Выпуск № 10 (395) | 1971 - страница 40

становится несравненно ближе зрителю. И, кроме того, более логично прочерчивается в спектакле извечная тема «от мрака к свету», неугасимое человеческое стремление к совершенству, к радости, любви, добру... Словом, вновь в работе постановщиков (а декорации художника А. Лушина своим изяществом и камерностью тоже отвечают духу музыки) четко выражается кредо театра — следовать авторской концепции.

То, что постановка принадлежит не оперному режиссеру, а балетмейстеру, придало спектаклю одно любопытное качество: сценический рисунок, движения актеров очень пластичны, что опять же восходит к музыке. «В этой ласкающей волне эмоций и заключается причина популярности «Иоланты» в наши дни», — писал в своей монографии о Чайковском А. Альшванг. Сказанное может быть с полным основанием адресовано и художнику, и режиссеру спектакля.

И еще один момент: «Иоланта» — истинное «дитя» станиславцев. Как и «Дуэнью», эту камерную, проникнутую хрупким лиризмом оперу вряд ли представишь себе на обширной сцене Большого театра. Здесь «движение души» (по Чайковскому) составляет если не единственную, то основную пружину действия.

Естественно, что именно солисты определяют успех спектакля. Но если Л. Болдин (король Рене) и Г. Писаренко (Иоланта) точно понимают и тонко воплощают идею режиссера, то некоторые другие участники постановки действуют вопреки общему замыслу. Так, Я. Кратов, артист очень музыкальный и чуткий, в роли Роберта допускает явный перебор в «свободе поведения» на сцене. Известный налет эстрадности (!) в манере пения есть и у Ф. Дубровского (Водемон)...

А вот в «Прекрасной Елене» тот же Кратов — колоритнейший Агамемнон. Вообще, в противоположность «Иоланте», «Прекрасная Елена» имеет на редкость ровный состав исполнителей. Поистине прекрасен в роли Париса А. Мищевский. Неповторим Менелай С. Ценина, создавшего этот образ более тридцати лет назад вместе с Немировичем-Данченко. И вновь можно говорить об эстафете поколений: в трактовке Менелая более молодым исполнителем — В. Розовым отсвет лучших традиций театра.

Елену поют три певицы. Одна из них — Г. Писаренко. Ее героиня удивительно естественна, органична. При этом артистка очень тонко ощущает предел сценической свободы. Такое безошибочное чутье приходит в процессе глубоко продуманной и неустанной работы. В молодой актрисе живет постоянная творческая неудовлетворенность, критическое отношение к себе, умение увидеть сделанное как бы со стороны... Пожалуй, она в большой степени отвечает тем требованиям, за которые так горячо и убедительно ратовала в своей недавней статье, посвященной оперным певцам, М. Максакова. «Нужна культура, культура и еще раз культура, — писала прославленная русская певица. — Певец должен ориентироваться в направлениях живописи и в тенденциях современного драматического театра. Надо учиться всю жизнь — настойчиво, упорно, терпеливо. Читая книги, посещая концерты (отнюдь не только вокальные!), слушая грамзаписи, общаясь со своими старшими коллегами, с мастерами»². В каждой своей партии, в каждой роли Г. Писаренко прежде всего ищет то, что может быть интересно современному слушателю. Даже в героине оперетты Оффенбаха.

Иоланта — Г. Писаренко

Елена — Г. Писаренко

Цель этих строк — отнюдь не выделить данную исполнительницу из числа других талантливых актеров театра. Просто мне довелось чаще встречаться с ней в просматриваемых спектаклях: в самых разных ролях — от Микаэлы до Елены — у артистки не было ни единого промаха. И в этой актерской универсальности тоже традиции станиславцев.

«Прекрасная Елена» не сходит со сцены с 1937 года. И по сей день в Елена — Г. Писаренко программе значится: руководитель постановки — Вл. Немирович-Данченко. В прошлом году постановка была обновлена. Но режиссерское решение спектакля в основном осталось прежним. И тем не менее эта самая классическая из оперетт в классической уже сейчас постановке выглядит вполне современно. Вот пример того, как спектакль, крепко поставленный в свое время «на рельсы», легко впитывает в себя приметы времени, черты сегод-

________

² «Советская музыка», 1971, № 4.

няшнего искусства и, вместе с тем, бережно хранит главное: верность идее основного интерпретатора. И символично: Н. Кемарская — неповторимая при Немировиче-Данченко Елена — теперь ведет спектакль в качестве режиссера.

