Выпуск № 12 (397) | 1971 - страница 51

к музыке, которой мы отдавали все наши силы и способности, связывала и общая работа на ниве молодой украинской музыкальной культуры, процветания которой мы страстно желали. Общность наших интересов и стремлений сказывалась также в совместной педагогической деятельности — сначала в Киевском музыкально-драматическом институте имени Н. В. Лысенко, а затем в консерватории. Мы в одно время начали трудиться в области киномузыки, вместе проводили также шефскую работу, помогая хоровой самодеятельности: Виктор Степанович — на заводах «Большевик» и «Ленкузня», а я — на «Арсенале».

Но, пожалуй, главное зависело от некоторых качеств характера Виктора Степановича. На редкость обаятельный, излучающий ласку и доброту, в высшей степени интеллигентный, сразу же располагавший к себе, он был исключительно ровным и покладистым даже в отношениях со своими творческими противниками. Помнится, как нам, композиторам старшего поколения, — Б. Н. Лятошинскому, М. И. Вериковскому, Ф. Е. Козицкому, В. С. Косенко и мне, — досаждали деятели из АПМУ (Ассоциации пролетарских музыкантов Украины). Виктор Степанович старался не реагировать на их необоснованные наскоки и придирки. Изредка он лишь слегка «чертыхался» и тут же подчеркивал, что, например, Н. Т. Коляда (один из «вождей» АПМУ) — очень одаренный человек, что в его творчестве много подлинно талантливого и новаторского. Наряду с тем Косенко тонко подмечал погрешности голосоведения в произведениях этого композитора, указывал на отдельные недочеты их формы и фактуры.

По натуре своей я не склонен к «брудершафтам», то есть к обращению с коллегами или товарищами на «ты». Однако В. С. Косенко и, пожалуй, покойный М. Ф. Рыльский составляли исключение. С ними я сразу же перешел на эту форму обращения.

Виктор Степанович был одним из видных музыкально-общественных деятелей Украины. Занимаясь музыкально-просветительской работой на фабриках и заводах, в воинских частях, он постоянно выступал с шефскими концертами для трудящихся. Как настоящий художник, он всем сердцем, всем существом своим отдавался делу пропаганды музыкального искусства среди широких масс народа.

С учреждением Союза композиторов Украины Косенко неизменно входил в число руководителей этой творческой организации. Примечательно, что он никогда не стремился выдвинуться «на передний план», ему были совершенно чужды показуха и позерство. Если он брался за какое-нибудь дело по общественной линии, то выполнял его без шума, спокойно и при любых обстоятельствах добросовестно. Поэтому он пользовался большим уважением и как музыкант, и как гражданин.

Игра этого замечательного пианиста, подлинного пианиста-поэта, отличалась подчеркнутой музыкальностью, ясным, певучим звуком, безупречной техникой. Косенко талантливо исполнял Шопена, Рахманинова, лирические пьесы Скрябина, был непревзойденным интерпретатором собственных фортепианных сочинений.

Исключительное мастерство проявлял он и в ансамблях, никогда не навязывая свою волю партнеру, а стремясь слиться с ним воедино. Казалось, что пианист слышит тончайшие нюансы дыхания певца, что он чутко улавливает характер еле заметных движений смычка скрипача или виолончелиста. Поэтому звучание ансамблей с участием Виктора Степановича воспринималось слушателями как само совершенство. Косенко-пианиста высоко ценили Г. Н. Беклемишев, В. А. Золотарев, Б. Н. Лятошинский. В частности, Беклемишев, прослушав на одном из украинских конкурсов изрядное число выступлений Косенко в качестве аккомпаниатора, заметил: «Виктор Степанович безусловно очень талантливый пианист. Равного ему ансамблиста среди современных наших музыкантов я не знаю!»

