Выпуск № 12 (397) | 1971 - страница 46

зыки — Страделлы и Гайдна. А вот сцена смерти Отелло («Отелло» Верди) слишком сильна и напряжении для его голоса, скорее лирического, чем драматического.

Словом, многие претенденты заявили о себе настолько хорошо, что хотелось бы, чтобы за их дальнейшими судьбами пристально следили все те, кто, как старшие товарищи, окажется рядом с молодыми певцами.

...И все же вильнюсский смотр в чем-то разочаровал. Мне вспоминается статья С. Лемешева, опубликованная в журнале «Советская музыка» сразу же после первого глинкинского соревнования (№ 5 за 1961 год) под симптоматичным названием «Конкурс певцов или учеников?».

Если обратиться к простой арифметике, то легко подсчитать, что на этот раз на каждого солиста театра, филармонии или ансамбля приходилось в среднем три студента. Даже среди лауреатов и дипломантов конкурса большинство учащейся молодежи. Конечно, само по себе это не может не радовать — будущее в какой-то степени удовлетворит нужду наших театров в хороших голосах. Но конкурс все же вернее было бы назвать смотром вокальных факультетов государственных консерваторий. Поэтому, делясь своими впечатлениями о выступлениях участников, сплошь и рядом делаешь им чисто технологические замечания. Поэтому же, вспоминая с удовольствием о хороших голосах, я почти не могу вспомнить ни одной яркой, оригинальной интерпретации — свидетельства высшего артистического мастерства. Я вполне согласен с позицией С. Лемешева: действительно, хотелось бы, чтобы во всесоюзном, а не межконсерваторском, конкурсе принимали участие более зрелые исполнители, чтобы они привлекали наше внимание, прежде всего, своим интерпретаторским искусством, чтобы технология служила лишь средством достижения определенного художественного результата, а качество голоса, безусловно очень ценное само по себе, не выступало единственным критерием «турнирного» отбора.

Форсировка, покрикивание, неточная интонация, порой отсутствие подлинной кантилены — все это, как мне кажется, должно побудить руководство музыкальных вузов задуматься о необходимости всемерно укреплять отличными педагогами камерные классы и, конечно, открыть их там, где их вообще не было, или восстановить там, где они расформированы.

И последнее, по моему убеждению, не менее важное. Конкурс носит имя Михаила Ивановича Глинки. Следовательно, обязывает к тому, чтобы музыка гения русской музыки была широко представлена в его программах. Между тем ни один лауреат и дипломант соревнования не пел сочинения Глинки на третьем туре, то есть с оркестром². Можно подумать, что у этого композитора мало оперной музыки. Да «Иван Сусанин» и «Руслан и Людмила» дают материал для всех, без исключения, голосов! Была бы охота поработать над ним. Да, это трудно, но необходимо, раз принимаешь участие в таком смотре. Вопрос этот тем более важен, что оперы Глинки не такие уж частые гости на наших театральных сценах. Почему? Говорят — петь некому: в одной труппе нет Руслана, в другой — Сусанина, в третьей — Антониды или Ратмира и т. д. Так где же, как не на Глинкинском конкурсе, искать будущих исполнителей этих опер?

3. Долуханова

Конкурс вокалистов имени М. И. Глинки впервые проводился по двум разделам: оперно-концертному и камерному. Появление совершенно автономного камерного раздела было продиктовано желанием выявить новых талантливых певцов и одновременно обратить внимание на этот жанр исполнительства, в последнее время несколько потерявший свою былую значимость. Оглянувшись на прошедшее соревнование в целом, пожалуй, можно сказать, что нынешний конкурс не дал тех многообещающих имен, которые позволили бы выразить уверенность, что наше камерное искусство набирает силу. И это не случайно. Если проследить за выпусками консерваторий, то станет ясно: подавляющее большинство воспитанников вокальных факультетов мечтают увидеть себя на оперной сцене.

Причин подобного явления много. Я хочу указать лишь на одну. Известно, выдающийся и даже просто хороший профессиональный певец должен обладать рядом качеств, складывающихся в некий комплекс. Сюда относятся красота и сила голоса, наличие полного его диапазона, музыкальность, определенные внешние данные и т. д. Все это в разной «дозировке» присуще любому настоящему певцу, все равно — оперному или камерному. Однако второму, притом что он может и не обладать голосом очень большой силы, необходимо и многое другое. Хочу, чтобы меня верно поняли. И солисту оперы, конечно, нужна общая

_________

² Вообще из 138 участников лишь 18 (!) включили в финал арии из опер Глинки.

