«Драгоценная театральная шкатулка»

Неподалеку от Павелецкого вокзала, в окружении новых домов расположен старинный особняк с островерхой башней, сводчатыми окнами, украшенной чугунной вязью оградой. Особняк этот хорошо известен не одному поколению актеров, режиссеров, композиторов, художников и любителей искусств.

75 лет здесь находится Театральный музей, основанный Алексеем Александровичем Бахрушиным и носящий его имя. Купец по происхождению, театрал по призванию, одаренный, музыкально образованный человек, он еще юношей исполнял ответственные партии в оперных любительских спектаклях, был организатором первого в Москве Народного театра, активным членом Русского театрального общества. Смолоду Бахрушин начал коллекционировать предметы театрального обихода, разыскивая их у букинистов, на складах антикваров, у друзей-артистов. В короткий срок ему удалось создать интересную коллекцию, наглядно представлявшую историю русского театра. 29 октября 1894 года Бахрушин впервые выставил ее для обозрения всех желающих. Этот день и стал официальной датой открытия музея.

...В начале экспозиции привлекают внимание небольшие рисунки, изображающие нарядных мужчин и женщин, мастерски исполненные на холсте. Сейчас, после реставрации, они выглядят импозантно. А когда Бахрушин разыскал их на Сухаревской толкучке, они представляли собой 22 грязных блеклых холста. Только много позднее установили, что это эскизы костюмов к опере А. Гретри «Самнитские браки», выполненные по заказу графа Н. Шереметева художником Grand Орérа Марианной Кирцингер. В одном из таких костюмов выступала на сцене крепостного театра замечательная русская певица Параша Жемчугова. Эскизы М. Кирцингер — первые экспонаты, приобретенные Бахрушиным. Год от года число их росло. Уже до революции коллекция Бахрушина стала поистине уникальным собранием.

С первых дней существования музея Алексей Александрович мечтал передать его народу. В 1909 году он писал в Академию наук: «...я не считаю возможным оставлять свой музей в единоличном пользовании и нахожу, что он должен составлять государственное достояние». Но Академия наук не торопилась принимать дар: передача ей музея состоялась лишь через четыре года.

Полностью мечта Бахрушина сбылась только после революции. 1 февраля 1919 года музей перешел в ведение Народного комиссара по просвещению, и тогда коллекция стала действительно широкодоступной. В стенах музея началась систематическая научно-исследовательская и просветительская работа. Ее возглавлял сам Алексей Александрович вплоть до своей смерти (1929).

За годы Советской власти фонды музея возросли в восемь — десять раз и насчитывают сегодня свыше 600 тысяч экспонатов.

Первые залы живо напоминают о народных истоках отечественного театра: зарисовки, скульптуры, изображающие скоморохов и русских мейстерзингеров — «калик перехожих», «мутивших» народ песнями о Болотникове, Разине, Пугачеве; кукольный театр непобедимого пересмешника Петрушки и редкий экземпляр особого переносного театра с двумя сценами — «вертепа».

Обширен отдел крепостного театра: портреты знаменитой певицы А. Боруновой, прославившей Юсуповский театр, танцовщицы Т. Шлыковой-Гранатовой, чудесный портрет П. Жемчуговой-Козалевой, выполненный крепостным художником Н. Аргуновым; стенды, посвященные «комической опере», начиная со знаменитой «Анюты» Е. Фомина.

Материалы по истории русской оперы рассказывают, как крепли реалистические тенденции нашего музыкального театра. Широко развернута экспозиция, посвященная Чайковскому. Два зала целиком отданы Ф. Шаляпину, и это один из самых ценных разделов в музее. Экспонатов, связанных с именем великого русского певца, очень много — около шести тысяч. Среди них его письма, фотографии в ролях Годунова, Сусанина, Грозного, Мефистофеля, Демона, театральные костюмы, парики, гримы. Посреди зала — рояль розового дерева с художественной инкрустацией: на этом, принадлежавшем С. Мамонтову инструменте не раз играл Федор Иванович. Особый интерес представляют собственноручные рисунки артиста, его скульптурный автопортрет, переписанные рукой Шаляпина ноты народных песен, произведений А. Даргомыжского, М. Мусоргского с рабочими пометками, привлекающими пристальное внимание исполнителей и музыковедов.