Театр, несомненно, может гордиться тем, что «Прекрасная Елена» по-прежнему украшает его афишу; классическая оперетта — в высоком ее понимании — почти вымирающее явление в сегодняшней театральной практике.

*

Итак шесть вечеров, шесть встреч с оперной труппой Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. Шесть разных спектаклей, но в каждом из них — характерный почерк коллектива. Прежде чем перейти к выводам — краткая беседа с директором театра Владимиром Александровичем Чайковским.

— Что представляется Вам наиболее ценным в репертуаре последних лет?

— «Кармен» и «Виринея», конечно. Я выделяю эти два спектакля из-за серьезности поднимаемых в них тем и идей, из-за их масштабности, острой событийности. Ну и, конечно, из-за того качественного уровня, которого, как мне кажется, нам удалось добиться.

— У Вас немалый репертуар — тридцать четыре названия. По какому принципу строится репертуарная политика?

— Мы ставим все, что сегодня, на наш взгляд, может заинтересовать зрителя. Правда, многое идет у наших «соседей» — в Большом театре. Но, убежден, что, например, наш «Севильский цирюльник» — особый. Попробуйте «вставить» в него гастролера — ничего не получится! Свой облик имеют и наш «Евгений Онегин», и «Лебединое озеро»... Напомню, на этих спектаклях зал всегда полон.

Основной принцип, которого мы придерживаемся во всех случаях, даже когда работаем над произведением, уже поставленным в ГАБТе, — возможно точнее воплотить авторскую концепцию. А если автор — наш современник, мы неизменно работаем с ним в теснейшем контакте (последние случаи — «Виринея» С. Слонимского и новая редакция «Кола Брюньона» Д. Кабалевского). Если же это классика, — стремимся максимально приблизиться к подлиннику (как это было с «Кармен»).

— В какой мере, на Ваш взгляд, театр опирается сейчас на традиции, заложенные основателями театра?

— Видите ли, многое из того, на что мы ссылаемся сейчас как на традиции, в свое время было далеко не традиционным! Мы иногда забываем об этом и создаем из них некую неприкосновенность. Наша задача, я думаю, сохранить самую главную заповедь основоположников театра — не превращать традиции в догму, видеть их в развитии. Не так давно у нас прошел тысячный спектакль «Мадам Анго». Он имел невероятный успех. Но ведь это уже новое качество, далекое от того, что было создано в 1920 году.

— Ваш театр известен стремлением воспитать синтетического актера...

— Никаким специальным «воспитанием» мы не занимаемся. Все дело в том, что художественное руководство нашего театра, как мне кажется, мыслит в своем, отличном от сложившейся годами «академической» практики ключе. Почерк Л. Михайлова, без сомнения, даже непосвященный дилетант отличит от почерка, например, И. Туманова. Поймите меня правильно — я ни в коем случае не собираюсь категорически утверждать, что один лучше другого. Но, вероятно, не случайно В. Фельзенштейн приехал ставить «Кармен» именно к нам...

— Как Вы расцениваете сегодняшнюю оперную труппу?

— Очень высоко. Как никогда раньше.

— Но... те неровности в составах, которые ощутимы в ряде спектаклей?

— ?!

...И директор говорит о достоинствах ведущих исполнителей, подчеркивает то интересное и яркое, что есть в каждом. Важно видеть этот потенциал и пытаться развивать его. В. А. Чайковский с гордостью отмечает стабильность труппы: подавляющая ее часть, за редким исключением, начинает и заканчивает свой творческий путь здесь, в этом театре.

— Ну, а объективные помехи, которые вынуждают порой прибегать к тем или иным компромиссам?

— К сожалению, их пока предостаточно: проблема формирования труппы, оплата актеров, пресловутые «нормы»... Вот пример: я вынужден был снимать со спектаклей Я. Кратова для того, чтобы он мог участвовать в репетициях «Кола Брюньона». Ведь установленная норма выступлений не учитывает репетиционное время; семнадцать спектаклей в месяц должен спеть солист. И я, и Кратов еще будем иметь неприятности за «отступление от параграфа», но я умышленно шел на это, потому что для серьезной работы в предпремьерный период нужен «свежий» актер, не вымотанный в водовороте будней. Зритель же требует высокого качества исполнения — как на премьере, так и в рядовом спектакле...

Острейшая для нас проблема — оркестр. Конечно, его необходимо увеличить — хотя бы в полтора раза. Но этот вопрос уведет нас с вами в лабиринт финансовых проблем...

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Иоланта — Г. Писаренко

Елена — Г. Писаренко

*

Содержание