и музыкальная культура, дар верного интерпретирования образа, безупречный вкус. Но в какой же мере потребность в этом возрастает у камерного исполнителя, творчество которого протекает вне «помогающего воздействия» режиссера, дирижера, художника, наконец, всей театрально-постановочной машины! Ведь камерное пение — область (ни с чем не сравнимая!) наиболее тонкого музыкально-артистического перевоплощения в пределах так называемой миниатюры, глубина мысли и образная многозначность которой порой равна — а иной раз и больше — целой оперной партии.

Работа артиста в этой сфере искусства — часто весьма неблагодарная! — только тогда приносит ему удовлетворение, когда он гибко владеет своим инструментом — голосом и когда ему открыты все богатства интонационной выразительности. Разумеется, для этого нужна значительная, а в чем-то и особая музыкально-художественная культура. Думается, именно потому молодые певцы, как правило, не добиваются в камерном исполнительстве сразу же существенных успехов. Не случайно, кстати, в этой области сравнительно легче тем, кто с детства занимается музыкой и в известной мере владеет инструментальной культурой.

Все эти конспективно излагаемые соображения получают дополнительный импульс, когда думаешь о современном значении самого понятия «камерное искусство». В самом деле: можно ли ныне вкладывать в него прежний смысл? Сегодня, когда исчезли салоны, элитарные собрания так называемых ценителей изящных искусств, когда культура камерного пения, в какой-то мере служившая синонимом комнатного, интимного музицирования в доме мецената или знатного вельможи, стала достоянием широких кругов слушателей, заполняющих филармонические или клубные залы на 600–800 мест! Понятно, что наличие тех качеств исполнителя, о которых говорилось выше, — единственное условие успеха для вокалиста, выступающего в наше время со специфическим камерным репертуаром.

На практике, однако, противоположное... И конкурс — пусть и не во всем точный, но чуткий регистратор жизненного пульса в исполнительстве, — на это указал. Нам, членам жюри, пришлось столкнуться с фактом явно заниженных к себе требований у молодых артистов. Первое, что бросилось в глаза, их низкий вокальный уровень. Все участники конкурса, естественно, продемонстрировали разную степень музыкальной одаренности. Но какова бы она ни была, можно ли раскрыть убедительно образ, когда технический аппарат не гибок, когда он не слушается своего хозяина?!

Конечно, большинство претендентов совсем молоды, многие еще студенты. Но конкурс есть конкурс. Здесь артист, соревнуясь, показывает все свое умение без скидок на юность. В результате — пришлось еще раз убедиться в истине: молодость и обаяние, конечно, прекрасны, но они не заменяют в творчестве многих других важных качеств. В связи с этим хочу внести предложение, чтобы на будущие соревнования допускались певцы более зрелого возраста (скажем, до тридцати трех лет). Несомненно, камерный артист формируется позже; чтобы воистину солировать — без театра, без оркестра, необходима художественная и человеческая зрелость.

В заключение хочу поделиться следующим соображением. Во время конкурса мне удалось кое-кого послушать из выступавших по оперно-концертному разделу. Как ни странно, здесь я нашла тех, кто мог бы, по моему мнению, получить высокие (в том числе первую) премии в «камерном» соревновании; это, например, такая восхитительная певица, как Л. Соколик. Почему же этого не произошло? Не буду утверждать, но все же повторю свое опасение. Нет ли некоего предубеждения у наших молодых певцов против камерного исполнительства? И если оно существует, стоило бы разобраться: в чем тут причина? Ведь круг любителей камерной музыки заметно расширяется. Не образуются ли искусственно противоречивые тенденции между практикой, требованиями жизни и склонностью, воспитанной в стенах учебного заведения?!

Итак, я снова вернулась к вопросу воспитания, подготовки молодежи. Многое, если не все, идет именно отсюда. Многое предстоит здесь переделать, переакцентировать. Тогда и дело камерного исполнительства в целом, и конкурс, посвященный этому жанру, предстанут в иных масштабах и ракурсах.

И все же, сколь бы экспериментальным ни был прошедший конкурс певцов, даже такой он нужен и полезен. Я надеюсь: последующие соревнования, носящие имя великого Глинки, послужат блистательному возрождению нашей некогда славной камерно-вокальной культуры.

_________

По камерному разделу первая и вторая премии среди женщин и мужчин не присуждены.

Среди женщин: третья премия — В. Гирдюк, студентка Ленинградской консерватории, классы Т. Салтыковой и А. Григорьевой; четвертая премия — Р. Лисициан, солистка московского ансамбля «Мадригал».

Среди мужчин; третья премия — С. Лейферкус, студент Ленинградской консерватории, классы Ю. Барсовой и С. Шапошникова; четвертая премия — В. Навротский, студент Одесской консерватории, классы Е. Иванова и Л. Ивановой.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

3. Долуханова

Содержание