р. Майборода обладает красивым по тембру баритоном более лирического плана. Свободно, насыщенным звуком спел он нелегкое для своего полетного голоса ариозо Мазепы.

На хорошей кантилене, выразительно, одушевленно исполнил В. Мальченко Романс Демона и с верным ощущением жанровости — песню Г. Свиридова «Гармоника играет».

У А. Моксякова не сильный лирический баритон, но голос настолько приятен по тембру, а сам певец так музыкален, что заставляет себя слушать с особенно большим вниманием. Думаю, несмотря на камерный характер звука, из него может вырасти настоящий оперный исполнитель.

Большой центральный бас красивого тембра у Л. Зименко. Но для дальнейшего совершенствования ему необходимо больше работать над выразительностью, кантиленой, устранить некоторые интонационные погрешности.

К сожалению, М. Зданевич, словно не доверяя природной силе своего большого низкого баса, его форсирует. Поэтому на переходных нотах звук покачивается. Хочется думать, что Зданевич — серьезный человек и собирается долго быть в вокальной форме. А раз так, ему необходимо выработать плавность звуковедения, снять всякую форсировку и одновременно освоить vibrato. И еще — певцу следует обратить серьезное внимание на произношение гласных, которые пока у него очень невнятны.

Проблема, затронутая мной в связи с молодым солистом Белорусской оперы, в равной степени относится почти ко всем, кого мы услышали на конкурсе¹. Я имею в виду форсирование звука, видимо связанное со стремлением во что бы то ни стало петь насыщенные и даже перенасыщенные драматические монологи. Но ведь известно, что драматические партии удаются, если голос проходит до этого школу лирического репертуара, на котором вырабатывается подлинное bel canto (то есть прежде всего красивое пение, пение, а не крик), искусство legato, piano, без которых немыслимо истинное вокальное исполнительство. От лирики к драме — вот естественный путь певца, позволяющий добиться тончайших нюансов, разнообразия красок в голосовой палитре. Я говорю об этом далеко не первый. На эту тему писались и пишутся статьи, письма в редакцию театральных многотиражек, и все же, видимо, весь опыт старших товарищей по искусству не в состоянии «остудить» желание молодых актеров поразить в первую очередь громкостью, силой. Порой создается впечатление, что мы присутствуем не на концерте, а на спортивном матче. Но если молодежь не может добровольно отказаться от соревнования на «силовую выносливость», то пусть прислушаются к нашим советам хотя бы их педагоги — эти первые авторитеты для своих учеников.

Как я уже упомянул, сказанное в одинаковой степени относится ко многим участникам конкурса: и к Кочерге, и к Майбороде (которому к тому же надо поработать над кантиленой; хотелось бы услышать больше тепла в его звуке, больше открытой, непосредственной эмоциональности), и к Юрченко. Эта певица, обладающая мощным голосом, стремится создать впечатление еще более мощного. Но такой эффект может возникнуть как раз благодаря экономному расходованию голосовых средств, разумному подведению к кульминации, а не путем откровенного силового нажима...

Среди дипломантов очень хорошее впечатление оставила Р. Жубатурова своим лирическим, подвижным сопрано. Превосходно, по-настоящему искренно прозвучали в ее исполнении ария Мими («Богема» Пуччини) и романсы Глинки. Зато, удивление вызвало ариозо Кумы, которое не в природе ее легкого голоса. Скорее можно было бы ожидать арии Антониды...

Не повезло В. Беспалову, который отменно владеет своим красивым драматическим баритоном. Хорошо спев арию Князя («Чародейка» Чайковского) и труднейший монолог Яго («Отелло» Верди), он перед третьим туром неожиданно заболел и вместо медали лауреата получил диплом. В исполнении В. Горяги (лирико-драматический баритон очень теплого и полного диапазона) осо-

_________

¹ Я исключаю из этого разговора лишь тех кто позволил себе выйти на вильнюсскую эстраду абсолютно неподготовленным. К сожалению, были и такие.

бенно запомнилась ария Грязного («Царская невеста» Римского-Корсакова). Впрочем, ему, как и остальным победителям конкурса, хочется пожелать «размять» голос на лирических партиях, таких, как Валентин, Елецкий; не увлекаться слишком насыщенным звуком. И еще (это тоже относится ко всем): побольше внимания технологии, вокализам, упражнениям, чтобы арии и романсы петь хорошо разогретыми голосами, чтобы звук находился в полной власти певца, а не певец во власти звука.

У М. Кита, на мой взгляд, — не бас, а баритон. Вероятно, поэтому и не произвели впечатления в его трактовке арии Сусанина и Филиппа, которые ему откровенно низки. Но певец музыкален, и это сказалось в «Ночном смотре» Глинки и «Финдлее» Г. Свиридова.

