Выпуск № 1 (350) | 1968 - страница 15

Р. Леденев

Я думаю, что М. А. Гринберг напрасно «защищался», говоря, что в Неделю нельзя было включить необходимое количество произведений, которые дали бы возможность проследить развитие советской музыки за 50 лет. Он как бы извинялся. Но ведь совершенно ясно, что извинения не нужны, что никакая Неделя не может дать полного представления о музыке за 50 лет. Вместе с тем я думаю, что, насколько это в принципе возможно, программы наших концертов были достаточно представительными.

Я не мог побывать на всех концертах, но каждый день куда-то ходил, и каждый день находил что-то для себя интересное.

Мне кажется, главное не в том, чтобы здесь собраться и обменяться мнениями, а потом в журнале дать краткий обзор наших выступлений и какие-то выводы. По-моему, журнал не должен быть просто информатором музыкальных событий. Ведь это наш единственный серьезный профессиональный печатный орган, который должен и воевать, должен пробивать дорогу музыке, в чем она еще очень и очень нуждается.

Я похвалил организацию Недели, но я не могу похвалить всю деятельность филармонии в этом отношении. Здесь журнал мог бы стать защитником ряда композиторов, которые у нас никак не могут попасть на эстраду.

Вот, например, в Ленинграде я случайно встретил на улице А. Караманова. Он сейчас живет в Симферополе. Работает в самодеятельности. А это автор огромного количества сочинений, в том числе ярких сочинений. Я слышал уже его Четвертую симфонию, которая длится два с половиной часа. Он сыграл несколько частей «Stabat Mater», у него масса камерных пьес. Где все это играется? И вообще сколько можно насчитать произведений Караманова, которые звучали с эстрады? Два-три... В результате человек дошел до такой степени отрешенности, что его даже не интересует, будет ли что-нибудь исполняться. Вместе с тем он сочиняет не для себя — для людей.

Или, допустим, Э. Денисов. По-моему, филармония объявила ему «холодную войну», потому что отказывает в эстраде всем коллективам, которые хотят играть его сочинения (даже написанные давно).

А ведь сочинения наших композиторов, которые исполняются где-то за границей, могли бы служить делу пропаганды советского искусства. Например, часто играется за рубежом «Солнце инков», тема которого — борьба за мир. Во многих странах к сочинению относятся с уважением, и все это можно обратить на пользу советской музыке. Мы же ставим композиторов в странное положение — здесь их не исполняют, а там исполняют, как будто именно там их место. Нормально ли это? Пора бы уже серьезно посоветоваться и с нашей публикой, пора дать ей возможность это послушать и узнать ее мнение в ответ, потому что никакой «круглый стол», сколько бы мы ни разговаривали, не может решить и не имеет права решать за миллионы слушателей, для которых, кстати сказать, эта музыка и пишется.

Мне кажется, нужно вести принципиальные разговоры на данную тему и именно с журнальной трибуны, потому что другие трибуны пока не справляются с этим делом. Помню, например, одно заседание Правления Московского союза, где обсуждалась программа очередного пленума. Хотели представить новые сочинения. Что из этого вышло? Попросили секции подать заявки. Секции дали. Обсудили на Правлении, подтвердили. Затем появились программы, где ряд сочинений был изъят... как ни странно, от имени тех же секций!

Я хотел бы спросить: будет ли журнал поднимать голос в защиту таких сочинений?..

Почти все, что было здесь сказано, абсолютно справедливо, с моей точки зрения. Совершенно закономерный интерес привлекает к себе в последнее время Б. Чайковский. И я думаю, что его расцвет в последние годы — яркое доказательство того, насколько необходимо композитору звучать. Широко исполнялся и был по достоинству оценен Виолончельный концерт, и тогда Б. Чайковский начал писать быстрее и больше, его талант дал какие-то новые ростки.

