Письма из городов

ГОРЬКИЙ

Четвертый Горьковский фестиваль современной музыки, проходивший с 26 июля по 3 августа, был посвящен 100-летию со дня рождения В. И. Ленина. В честь этого знаменательного события традиционный музыкальный праздник горьковчан стал показом искусства стран социалистического лагеря — того искусства, которое родилось под знаменем ленинизма. Слушатели познакомились с творчеством композиторов Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, Румынии, Советского Союза, Чехословакии и Югославии. Восемь концертов (девятый — заключительный), и каждый — как путешествие в одну из братских стран.

Прежде, чем начать разговор о концертах этого года, хочу отметить одну общую особенность горьковских празднеств. Мы часто говорим о мастерстве композитора или исполнителя, но почему-то забываем о слушательском мастерстве. А оно существует и, как любое мастерство, должно постоянно шлифоваться. Горьковские фестивали не только раскрывают перед слушателем новые страницы в музыке, но обогащают его способность отличать подлинно талантливые произведения от посредственных, давая возможность сравнить большое число однородных сочинений.

Но вернемся к четвертому фестивалю.

Разумеется, «поднять» столь сложную программу только местными силами было невозможно. Поэтому в Горький съехались музыканты из других городов, в частности Свердловский симфонический оркестр, многие наши солисты.

Разобраться в «лавине» прозвучавших произведений, понять их место в историческом развитии каждой из представленных стран — дело не простое даже для опытного музыканта. Тем большим успехом пользовались пояснения лектора Саратовской филармонии Т. Школьниковой.

Надо сразу сказать, что состав программ был несколько однообразным по жанрам: преобладали концерты и сюиты. С одной стороны, хорошо, что слушатели имели возможность сравнить произведения, написанные не только в одну эпоху, но и в одном жанре. Это помогает им яснее понять особенности разных национальных культур. С другой стороны, сколько-нибудь полного представления об этих культурах посетители концертов, конечно, не получили.

Думается, что известное однообразие программ было вызвано и трудностями с приобретением необходимых нот¹.

Надо указать и на недостаточно широкую рекламу концертов, а также на то, что они начинались очень поздно. Таким образом, жители больших окраинных районов — Сормовского и Автозаводского — лишились возможности слушать музыку.

Выступления в основном проходили, как обычно, на эстраде Волжского откоса (при плохой погоде их переносили в Кремлевский концертный зал). Конечно, это давало возможность привлечь к фестивалю много слушателей, в частности тех, кто мало искушен в музыке. Вместе с тем добиться полноценного звучания произведений было очень трудно. Мощные гудки пароходов и веселые голоса гуляющих непринужденно вплетались в музыкальную ткань. И если скрипка в руках В. Жука пела вопреки всем акустическим помехам, то это лишний раз подтверждает его талант, но не оправдывает условий, в которых приходилось играть артистам. Главное же — страдала музыка. Видимо, следует подумать о том, чтобы большая часть фестивальных программ звучала в Кремлевском концертном зале, где акустика удовлетворяет самым высоким требованиям.

Первый концерт был посвящен творчеству болгарских композиторов. В программу вошли две сюиты — «Молодежно-танцевальная» П. Хаджиева и «Бай Ганю» В. Стоянова. Второе сочинение отличается значительным своеобразием. Сюжет его перекликается с «Американцем в Париже» Гершвина: болгарский крестьянин отправляется путешествовать в «легкомысленную» Вену. Автор остроумно использовал здесь сопоставление болгарских и австрийских национальных мотивов.

_________

¹ Следует заметить, что составление фестивальных программ — дело вообще чрезвычайно трудное. У нас мало информационных музыкальных центров, и дирижерам составить программу бывает иной раз сложнее, чем ее исполнить.

Концерт для скрипки с оркестром П. Владигерова уже известен нашему слушателю. Написанный в 1921 году под большим влиянием импрессионистской манеры письма, но в романтическом плане, концерт производит яркое впечатление, однако представляет большую трудность для исполнителя. Ясная его трехчастность сочетается с фрагментарностью в изложении музыкального материала; сказываются импрессионистские влияния. Солист В. Жук сумел преодолеть это противоречие, выявив общую линию развития мысли и в то же время сохранив индивидуальную неповторимость музыки.

Интересен и Виолончельный концерт Л. Пипкова. Солистка Рижской филармонии Э. Тестелец убедительно воплотила динамичный образ главной темы и мужественную лирику побочной, подчеркнула гротескную жесткость второй части и былинность третьей. Хорошо звучал Горьковский оркестр под управлением И. Гусмана.

Второй вечер, прошедший с участием Свердловского симфонического коллектива под управлением М. Павермана, открылся Сюитой венгерских народных танцев Л. Вайнера. Обращаясь к фольклорному материалу, композитор продолжает традиции Брамса, однако в гармонии, в инструментовке чувствуются также влияния французских импрессионистов. Оркестр отлично исполнил сюиту. В искусстве Павермана привлекают масштабность, высокая культура, позволяющие добиться цельности и выпуклости образов.

