тимы, особенно в своеобразном ладовом строе. Композитор мыслит на основе обертонового звучания 17-ступенной гаммы народного азербайджанского инструмента тар — гаммы, которая не была доступна композиторскому слуху XIX века. Отсюда его сложные лады, отсюда многокрасочные «хрустящие» секунды, пронизывающие ткань всего концерта, придающие ему сверкающий, переливчатый, «импрессионистский» колорит. Влияние древнего вокального искусства армянских ашугов сказывается в самобытном мелодическом стиле сочинения (интервал септимы, положенный в основу мелодии; постоянные альтерации; орнаментальный мотив; «стоячие» басы, образующие жесткие сочетания с мелодикой, и т. п.). Они ощутимы и в импровизационно-экстатическом, «рапсодийном» облике каденций. Но впервые в произведении, написанном на подлинном «ориентальном» материале, сюитный метод развития, свойственный характерно-изобразительным жанрам, уступил место симфонизму обобщенно-драматического склада. Народный восточный мелос, сохраняя свою выразительную специфику, «поддался» закономерностям обобщенно-инструментального тематизма. Даже пианистическое звучание концерта во многом близко европейским традициям, в частности Чайковскому и Рахманинову; в нем мало заметно стремление воспроизвести характерные тембры восточных инструментов в традициях музыкального «ориентализма» XIX века.

Творчество Гершвина, Вилла-Лобоса, А. Хачатуряна, венчающее столетние поиски «ориентального» в европейской музыке, вообще сняло самую эту проблему — во всяком случае в тех современных школах, которые не порывают с ладовой организацией материала, с упорядоченной сонорностью. Последователи этой «тройки» обнаруживаются сегодня во многих национальных культурах, в том числе даже в странах Африки, которые в музыкальном отношении ранее всегда оставались оторванными от Европы. О тяготении современной городской молодежи Африки к европейским традициям пишет выдающийся ганский музыковед Дж. Нкетиа²⁰. Музыкальная культура Советского Востока поставляет бесчисленные примеры слияния «ориентального» и европейского. Вспомним хотя бы К. Караева или А. Бабаджаняна, стиль которых характерен глубоким срастанием национального восточного с самыми дерзновенными тенденциями мирового композиторского творчества. Вопрос об «ориентальном» не встает и по отношению к искусству таких, например, музыкантов, как С. Цинцадзе, О. Тактакишвили, Д. Тер-Татевосян, Г. Канчели, Т. Мансурян, И. Габуния... Двадцатый век войдет в историю культуры как период, разрушивший многовековую изоляцию европейского и внеевропейского в рамках музыкального творчества классической традиции.

Однако вне этих рамок проблема внеевропейского не только не исчезает, но наоборот — приобретает особую остроту. Сколько разновидностей национальной внеевропейской музыки таит в себе наш современный мир! Должны ли эти культуры обязательно соприкасаться и перекрещиваться с европейской? Станут ли они сами в своем первозданном, нетронутом облике носителями общечеловеческих идей? Пример негритянского джаза, выразительные средства которого в XVIII–XIX столетиях оставались глубоко зашифрованной системой для людей западного воспитания, а в наши дни получили широчайший резонанс, говорит о том, что региональные «ориентальные» культуры могут миновать путь композиторского творчества европейской традиции и при этом стать частью художественной жизни современности в мировом масштабе. Не исключено, что воздействие «ориентального» музыкального мышления на художников Запада столь радикально преобразит европейский склад письма, что наравне с музыкой в духе классической школы появятся и новые течения, выходящие из ее русла. Пример Мессиана подтверждает такую возможность.

В целом, однако, вопрос этот представляется слишком сложным, чтобы высказывать сейчас сколько-нибудь определенные прогнозы. По всей вероятности, решение этой, остро актуальной для нашего времени, проблемы станет известно лишь тем, кому доведется жить в мире будущего.

_________

²⁰ J. Н. Nketia. Development of Instrumental African Music in Ghana. Proceedings of the First Conference of the Ghana Music Society. May 1958.

Музыкальный театр

И. Страженкова

Будни коллектива

Театр этот расположен в двух шагах от ГАБТа. Но вот уже более полусотни лет коллектив, носящий имена К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, выдерживает столь могучую конкуренцию. Может быть, потому, что, не вступая в соревнование с соседствующим гигантом, стремится прежде всего сохранить свое творческое лицо.

...В фойе на втором этаже стоит большой щит с названиями и датами премьер за пятьдесят лет, с афишами первых спектаклей. Думается, что великие основатели театра могли бы испытать удовлетворение, читая этот перечень. И мы, сегодняшние зрители, рассматриваем его с интересом и с чувством подлинной гордости за наше искусство. Театр бережно хранит не только шедевры классики, но и золотой фонд советского репертуара, некогда созданный здесь, в «лаборатории» советского оперно-балетного искусства. Стенд этот помогает проследить за тем, как утверждал свои позиции советский музыкальный спектакль. 1927 год — «Соломенная шляпка» И. Дунаевского, семь лет спустя — «Катерина Измайлова» Д. Шостаковича, первые ласточки, символизирующие две ветви вокально-сценического жанра: комическую и драматическую. Стенд буквально пестрит именами и названиями, которые говорят сами за себя: С. Прокофьев — «Семен Котко», «Война и мир»; Т. Хренников — «В бурю»; Д. Кабалевский — «Семья Тараса»... Спектакли, украшающие в наши дни репертуар многих театров мира, родились здесь, создавались в волнующей атмосфере поиска, споров, когда весь коллектив — от музыканта последнего пульта до авторов — ощущал себя творцом.

Дух первых студийных опытов продолжает жить в театре. Продолжает биться тот особый творческий пульс, который возник в коллективе еще со времен К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. И по сей день, как мы знаем, многие композиторы охотно отдают свои опусы в музыкальный театр имени двух великих советских режиссеров.

Есть мнение, что его отличие от Большого в некоей камерности. Но, глядя на афиши, убеждаешься, что это справедливо лишь отчасти. Наряду с «Иолантой» и «Дуэньей» — «Виринея» и «Катерина Измайлова». И совсем недавно — своя, особая «Кармен».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Музыкальный театр

И. Страженкова

Будни коллектива

Содержание