Выпуск № 12 (397) | 1971 - страница 15

Взгляните только на некоторые чрезвычайные события, происходящие сегодня вокруг нас: Рави Шанкар и Али Акбар Хан преподают индийскую музыку в американских университетах; американские, японские и русские студенты изучают музыку в Индии; японские композиторы создают электронную музыку; Алан Хованесс сочиняет сюиту по мотивам индийского романа, Пегги Гленвилл-Хикс пишет оперу на индийскую тему; Бенджамин Бриттен создает произведения, содержащие отзвуки японского театра «Но»; русский композитор Сергей Баласанян пишет музыку к балету, основанному на произведениях Калидасы; Морис Бежар путешествует по Индии в поисках материала для своих балетов; Иегуди Менухин исполняет индийские раги под аккомпанемент Алла Ракха на табле. Все это было немыслимо еще двадцать пять лет тому назад.

Мы вдруг начали понимать, что музыку, музыкальное творчество разных частей света и разных исторических периодов нельзя изолировать друг от друга, что на разных стадиях развития человечества в разных частях света — будь то древняя шумерская цивилизация или греческая, китайская, египетская и индийская— были изучены и освоены, в пределах человеческих возможностей и способностей, лишь незначительные сегменты безграничного круга звуков; что эти сегменты разбросаны во времени и пространстве, но находятся в тесной взаимной связи; что именно все они, вместе взятые, составляют изумительное явление — мир музыки.

Именно в этом плане я хотел бы рассмотреть проблемы музыки развивающихся стран. «Развивающиеся страны» — не совсем удачное выражение. Мне известно, что оно означает в политическом и экономическом смысле. «Развивающиеся» или «слаборазвитые» страны — это те области земного шара, где царит бедность, а часто и неграмотность, где не развиты промышленность и техника; это страны, которые не обладают сверхзвуковыми истребителями, тяжелыми танками, межконтинентальными ракетами. Однако вовсе не обязательно, что эти страны являются «слаборазвитыми» в музыкальном и вообще в культурном смысле. На самом деле некоторые из них обладают культурой более древней и не менее утонченной и глубокой, чем культура любой экономически развитой страны.

Взять, к примеру, Индию. В ней много областей, которые с точки зрения современных жизненных стандартов можно было бы назвать средневековыми и феодальными. Однако там наблюдается удивительно ясное понимание народом сущности процесса демократизации, а процент крестьян, участвующих в выборах, очень высок. Широкие слои моих соотечественников не знают грамоты, но внутри себя они наделены мудростью, поли-

тическим и общественным самосознанием. Их часто называют суеверными, приверженными принципу кастовости, однако их мышление способно достичь высокой степени интеллектуализма. Наш народ живет в крайней нищете, но тем не менее это народ добрый и восприимчивый к счастью и радости, по натуре миролюбивый, но способный на подвиг в войне, народ со множеством религий, языков и этнических групп, но тем не менее спаянный воедино...

Один из наших известнейших президентов был философом, другой — просветителем. Ни один из них не участвовал в политической предвыборной кампании, не обливал грязью политических оппонентов, не оскорблял врагов. Я не хочу сказать, что в нашем саду все прекрасно. Я лишь подчеркиваю, что, употребляя слова типа «политический деятель», «неграмотный», «развивающийся», «слаборазвитый», «образование», «развитие», мы часто вкладываем в них различный смысл. Это обязывает нас быть осторожными. Мы ведь часто подразумеваем разные вещи, даже когда говорим «чистая мелодия» или «гармония», «древнее» или «современное».

Возьмем, к примеру, термин «этномузыкология». Обычно под ним понимают изучение всех «не-западных» музыкальных культур. По аналогии один наш ученый во время дискуссий в Мадрасской музыкальной академии употребил слово «этномузыкология», подразумевая изучение европейской музыки от Палестрины до Брамса и Вагнера. Вероятно, большинству из вас это может показаться забавным.

При подготовке настоящего выступления меня попросили рассказать о вкладе и роли неевропейских стран, обладающих богатым фольклором и традиционным наследием, а также молодой культурой (sic!). О вкладе во что? О вкладе в европейскую традицию? О роли этих культур как импульса и стимула для творческой деятельности европейских композиторов? Или об их вкладе в мир музыки, в дело человеческого счастья?

Все внеевропейские культуры являются культурами не только фольклорными. Индия, Пакистан или Япония имеют свою профессиональную музыку, которая отличается от народной так же, как музыка Баха или Бетховена отличается от немецкой народной музыки. Культура этих стран — не молодая или развивающаяся, а, наоборот, — древняя и хорошо развитая.

Если бы я, неевропеец, задал вопрос — а каков же вклад европейской музыки? — то он вызвал бы некоторое замешательство на таком собрании, как наше. Поэтому позвольте ответить на вопрос, поставленный передо мной, серьезно, вложив в него самый глубокий смысл.

Наша музыка — выражение нашего сознания, в ней реализованы и реализуются наши человеческие возможности. Кроме того, она отражает и выражает наши глубинные эмоции, наши надежды и стремления при помощи языка, являющегося продуктом нашей среды, формировавшегося и совершенствовавшегося на протяжении многих лет развития и борьбы. Музыка есть часть нашей жизни и образа мышления. Ее следует понимать, оценивать и критиковать с позиций нашей жизни, образа мышления и философии. Она сыграла значительную роль в становлении человеческой личности, в укреплении человеческих взаимоотношений. Она зародилась около шести тысяч лет тому назад, а может быть, и раньше. Однако я буду придерживаться установленных исторических фактов. Самая древняя известная нам музыкальная система — шумерская. Даже шесть тысяч лет назад она, возможно, представляла вершинное достижение человечества, являясь наиболее развитой системой взглядов, унаследованных из еще более древних, доисторических времен. Музыка была неотъемлемой частью упорядоченного, насыщенного ритуалами жизненного уклада Шумера, монументальные храмы которого были всегда наполнены звучанием слова и музыки, голоса и инструментов. Шумерский храмовый ритуал был высокоорганизованной музыкальной системой, о которой мы имеем довольно точные документальные, сведения.

Отдельные элементы величественной культуры Шумера проникли в соседние области — в Египет с его собственной, высокоразвитой цивилизацией, восходящей к четвертому тысячелетию до нашей эры, а также в Индию и Грецию.

Индия расположена несколько дальше от Шумера, нежели Египет, но в ее широко открытые северо-западные ворота в течение шести тысяч лет свободно вливались волны различных, сменяющих друг друга цивилизаций. Хараппа в

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание