родной аудиторией; впервые творчество мастеров советской музыки было представлено в рабочих районах в таком высокопрофессиональном исполнении. Эта поездка оказала значительное влияние и на всю дальнейшую деятельность Косенко как композитора и исполнителя. Он впервые окунулся в большую жизнь, впервые ощутил и осознал общественную необходимость своей деятельности.

«...Чувствую огромный приток творческих мыслей, — писал он жене, — и страдаю невозможностью их разработки. Здесь все время нахожусь в беспокойстве тем или иным, а ты сама знаешь, что в таком состоянии нельзя творить — оно бьет всякую мысль. У меня большие задания. Кроме крупных новых вещей (концерт, квартет), мне необходимо много закончить из старых.

У меня так болит душа, что я до сих пор не привел в порядок “Трагическую поэму”... Но я оправдываю себя тем, что может быть это произведение настолько ценное и дорогое, что оно ждало еще большей моей зрелости... Я здесь не совсем точно выражаюсь, но ты меня поймешь...

Природа лучший показатель — возьми мою натуру — я чувствую, что я весь, буквально весь, в музыке. И она порой мешает нашей жизни — ведь сколько раз из-за нее у нас было неприятных разговоров из-за того, что какая-нибудь неотвязная мысль, требующая продолжения, закрывает многое нужное — необходимое к моменту, и я знаю, что я должен делать другое — нужное, а она держит, не пускает, и у меня не хватает силы уйти от нее. Я самый скверный раб ее и чувствую, что никакая сила не оторвет меня от нее — так же, как и от тебя...».

Виктор Степанович вернулся домой обновленным и окрыленным, настроенным на новые творческие свершения.

В 1929 году композитора пригласили преподавать в Киевском музыкально-драматическом институте имени Н. В. Лысенко. Переезд в город высокой музыкальной культуры и давних художественных традиций стал важным событием в жизни Косенко. Он часто выступает как пианист-солист и ансамблист, уделяя много внимания пропаганде (наряду с лучшими образцами мировой классики) произведений украинских мастеров: Л. Ревуцкого, Б. Лятошинского, Ф. Козицкого и других. Популярность его как композитора быстро растет. В том же 1929 году, еще до переезда в Киев, он принимает участие в дружественной встрече деятелей культуры УССР и РСФСР, состоявшейся в Москве. Особое волнение испытал Косенко, вновь повидавшись с Мясковским. «...Вчерашний день принес мне много хорошего, — писал он 13 февраля 1929 года жене. — Был я в Музсекторе, видел Мясковского, с ним была у меня длинная и очень теплая беседа. Он радовался моим новым сочинениям и музыкальным планам (в творчестве)... Условился я с ним относительно присылки своих произведений. Трио мое он смотрел и в восторге от него».

В Киеве Виктор Степанович налаживает непосредственные общественные и творческие контакты с рабочими завода «Большевик», с бойцами и командирами прославленной Щорсовской стрелковой дивизии, создает пять песен, посвященных заводу, и большой цикл «Боевой путь 44-й Киевской Краснознаменной дивизии в песнях» для хора и фортепиано.

Внутренние процессы, происходившие в социалистическом обществе, получают яркое осмысление в созданной Косенко «Героической увертюре» — одном из лучших украинских советских симфонических произведений тридцатых годов. Здесь героика трактуется как примечательнейшее свойство характера советского человека. Глубокая сущность революционного подвига народных масс (увертюра написана к пятнадцатой годовщине Октября) отображена композитором не декларативно, а искренне, правдиво.

По своим стилистическим особенностям «Героическая увертюра» в значительной степени связана с русской музыкой, и в частности с творчеством Скрябина и Рахманинова. Косенко проявляет склонность к остроальтерированным комплексам, любит он также последовательности, опирающиеся на увеличенные лады. Значительную роль играют созвучия, построенные по квартовому принципу; чаще всего они встречаются в кульминациях. Широко используя хроматизмы, композитор достигает красочности ладовой палитры партитуры. В оркестровке автор пользуется крупными, иногда декоративно-пышными мазками, напоминающими приемы мастеров монументальной живописи. На первом плане — массивное звучание эмоционально насыщенных групп инструментов и tutti. При этом оркестр у него очень выразителен.

Близка к «Героической увертюре» своими стилевыми чертами «Молдавская поэма» Косенко. Однако в ней преобладают эпические и лирические образы. Отличает поэму от увертюры и характер тематического материала, основанного на молдавской народной песенности. В то же время встречающиеся здесь несколько утонченные созвучия, напоминающие гармонический язык Скрябина периода «Поэмы экстаза», иногда вступают в противоречие с простыми, непритязательными молдавскими народными мелодиями.