Замечательно прозвучал у И. Бочковой широко известный Первый скрипичный концерт Б. Бартока. Непосредственность и чуткость в передаче лирических и гротескных образов принесли артистке заслуженный успех.

В интерпретации столь же знакомых «Танцев из Галанты» и в «Чардаше» из оперы «Хари Янош» 3. Кодая хотелось бы большей страстности, внутренней эмоциональной напряженности. Возможно, что для этого достаточно было бы подчеркнуть характерную для венгерской народной музыки синкопированность и ритмическую остроту.

Очень понравилась слушателям сюита из оперы «Новое платье короля» Д. Ранки, где оркестр проявил свои лучшие качества: игра тембров, ритмическая отточенность и техническая виртуозность ансамбля как нельзя лучше соответствовали «прокофьевскому» остроумию, озорству и пышной буффонной театральности этой талантливой музыки.

В исполненных на следующем концерте сочинениях немецких авторов ярко выступила тенденция к отражению острых драматических проблем. Так, Скрипичный концерт Г. Розенфельда посвящен трагедии Бухенвальда. Отсюда — доходящая до взвинченности экспрессивность музыки, сложность ее выразительных средств. В целом концерт был исполнен хорошо, если не считать недостаточной слаженности ансамбля между скрипачом, солистом Иркутской филармонии Л. Мессманом, и оркестром (на сей раз горьковским, под управлением В. Барсова).

Менее интересным показался Фортепианный концерт 3. Курца, сыгранный Еленой Соколовой, может быть, чуть тяжеловато, но достаточно технично и темпераментно.

Из двух увертюр внимание привлекло сочинение Ф. Гайслера, представляющее собой остроумную и эффектную пародию на «Севильского цирюльника» Россини. Увертюра рассчитана на тех, кто хорошо знает музыку великого итальянца. Может быть, поэтому в зале откровенно и с удовольствием смеялись... музыканты.

«Радостная увертюра» Г. Кохана — непритязательное сочинение эстрадного плана. С удовольствием и озорно была сыграна часть из сюиты «Дрезденская галерея» О. Герстера, забавная, со «смешными» мелодическими оборотами.

Сильное впечатление оставил концерт польской музыки (здесь вновь выступили свердловчане).

Увертюра А. Шаловского дала музыкантам возможность показать свое техническое мастерство и темперамент. Правда, воссозданию партитуры во многом мешала акустика открытой эстрады: инструменты звучали изолированно, не сливаясь.

Концерт для струнного оркестра Г. Бацевич — это как бы музыка современного Генделя, яркая и красивая особенно в третьей части.

В иную атмосферу погрузила слушателей «Маленькая сюита» В. Лютославского. Оркестр здесь показал свое владение разнообразными тембрами — от изысканных до плотных и певучих, без которых невозможно было бы хорошо исполнить это очаровательное произведение.

Кульминацией программы стал Первый скрипичный концерт К. Шимановского, сыгранный А. Марковым. Последний, может быть, несколько необычно подчеркнул заложенное в музыке чувственное начало. В результате его трактовка принесла с собой краски, не слышанные еще в других исполнениях. Следует добавить, что и оркестр играл на сей раз наиболее удачно.

В концерте румынской музыки одним из самых ярких моментов было исполнение киевским пианистом Г. Гельфгатом Фортепианного концерта П. Константинеску. В трактовке артиста это сочинение приобрело эпическую мощь в первой части, «рахманиновскую» лиричность во второй, импульсивность и ритмическую живость в финале. Хотелось бы только пожелать, чтобы Горьковский оркестр более тонко «улавливал» творческие намерения солиста. Продолжительными аплодисментами были награждены тот же оркестр и дирижер Э. Гульбис за исполнение Первой румынской рапсодии Дж. Энеску.

Сюита «Народный праздник» С. Дрэгоя была сыграна довольно вяло. Этнографическое сочинение привлекло внимание только своеобразием состава оркестра, характерного одновременно для народного румынского и для старинного салонного ансамблей.

Слушатели познакомились также с Концертом для оркестра А. Виеру и Тремя румынскими танцами Т. Рогальского, особенно понравился второй — с его необычными тембрами, словно навевающими картины вечерней тишины.

Программа советского концерта включала широко известные сочинения: музыку Д. Шостаковича к фильму «Гамлет», Первый фортепианный концерт С. Прокофьева, Первую симфонию Т. Хренникова, «Маленький триптих» Г. Свиридова, монолог Варвары из оперы «Не только любовь» Р. Щедрина, «Уральскую сюиту» А. Фридлендера.

Исполнительский уровень концерта был очень высок. Оркестр Свердловской филармонии и дирижер А. Фридленлер прекрасно показали себя, осо-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Письма из городов

Содержание