Большая культура Косенко, его эрудиция в вопросах музыкальной литературы, компетентный и вместе с тем любовный подход к проблемам интерпретации выдающихся произведений классической и современной музыки снискали ему большой авторитет среди музыкантов-исполнителей, которые всегда стремились проконсультироваться у Виктора Степановича, получить его совет, творческую помощь. И он никогда никому не отказывал.

Вероятно, это было также одной из причин любви студентов к своему учителю. Метод его преподавания (Виктор Степанович вел классы специального фортепиано, ансамбля, композиции, читал курс анализа форм) отличался большим своеобразием: на уроках Косенко редко прибегал к пространным словесным объяснениям. Обладая исключительной памятью и неисчерпаемыми познаниями в области музыкальной литературы, талантливый музыкант всегда стремился объяснить тот или другой вопрос посредством живого воспроизведения наиболее характерных фрагментов из произведений разных композиторов разных исторических эпох и путем их сравнительного анализа. И достигал этим очень многого.

Наследие Косенко отличается богатством настроений, образов, тем и сюжетов, разнообразием жанров и форм. В его музыке нашла отражение содержательная и многокрасочная советская действительность. Искренность, эмоцио-

нальная насыщенность, высокая культура и подлинное профессиональное мастерство — вот характерные черты творчества композитора. И все это согрето неугасающим пламенем большой любви к музыкальному искусству.

Лично я очень ценю камерные произведения Виктора Степановича. Считаю, что именно в них наиболее полно раскрылся талант композитора. Одно из интересных его сочинений — Фортепианный концерт — мне пришлось в свое время редактировать и инструментовать (первую часть).

Симфоническую музыку Косенко начал писать сравнительно поздно. Большую творческую одаренность он проявил в своем первом сочинении этого жанра — в известной «Героической увертюре». Однако мне кажется значительно более зрелой его монументальная «Молдавская поэма». Сам композитор говорил, что «Героическая увертюра» — это «дитя в сравнении с поэмой». К сожалению, автору не удалось услышать свою симфоническую «лебединую песню», поэтому она осталась в какой-то степени незавершенной, вернее, не до конца «отшлифованной». Украинские музыканты в большом долгу перед памятью своего товарища. Уже давно пришла пора внимательно пересмотреть партитуру «Молдавской поэмы» и сделать ее достоянием широких кругов почитателей нашего замечательного искусства.

Часто возникает вопрос: сумел ли Косенко создать свой стиль, выработать свой индивидуальный композиторский почерк? Мне думается, что на этот вопрос можно ответить только утвердительно. Его произведения выделяются на общем фоне украинской музыки своей сердечностью, мягкостью, стихийной лиричностью и какой-то неизъяснимой прелестью характера. Они отмечены самобытным преломлением известных выразительных средств и приемов. Во всяком случае, я всегда легко определяю авторство Косенко «на слух».

Иногда меня спрашивают, стал ли Косенко подлинно национальным композитором? Вряд ли можно ответить на такой вопрос односложно. Ведь проблему национального у нас нередко толкуют слишком узко, ограничивая это емкое понятие наличием в музыке определенного числа аутентичных фольклорных мелодий, мотивов, интонаций, ритмов и т. д. Совсем не отрицая необходимости всестороннего претворения стилевых основ народной музыки, я считаю, что в определении национального более важны такие качества, как глубокая почвенность всего комплекса средств музыкальной выразительности, прямые и опосредованные связи композитора с вековыми традициями мировой и национальной культуры, его способность проникнуться психологией художественного мышления своего народа и умение правдиво и убедительно воссоздать это. Мне кажется, что Косенко творил свою музыку, руководствуясь именно этими предпосылками. Поэтому он в такой же степени национальный украинский композитор, в какой, к примеру, Рахманинов, Скрябин, Метнер — русские национальные композиторы.

Виктор Степанович Косенко был высокоталантливым творцом музыки, превосходным пианистом, замечательным педагогом, активным общественным деятелем, верным другом и товарищем. Таким он навсегда остался в нашей памяти и в наших сердцах.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание