в себе комплекс непривычных для детских ансамблей исполнительских приемов вплоть до квази-алеаторики в последнем номере (жужжащий жук!). На наш взгляд, автор порой чрезмерно увлекается декоративно-натуралистической иллюстрацией шумов, шорохов и т. д. Однако в целом обращение к подобному репертуару, несомненно, полезно для юных певцов, ибо развивает их художественный вкус, приобщает к современным средствам выразительности. И здесь нельзя не видеть особой заслуги В. Попова: продемонстрированная им тенденция заслуживает всяческой поддержки и одобрения.

Я специально акцентирую этот вопрос, потому что мы привыкли восхищаться певческим мастерством Хора мальчиков в интерпретации значительно более обычных, традиционных произведений. Но почему, собственно, это должно быть только так? Разве начавшийся несколько лет тому назад бурный процесс перестройки многих пионерских студий, поражающих нас сегодня блестящими достижениями в области хорового творчества, не стал очевиден? И разве «передовой отряд» юных певцов не должен стать во главе этого прогрессивного движения? Разумеется, должен! Нужно всячески расширять музыкально-стилистический кругозор будущих строителей музыкальной культуры, которым суждено стимулировать решительный подъем уровня нашей хоровой музыки, пока еще зачастую отстающей от требований современности.

*

Месяц спустя в Малом зале консерватории под управлением В. Попова состоялось следующее выступление Хора мальчиков. В программу вошли три наиболее ярких произведения из предыдущего концерта — «Школьная кантата» Я. Ряэтса, два хора А. Флярковского и «Пять картин» Т. Корганова, прозвучавшие еще более слаженно и впечатляюще. Однако хочется рассказать об исполнении хором и других сочинений.

Интерпретация ажурной миниатюры Р. Бойко «Минуты» (слова М. Садовского) порадовала грациозностью, динамической сдержанностью, обусловленной обилием легкого staccato в этом ярко образном произведении. Пьеса Р. Щедрина «Тиха украинская ночь» позволила молодым певцам продемонстрировать искусство кантилены, владение большим дыханием на piano. Тонкой нюансировки и распевности потребовала от исполнителей невзыскательная по фактуре, но очень поэтичная песня Я. Озолиня «Лес раскинулся дремучий».

Бурный успех выпал на долю А. Свешникова после исполнения двух его сочинений — «Родимый край» (на собственный текст) и «Пой, певунья птичка» (обработка польской народной песни). Решенные в плане традиционного мелодического хорала, сочинения эти подкупают своей искренностью и подлинной вокальностью, позволившими хору добиться предельной выразительности высказывания.

Меньшее впечатление оставил хор В. Артемова «Как весной в саду» (слова С. Виноградова). Намерения автора воспроизвести птичий гам осуществлены при помощи малоубедительных натуралистических звукоподражаний, прямолинейно чередующихся с естественными хоровыми оборотами; в результате — досадная дробность, разностильность и клочковатость формы. Разумеется, хор не смог преодолеть эти недостатки.

«Веселый кузнец» З. Кодая (русский текст К. Алемасовой) — великолепная, в своем роде образцовая партитура, заключающая в себе помимо общей тонально-гармонической свежести ряд остроумных хоровых приемов — скороговорку, колкое staccato и т. д. В исполнении ребят слушатели даже не ощутили борьбы с этим «сопротивляющимся материалом»: отличный строй, четкость дикции, дифференциация звуковедения, артистическая свобода, увлеченность — и никакого напряжения, никакой скованности!

Бесспорный профессионализм, отличную подготовку показал Хор мальчиков и в другом, не менее сложном произведении — «Четырех подблюдных песнях» И. Стравинского. Здесь «букет» совершенно иных трудностей: постоянно меняющиеся в подвижном темпе метроритм и ладовые наклонения, многоярусные терцовые комплексы, цепь секундовых наложений, параллелизмы чистых интервалов, причудливые гармонические сдвиги. И все это в сочетании с характерной народной «вокализацией». Произведение рассчитано на исполнителей с отлично отточенным интонационно-гармоническим слухом. Это свойство и было блистательно продемонстрировано Хором мальчиков. Жаль только, что чисто вокальные данные ребят (к слову сказать, они показались вообще несколько потускневшими за последние годы) не позволили сообщить звучанию нужной плотности, компактности, которые приблизили бы его к народной манере пения.

Ярко была представлена в концерте и классика, прежде всего «Весенняя песня» Баха, потребовавшая от исполнителей строгого звуковедения, большого дыхания, стилистической чистоты. А в первом, одиннадцатом и двенадцатом номерах «Stabat mater» Перголези порадовали утонченность нюансировки, культура piano.

Завершился концерт остроумной музыкальной шуткой Моцарта «Репетиция к концерту» (русский текст К. Алемасовой), предусматривающей выход перед хором нескольких дирижеров-солистов из числа его участников. Номер был хорошо обыгран, подан с нужным юмором и простотой. К сожалению, именно в этом чисто жанровом произведении, подразумевающем обязательную доходчивость текста, дикция оказалась не на высоте...

Итак, от Баха и Перголези до Стравинского и советских композиторов. Размах большой, направление работы перспективное...

А. Ленский

Вечера старинной музыки

«Боже нас сохрани от оркестров и оркестрового исполнения XVIII столетия! Мы бы от них умерли с тоски, они бы нас заморили. Но точно также боже нас сохрани и от хоров и хорового исполнения того времени!.. Церковная и оперная музыка прошлого столетия почти вся, от начала до конца, кажется нынешнему слушателю вялою, невыносимою, надоедающею...»

Как изменился, насколько шире стал наш «слуховой горизонт» за сто с лишним лет, прошедших с тех пор, как В. Стасов написал эти, несомненно искренние, слова (они взяты из его рецензии «Три русских концерта», опубликованной в 1863 году)! Не будем — здесь не место — заниматься вопросом, отчего это произошло. Просто констатируем отрадный факт: сегодня мы воспринимаем не только музыку XVIII столетия (при том, что она не кажется нам ни «вялою», ни «невыносимою»), но и произведения, гораздо дальше отстоящие от нас во времени. Сегодня мы слышим голос давно минувших веков, ныне безмолвных, но когда-то «событий полных», оставивших в напоминание потомкам музыкальные ценности столь же нетленные, как соборы Московского Кремля, как фрески Андрея Рублева или «Слово о полку Игореве». Сегодня искусство старых русских мастеров пения становится для нас неотъемлемой и осязаемой частью нашей культурной истории.

В том, что подобное убеждение еще раз подтвердилось, окрепло, я вижу главное значение концертов, которые сопровождали состоявшуюся 1–3 июня в Москве научную конференцию по вопросам русской музыки XVII–XVIII веков. В течение трех вечеров Камерный хор Ленинградской консерватории (художественный руководитель и дирижер В. Нестеров, хормейстер Н. Корнев), оркестр Московского академического Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко под управлением В. Есипова и солисты театра Н. Исакова, В. Громова, И. Шапарь и Государственная республиканская академическая Русская хоровая капелла под управлением А. Юрлова показали обширную, насыщенную и чрезвычайно интересную программу, охватившую почти три столетия истории русской музыки — от знаменного распева и первых образцов русского многоголосия XVI века до фрагментов из опер М. Березовского, Д. Бортнянского и Е. Фомина.

Представление о монотонности, однообразии древнерусских распевов, подчас возникающее a priori при знакомстве с ними в нотной записи, полностью разрушается, когда слышишь их в живом звучании. Не случайно Б. Асафьев, имея в виду как раз образцы демественного пения XVII века, подчеркивал, что «надо приучить себя слышать музыкальные документы, а не рассуждать о них «наглазно». Удивительная, глубоко своеобразная, суровая красота старинных гимнов, псалмов, величаний, аскетически строгая выразительность сдержанно-могучих хоровых унисонов и по-славянски мягкая, песенная пластичность прозрачно-чистого многоголосия — свидетельство неиспорченного вкуса древних мастеров, интонационная и ладовая своеобычность мелоса, неожиданно знакомого даже неискушенному слушателю (ведь к этому мелодическому фонду обращались в своем творчестве и Мусоргский, и Римский-Корсаков, и Чайковский, и Рахманинов, и Прокофьев, и Мясковский), — все это, в прекрасном исполнении Камерного хора ленинградских консерваторцев, произвело неизгладимое впечатление. Огромный познавательный интерес их концерта не заслонял интереса чисто художественного. Среди многих равно впечатляющих образцов знаменного и путевого распевов, демественного и партесного пения, продемонстрированных гостями, некоторые особенно выделялись эмоциональной выразительностью, яркой образностью и даже известной картинностью. Таковы гимны «Достойно есть» (знаменного распева) и «Свете тихий» (демественного распева). Таков изумительной красоты псалом на два голоса «Река Вавилонская». Таково торжественное, светлое «Величание успению Богородицы», или же фрагмент из псалтири середины XVI века сочинения «инока

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Вечера старинной музыки

Содержание