Выпуск № 10 (395) | 1971 - страница 38

Однако афиша — лишь схема, зашифрованная формула. За ней и свои будни, и свои праздники. Праздник — это удачная премьера. А рядовой спектакль? Дает ли он сегодня ощущение праздничного волнения и подъема, ради чего зритель и приходит в театр?

Речь в статье пойдет о шести спектаклях из репертуара сезона 1970/71 года.

*

Премьера «Виринеи» С. Слонимского и С. Ценина в постановке Л. Михайлова состоялась четыре года назад. Уже через год спектакль был отмечен первой премией на Всесоюзном конкурсе, посвященном 50-летию Октября. Как же выглядит это интересное, трудное по теме и далеко не простое по музыкальному решению произведение теперь, в один из обычных будничных вечеров?

Коллектив, давший жизнь «Виринее», сумел сохранить сложный спектакль в числе аншлаговых (идет он в среднем раз в месяц). Во многом это заслуга хора. Известно, сколь велика его драматургическая роль в опере (что подчеркнуто режиссером в сценическом решении). Хоровой коллектив по сей день точно и безукоризненно выполняет свои функции, талантливо воплощает замысел композитора и постановщика. Это результат работы главного хормейстера И. Мертенса, результат подлинно творческой заинтересованности артистов хора во всем происходящем на сцене.

Великолепен в прологе женский ансамбль, отмеченный точным ощущением стиля, тонкой музыкальностью. А в эпизоде «бабьего горя» (интермедия между второй и третьей картинами) возникает ощущение подлинной импровизации. Искусство хора достигает здесь высокого артистизма. Именно эта импровизационность, свобода, если угодно — самозабвенность исполнения (при полном внутреннем контроле) отвечают самой стихии народной, которая «взрастила» музыку оперы. И зритель долго и горячо аплодирует этой сцене, как аплодирует и финалу оперы, оставляющему глубокое впечатление опять-таки благодаря хоровому коллективу. Становится понятным, почему постановщики вынесли в верхние строчки афишных титров «жителей села Нижняя Акгыровка», роль которых исполняют артисты хора и миманса.

Хорошо звучит в «Виринее» и оркестр, хотя партии трудны и требуют не только технического совершенства и эмоциональной тонкости, но и от-

Иллюстрация

Сцена из оперы «Виринея» С. Слонимского

личного гармонического слуха, ансамблевого чутья, предельного внимания.

Что же касается солистов, то, к сожалению, в услышанном мною спектакле состав их был неровным. Сольные партии в «Виринее» сложны и вокально, и сценически. Они требуют от исполнителей высокой вокальной культуры, безупречной интонационной чистоты, подлинного артистизма. Все эти качества продемонстрировал Н. Коршунов в маленькой роли Бесшабашного парня. Дело здесь не только в яркой характерности его тенора, что позволяет артисту создать выпуклый, запоминающийся образ. Дело в той свободе и легкости, с которой он обращается со своим голосом.

Снова — в который раз — порадовал Н. Гуторович (Безрукий солдат), порадовал природной музыкальностью, серьезным, вдумчивым отношением ко всему, что он делает на сцене. Красивым, но, к сожалению, неровным голосом обладает молодая А. Фатькина (особенно резок он на верхних нотах). Жаль, что ее в целом интересная трактовка партии Аксиньи порой выглядит несколько утрированной. Досадно и то, что такой безусловно способный певец, как О. Кленов, не добился необходимой сценической раскованности в ответственной роли большевика Павла. Явно недоработана эпизодическая роль Господина в очках у И. Джафарова. Откровенно детонирует голос у А. Талмазова (Инженер).

А вот Виринея А. Андриевич по-прежнему приковывает к себе внимание зрителей. Исполнительница яркого лирического дарования, она появилась в театре как раз в период работы над оперой. Актриса показывает самый процесс идейного созревания, повзросления своей героини и делает это не навязчиво, убеждая слушателя внутренней логикой развития ее характера, в котором внешняя сдержанность сочетается с большим внутренним темпераментом. Образ, найденный Андриевич, создает на сцене то равновесие между массовым и индивидуальным, общечеловеческим и глубоко лиричным, ту гармонию, которая характерна в прочтении народных драм именно станиславцами. Успех исполнительницы центральной роли во многом определяет успех всего спектакля.

*

Неизменная табличка «На сегодня все билеты проданы» появляется в дни, когда идет «Обручение в монастыре» («Дуэнья») С. Прокофьева — спектакль, сохраняющийся в репертуаре свыше десяти лет. Правда, в прошлом сезоне постановка была капитально реставрирована, но основа осталась все той же — такой, какой создал ее П. Златогоров в 1959 году.

Представление «Дуэньи» — поистине праздник в театре, С первой и до последней ноты оперы в зал со сцены непрерывно движутся «биотоки», рождающие у артистов и зрителей то редкое настроение «сотворчества», какое способно вызвать лишь подлинное искусство.

Поистине неповторимы Монах Л. Елисеева и дон Хером Н. Коршунова. Блестяще виртуозен Э. Булавин в роли Мендозы. Они комичны ровно настолько, насколько это необходимо для того, чтобы не произошло в опере излишнего выпячивания чисто комедийного начала (а этого опасался сам Прокофьев), чтобы не превратилась она в буффонаду. Нет, юмор спектакля тонок, по-настоящему весел и, более того, социально заострен.

Тонкие, до изысканности, краски, так удачно воплощенные в декорациях (художник А. Лушин) и в движениях танцев (их поставил В. Бурмейстер), присутствуют в партиях Клары (Н. Исакова), Антонио (Н. Гуторович). Органично вписался в ансамбль «Дуэньи» недавно пришедший в театр В. Свистов (дон Карлос). А это еще раз подтверждает мысль о том, что интересный и верный режиссерский замысел значительно облегчает проблему вводов.

Но самые яркие удачи спектакля, и одновременно пример преемственности поколений в коллективе, — это Дуэнья Т. Янко и Луиза Г. Писаренко. Обеим исполнительницам присуща великолепная вокальная культура и свобода сценического поведения. Особенно запоминается начало второй картины: сцена Дуэньи с Луизой отмечена гармонией лирики и комизма, тонким изяществом. Полная актерская отдача сочетается с самоконтролем, с отличным вкусом.

«Дуэнья» — спектакль живой, свежий, сегодняшний и продолжающий лучшие традиции коллектива, основная среди которых — верность авторскому замыслу. В данном случае — это бережное сохранение прокофьевской идейно-смысловой концепции и внимательное отношение к характерной прокофьевской интонации. Тем печальнее, что последняя зачастую исчезает в оркестре. И хотя дирижер К. Абдуллаев точно следует «внешнему» тексту оперы и тактично аккомпанирует певцам, оркестр как индивидуальность, как один из важнейших компонентов целого раскрыт не всюду в равной мере. Например, в полной тончайшего юмора сцене, где дон Хером самозабвенно музицирует с двумя друзьями, дирижер предлагает такой темп, что детали как бы «смываются», «утопают» в мерной квадратности... И здесь просчет особенно досаден, если мы вспомним, как Прокофьев относился к этой сцене, придуманной им самим, как любовно выписывал «говорящие паузы» и чередования solo, подчеркивая ритмические и тембровые «углы», если вспомним, как детально и всесторонне обдумывалась каждая авторская ремарка...

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Иллюстрация

Сцена из оперы «Виринея» С. Слонимского

*

Содержание