ему верным ориентиром в достижении истинно демократического звучания музыки.

Точный выбор жанра произведения в целом; своеобразная жанровая драматургия в рамках всего цикла и отдельных его частей, тесно связанная с особенностями симфонического становления образа; широкий круг возможностей, связанных с синтезированием различных жанров, исторически сложившихся в народной и профессиональной музыке, — на всех этих уровнях композитору удается найти свежие творческие решения, новые интересные способы трактовки крупной формы.

Особого внимания заслуживает роль программных жанров в творчестве Штогаренко, и в частности вокальных. Несомненно в рамках этих жанров формировалось и оттачивалось умение композитора создавать образы зримые, эмоционально конкретные. Своеобразным итогом этой линии стали уже упоминавшиеся нами монументальные сочинения — симфония-кантата «Украина моя» и сравнительно недавно законченная оратория «Дорогами Октября».

Широта творческих интересов Штогаренко, жизненная пытливость, великолепное знание массовой слушательской аудитории, высокое профессиональное мастерство позволяют ожидать от композитора новых самобытных художественных достижений.

Г. Торадзе

«По следам Бараташвили»

В 1968 году Грузия отмечала 150-летие со дня рождения Николоза Бараташвили — одного из своих величайших национальных поэтов. Отар Тактакишвили, всегда чутко откликающийся на «звездные» даты истории своего народа (вспомним, что центральные его сочинения — опера «Миндия» и оратория «По следам Руставели» также были приурочены к юбилеям — Важа Пшавелы и бессмертного автора «Витязя в тигровой шкуре»), написал тогда вокально-симфоническую поэму «Сумерки на Мтацминде», которая послужила стимулом для создания монументального, широкого по художественному замыслу произведения. Новая оратория Тактакишвили — без сомнения, первое сочинение, в котором поэзия Бараташвили находит многоплановое, разностороннее, художественно обобщенное воплощение, хотя следует отметить, что к поэзии «грузинского Байрона» обращались представители различных поколений наших композиторов, создавшие множество произведений, в основном вокального жанра¹.

Оратория «Николоз Бараташвили», впервые с большим успехом прозвучавшая на пленуме Союза композиторов Грузии (в декабре 1970 года) и затем в Москве, — крупное событие в современной советской музыке. Для творчества же Тактакишвили это глубоко органичное явление. Можно сказать, что путь к новой оратории был проложен не только тематически связанной с ней поэмой «Сумерки на Мтацминде», но и всем ходом творческого развития композитора за последнее десятилетие. На рубеже пятидесятых — шестидесятых годов в искусстве Тактакишвили обозначился резкий поворот к вокально-симфоническим жанрам; удельный вес поэтического слова возрастал буквально с каждым новым сочинением. При всей несхожести образно-художественного мира и музыкальной поэтики таких сочинений, как вокально-симфонический цикл «Путь поэтов» (1959), поэма «Скала и ручей» (1962), оратории «Живой очаг» (1964) и «По следам Руставели» (1964), их объединяла большая тема жизнеутверждающего гуманизма. Слов нет, в шестидесятые годы Тактакишвили вступил зрелым, сформировавшимся мастером — автором ряда известных инструментальных сочинений (две симфонии, Фортепианный концерт), но можно с уверенностью утверждать, что именно в последующее десятилетие окончательно сложился творческий облик этого очень принципиального в своих идейно-эстетических установках худож-

_________

¹ Лучшие среди них — известная ария Киазо «Злой дух» из оперы «Даиси» З. Палиашвили и превосходные романсы А. Мачавариани «Синий цвет» и А. Чимакадзе «Твои косы».

ника, не поддающегося всевозможным искусам и соблазнам модных течений.

В своих выступлениях Тактакишвили не раз высказывал мысль о плодотворности синтеза классических традиций и глубоко осмысленных, осознанных поисков нового, о жизненности искусства, «равно докладного» (по слову Глинки) и знатокам, и простой публике. Этому же завету он всегда стремился следовать и в своей практике.

В оратории автор не ставил своей задачей создание музыкальной антологии на слова Бараташвили. Он преследовал более интересную, эстетически перспективную цель — воссоздание конкретного и в то же время обобщенного образа великого поэта, чья трагическая муза питалась не только печалью неудавшейся личной жизни, но и общими для грузинского народа социальными и историческими обстоятельствами. Судьба поэта нерасторжимыми узами связана с судьбами родины, ее прошлым и настоящим, сокровенными чаяниями и мыслями о светлом будущем. Именно поэтому Бараташвили предстает здесь не столько как автор поэтического текста, сколько как герой произведения, носитель его основной, глубоко гуманистической идеи.

По своему идейному замыслу и — частично — драматургическим формам новое сочинение продолжает линию известной оратории Тактакишвили «По следам Руставели». Произведения эти в какой-то мере близки и в стилистическом плане. Народный хоровой эпос и песнопения — вот основные художественные истоки их музыкального языка. Вместе с тем между ними есть и принципиальное различие. Если в первой оратории, запечатлевшей образ Руставели на склоне его жизни, преобладали мотивы самосозерцания, самоуглубления, то в «Бараташвили» слышен могучий призыв к действию, к борьбе, получающий кульминационное воплощение в заключительной, пятой части. В силу этого идейно-образное содержание новой оратории носит значительно более конкретный, если угодно — более близкий и созвучный современности характер.

Различие в замысле ораторий определяет и различие средств их художественной выразительности, их музыкального языка. По сравнению с несколько аскетичным «строгим стилем» первой из них, новое сочинение, воссоздающее романтическую атмосферу поэтического мира Бараташвили, многокрасочнее, сложнее гармонически, богаче полифонически, изобретательнее в отношении фактуры. Композитор оперирует здесь довольно острыми приемами, использует новые и своеобразные принципы формообразования.

Пятичастная оратория «Николоз Бараташвили» написана для хора, симфонического оркестра, мужского октета² и солиста-тенора. В ней три основных образных и, соответственно, стилистико-драматургических пласта, органично спаянных друг с другом. Для воплощения облика Бараташвили (солист), носителя философско-психологического начала, композитор использует интонационно гибкий речитатив и романсово-ариозный мелос; эпический герой произведения — народ (хор, повествующий о событиях и комментирующий их) охарактеризован с помощью тематических особенностей многоголосного эпоса Восточной Грузии; наконец, наиболее обобщенный образ — это как бы символ времени (партия октета), эхо прошлого, незримыми нитями связанного с настоящим, — овеян традициями западногрузинского культового пения.

Коротко о каждой части.

«Обрел я храм» (Moderato) — экспозиция образа юноши-поэта, уже успевшего разувериться в возможности осуществления своих идеалов, но сохранившего душевную чистоту и ясность чувств.

В первых же тактах определяется характер музыки — строгий, возвышенно-аскетичный, печальный. Тихо и затаенно, как бы из глубины веков, доносится хоральное пение (хор и октет антифонно). Оно обрамляет монолог Бараташвили (подобное противопоставление индивидуального и общего планов вообще характерно для произведения).

«Таинственный голос» (Adagio) — философская исповедь поэта, его мысли и думы о своем призвании и назначении в жизни. Музыка исполнена драматической напряженности. Это страстный диалог между героем и «голосом призвания», который с юных лет напоминал поэту о его высокой этической миссии и нравственном долге.

_________

² Постоянным интерпретатором партии октета выступает известный ансамбль «Гордела», исполнительские возможности которого, конечно же, учитывались автором при создании партитуры.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Торадзе

«По следам Бараташвили»

Содержание