Известно, как сильно тосковал Шаляпин по родине. От работников музея услышала я рассказ о том, с какой неистовой жадностью рассматривал он советский павильон на Всемирной выставке в Париже 1936 года, как долго стоял перед макетом декораций «Тихого Дона» И. Дзержинского, упрашивая нашего экскурсовода напеть хоть что-нибудь из незнакомой ему оперы. И когда смущенный экскурсовод запел «От края и до края». Шаляпин сосредоточенно слушал, словно бы запоминая, а потом укрылся за стенд, пряча слезы... В музее есть фотографии его последнего концерта. Умирая, артист завещал переслать все его театральные вещи в Россию. Родственники певца прислали в дар Бахрушинскому музею много материалов. Там был подаренный артисту художником С. Сорокиным альбом, и в нем два великолепных изображения Анны Павловой. Прислано много пластинок с редчайшими записями, в том числе и «золотые диски» — традиционные дары фирм за пластинки, превысившие миллионный тираж. Есть и такие пластинки, на которых Шаляпиным собственноручно написано: «плохо!», «дрянь!», что взыскательный мастер относил не только к качеству записей, но и к своему исполнению...

Все богатства музея трудно даже перечислить. Вот, к примеру, коллекция балетных туфель, принадлежавших нескольким поколениям балерин. Это не только дорогие реликвии, но и свидетельства больших перемен в хореографии: от мягкой туфельки М. Тальони к туфлям Анны Павловой с упругим пробковым носком, к стальному носку в балетных туфлях Г. Улановой. Несомненный интерес представляют записки, рисунки, сценарии, раскрывающие развитие русской советской хореографии — от М. Петипа и Л. Иванова к

А. Горскому, А. Вагановой, Л. Лавровскому, Р. Захарову, А. Мессереру, Ю. Григоровичу.

Большой интерес представляют разделы, показывающие русский театр в преддверии Октября, первых лет революции, эпохи утверждения социалистического реализма. Монографические стенды посвящены К. Станиславскому, Вл. Немировичу-Данченко, В. Мейерхольду, Е. Вахтангову, А. Таирову. В музее запечатлены их лучшие постановки, свидетельствующие о том, как революция вдохнула новую жизнь в древнее искусство театра, как зарождалась связь с новым зрителем. В витрине листок нотной бумаги со строкой «Карманьолы», переписанной Б. Асафьевым для балета «Пламя Парижа». Рядом с фотографией ханского дворца в Бахчисарае — рабочая тетрадь композитора: к каждой музыкальной теме Асафьев находил эпиграф из пушкинских стихов.

Нельзя без волнения пройти мимо узкого, похожего на траншею зала с потемневшими, будто бревенчатыми стенами. На них — фотодокументы выступлений концертных бригад и театральных коллективов в действующей армии. О маршрутах поездок свидетельствует большая карта боев Великой Отечественной войны, испещренная сотнями красных точек, — это пункты, где выступали артисты.

Заключительные залы рассказывают о сегодняшнем дне театров — и ветеранов, и родившихся после Октября, как, например, Туркменский театр оперы и балета имени Махтумкули или совсем юный Самаркандский музыкальный.

С каждым годом обогащаются фонды музея.

— Только за последние год-два, — говорит директор музея Галина Ивановна Баранова, — к нам поступило много весьма интересных материалов. Хочется выделить подробнейшие дневники бывшего директора императорских театров Владимира Аркадьевича Теляковского, начатые им на рубеже XX века, где он немало страниц уделил Большому и Мариинскому театрам. В дневниках около 60 тетрадей, последние из них приобретены нами совсем недавно. Любопытны также дневники режиссера ГАБТа А. Кондратьева. Архив одного из видных оперных режиссеров А. Санина, соратника Станиславского и Мейерхольда, работавшего в музыкальных театрах Москвы и Петрограда, позволяет заглянуть в его творческую «кухню»: тут содержатся монтировки спектаклей и режиссерские планы. Среди последних поступлений архив Николая Дмитриевича Волкова — крупнейшего знатока театра, автора либретто асафьевских балетов. Здесь, в частности, обширнейшая переписка Волкова с Асафьевым и другими выдающимися художниками. Недавно поступил в музей архив Н. Печковского, многие страницы его посвящены работе над ролями; приобрели мы и записки артиста Музыкального театра имени К. Станиславского А. Динера — своеобразную летопись театра.

Галина Ивановна рассказывает, сколько труда приложили работники музея, пока разыскали более десятка юношеских писем С. Прокофьева — писем, полных юмора, остроумия, меткой наблюдательности. Свыше пятисот ценных писем поступило от сына основателя музея Юрия Алексеевича Бахрушина. Среди них переписка со Станислав-

Раздел, посвященный Шаляпину

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

«Драгоценная театральная шкатулка»

Раздел, посвященный Шаляпину

Содержание