У пятого дипломанта — А. Подгайского — очень ровный, полетный баритон. И уже сегодня, несмотря на то, что он всего лишь третьекурсник, можно заметить: педагог его очень правильно ведет.

Итак, в итоге соревнования по оперно-концертному разделу объявлено семнадцать победителей. Но было бы абсолютно не верно разговором о них закончить свой рассказ. Среди претендентов, не прошедших на третий тур,— немало перспективных певцов, которых при условии настоящей работы (а это требуется решительно ото всех и, может быть, в первую очередь от лауреатов) ждет несомненно интересное будущее. Это, прежде всего, И. Пономаренко, студент второго курса Одесской консерватории (класс О. Благовидовой). Думаю, что здесь произошла ошибка в «счетной машине» голосования, лишившая молодого певца тех нескольких очков, которые открыли бы ему дорогу на третий тур. У него полнозвучный баритон с хорошей кантиленой. Он очень музыкален, и его обучение идет по верному пути.

Мне представляется, что и Г. Борисова, молодая солистка Большого театра, с подвижным, ровно звучащим на всем диапазоне меццо-сопрано, должна была бы попасть в орбиту более пристального внимания жюри. Думаю, что ближайшие же годы покажут нам немалый творческий рост этой способной, по-настоящему оперной певицы.

Студент пятого курса Саратовской консерватории Л. Сметанников (класс А. Быстрова) — уже солист театра оперы и балета, и не удивительно: очень уж обаятелен по тембру его лирический баритон полного диапазона. Он превосходно спел арии Елецкого («Пиковая дама» Чайковского), Жермона («Травиата» Верди) и Роберта («Иоланта» Чайковского).

Дальше мне хотелось бы назвать еще двух студентов четвертого курса Одесской консерватории по классу О. Благовидовой — А. Бойко и Р. Мудрякова. У первого красивый бас полного диапазона, но ему необходимо серьезно работать над достижением чистоты интонации. Мудряков же показался просто слишком юным для такого конкурса, хотя он и не самый младший по возрасту. Но бывают артисты, которые взрослеют медленнее своих собратьев.

Хорошо показали себя представитель Казахстана солист республиканского ансамбля песни и танца МВД А. Умбеталиев и студент третьего курса Ташкентской консерватории Н. Мухсинов (класс Н. Исламовой). У первого из них красивый, ровный, хорошо «тянущийся» бас. Правда, оставляет желать лучшего верхний регистр, пока несколько «зажатый». Второй порадовал своей одухотворенной музыкальностью. Он отлично спел «Ночной смотр» и «Попутную» Глинки, а также «Гонца» Римского-Корсакова. Однако хотелось бы, чтобы молодой певец понял, что его голос ближе баритону, чем басу, и в дальнейшем не включал в свою программу произведения, подобные речитативу и каватине Сильвы («Эрнани» Верди), написанных в низкой тесситуре. Ему предстоит еще много работать над технологией, но его дарование стоит того. Приятное впечатление оставил лирический тенор Г. Гусейнов — студент пятого курса Бакинской консерватории (класс К. Каримова) и одновременно солист Азербайджанского театра оперы и балета. Но ему следует основательно потрудиться и над исполнительской манерой, и над внешней осанкой. Сами партии лирического тенора, такие, как Ленский, Альфред, Альмавива, Герцог, обязывают к этому.

На конкурсе выступили трое студентов Ереванской консерватории: Б. Сухарников (пятый курс, класс Т. Шахназарян), Б. Багдасарян (третий курс, класс Р. Гулабян) и Э. Чахоян (четвертый курс, класс Г. Гаспарян). Пожалуй, лучшей рекомендацией Сухарникова может служить то, что, будучи принят в театр стажером, он дебютировал в партии герцога Мантуанского («Риголетто» Верди), которую успешно спел без оркестровой репетиции. У Багдасарян яркое лирическое сопрано, и я уверен, что хотя ее имя и не попало в число победителей конкурса, ее ждет по-настоящему большое будущее. Чахоян пришла в консерваторию с очень скромными вокальными данными и за четыре года занятий с Г. Гаспарян добилась значительных успехов. Она музыкальна и самозабвенно работоспособна. Думаю, что из нее вырастет незаурядный мастер.

Заключая немалый список тех, кто оставил о себе после конкурса добрую память, я не могу не сказать о Л. Кузнецове — солисте Комитета Центрального телевидения и Всесоюзного радиовещания и одновременно студенте Института имени Гнесиных (класс Г. Адена). Меня очаровала его музыкальность. Один из немногих, он произвел отличное впечатление в исполнении старинной му-