В «Молдавской поэме» творческий поиск автора направлен в сторону философского осмысления важных проблем, вытекающих из программного замысла. Этим она существенно отличается от некоторых украинских произведений того

времени, написанных по принципу музыкального иллюстрирования темы или сюжета. Появление «Молдавской поэмы», а также некоторых произведений такого же рода, созданных другими авторами, свидетельствовало о зрелости украинской советской музыкальной культуры. Подлинный патриот социалистической Родины, Косенко выступил здесь вдохновенным певцом дружбы народов. Ему принадлежит и одна из лучших украинских песен на ту же тему — «Дружба».

В творчестве Косенко проявилось глубокое уважение к культуре других народов, его преклонение перед такими гениями, как Бетховен и Чайковский, Шопен и Рахманинов, Скрябин и Григ. Композитор боготворил бессмертного Пушкина и создал на его стихи романсы, стоящие в ряду лучших произведений данного жанра. Его «Вечерняя песня», «Я вас любил», «Я пережил свои желанья», «Ворон к ворону летит» — подлинные жемчужины музыкальной интерпретации пушкинского слова. Они относятся к началу тридцатых годов. В 1937 году, будучи уже тяжело больным, Виктор Степанович вновь обратился к своему любимому поэту и написал еще три романса: «Я здесь, Инезилья», «Соловей и роза», «Послание в Сибирь», которые также справедливо считаются шедеврами украинской вокальной лирики.

Романсы Косенко, как и его многочисленные фортепианные пьесы, полны неисчерпаемых богатств тем и образов, чувств и настроений, жанров и форм. Их тонкая лирика и философские раздумья, их нежность и бурные эмоциональные порывы очаровывают непосредственностью и подлинной красотой выражения, волнуют душу. А сколько глубоких мыслей, сколько поэтичной музыки в монументальном, к сожалению незавершенном Концерте для фортепиано с оркестром, над которым Виктор Степанович работал до конца своей жизни!

Косенко — художник-труженик. Даже в последние дни свои, прикованный неизлечимой болезнью к постели, сознавая свою обреченность, он начал сочинять оперу «Марина» на сюжет из «Кобзаря» Т. Шевченко, предполагая окончить ее к 125-летию со дня рождения поэта.

В творчестве композитора нетрудно найти стилевые черты, характерные для его музыкальных кумиров. Однако ему никогда не было свойственно пассивное подражание великим мастерам прошлого. Каждый их прием или отдельный штрих он умел осмыслить по-своему, осветить своим дарованием, оттенить своим настроением, присущим только его индивидуальности, его художественному видению жизни.

Виктор Степанович Косенко дорог нам как художник чистой и глубокой души, до конца отдавший любимому искусству свои силы и сердце, свой светлый ум и большой талант. Он дорог нам тем, что проблему доступности и современности творчества связывал с его созвучностью мыслям и чувствам тех, для кого музыка создается. Косенко дорог нам и тем, что его наследие стало одним из «мостов», прочно соединяющих музыкальную культуру Украины с братской культурой России.

Л. Ревуцкий

О моем младшем современнике

Принято считать, что особенно крепкой бывает дружба между людьми, если она началась в детские годы или хотя бы с юношеских лет. Не так было у нас с Виктором Степановичем Косенко.

В самом начале 1928 года, еще до личного знакомства с этим замечательным человеком, я получил от него письмо из Житомира. Он просил меня прислать мои фортепианные сочинения, чтобы включить их в свой репертуар. К тому времени я уже слышал о Косенко как о превосходном музыканте, ознакомился с некоторыми его романсами и фортепианными пьесами, вышедшими из печати. Меня поразила в них, несмотря на следы различных «влияний», не только несомненная одаренность автора, но и его высокая творческая культура, мастерское владение формой и фактурой.

Личная встреча с В. С. Косенко состоялась в 1929 году на квартире А. А. Колодуба — известного в то время певца, солиста Киевского оперного театра. Виктор Степанович сказал, что ему понравились мои фортепианные произведения и слегка пожурил за то, что я мало пишу для фортепиано. Затем он сел за инструмент и сыграл две мои прелюдии. Начав играть третью, несколько запутался в середине, остановился и шутливо произнес: «Простите, Лев Николаевич, не думал, что встречу вас здесь. Если бы знал — подготовился бы гораздо лучше».

Несмотря на ощутимую разницу в возрасте — мне было тогда сорок лет, Виктору Степановичу немногим больше тридцати, — мы как-то сразу поддались взаимной симпатии и наши отношения очень скоро превратились в крепкую творческую и личную дружбу. Сблизила нас любовь

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Ревуцкий

О моем младшем современнике

Содержание