Первое, что на меня действует в новом сочинении Б. Чайковского, Второй симфонии, — это масштабы, от которых мы начинаем понемногу отвыкать. Большие, многоплановые, продолжительные по времени композиции мы сейчас редко слышим. Говорят, что это требование века. Но вот появилось сочинение, опровергающее это утверждение. Оно длится 55 минут и прекрасно слушается от начала до конца. Виолончельный концерт, длящийся 45 минут, тоже прекрасно слушается. Прелестное сочинение также Симфония для камерного оркестра.

Знаю я «Виринею». С. Баласанян прав: эта опера — среди тех очень немногих, которые по-настоящему волнуют. Все время слышишь пение. У нас есть множество опер, где не слышишь пения не потому, что на сцене не поют, а из-за невыразительности музыки.

Я с большим удовольствием познакомился с Симфонией Ан. Александрова. Он меня удивил не тем, что остался верным своему языку (было бы как раз странно, если бы на пороге 80-летия ему захотелось писать другим языком), но

тем, что сочинение написано, несмотря на возраст, рукой очень твердой. И так же, как и многие его другие сочинения, оно трогает своею романтической приподнятостью и непосредственностью.

Из пьес, о которых здесь не было речи, я хочу упомянуть услышанную по радио вторую картину из балета М. Кажлаева «Горянка». По-моему, это очень темпераментная музыка, прекрасно звучащая в оркестре.

Концерт А. Эшпая я знаю по Ленинградскому пленуму. Могу только присоединиться к тому, что сказал о нем Сергей Артемьевич, — это новая ступень в творчестве автора. Мне концерт очень понравился.

«Курские песни» Г. Свиридова — вещь уже не новая, и вместе с тем внимаешь ей с неослабевающим интересом. Сделано это от всей души. Отличные песни отлично были спеты Государственной хоровой капеллой. А. Юрлов вообще делает очень много для советской музыки, и в этом с ним, пожалуй, никто не может соревноваться.

О Втором фортепианном концерте Р. Щедрина. В Ленинграде он исполнялся вместе с сюитой из оперы «Не только любовь...». Там есть очень симпатичные номера, в этой сюите. Там Щедрин такой, к которому мы уже привыкли. Сегодня кто-то с сожалением сказал, что он нынче начинает утрачивать свое национальное лицо. Да, в опере Щедрин очень национален, очень приятен. И вместе с тем я должен сказать, что то, что он делает во Второй симфонии и в новом концерте, — именно то, что он делает, а не как он делает, — очень полезно для него и вызывает к нему уважение. Ведь композитор мог бы вполне успокоиться, заработав себе прочную репутацию мастера национального письма, и спокойно разрабатывать этот «участок» дальше. Но вместо такой спокойной творческой жизни Щедрин ринулся в неизведанную для себя область. Но в концерте, мне кажется, эта новизна не очень органична.

Я чувствую здесь хорошую сделанность, большое мастерство, все хорошо задумано. Слушал, и мне было интересно. Но вместе с тем художественного удовольствия от этого концерта я не получил. Сухой материал, ровный ритм в этюдном стиле; даже джазовые кусочки, придуманные очень здорово, автор сумел засушить. Может быть, я, как и многие, привык к определенному представлению о композиторе, я не могу сразу перестроиться. Во всяком случае, ясно одно: Щедрин — человек несомненно талантливый — делает вещи для себя небесполезные, и очень хорошо, что ему никто не мешает, что его поддерживают и исполняют.

Я возвращаюсь к своей прежней мысли: жаль, что далеко не все пользуются такой поддержкой, что мы не увидели в программах Недели целого ряда произведений. Сегодня здесь, в Союзе, я услышал половину квартета А. Шнитке в превосходнейшем исполнении бородинцев. В Югославии было исполнено четырнадцать наших сочинений, и это произвело фурор. Квартет был показан и в Польше, и поляки были поражены, потому что они совершенно не знают нашей музыки. Я помню, Денисов прочел кусочек письма к нему Песталоцци ¹, где было написано, что за границей многие почти ничего не знают о советской музыке за последние двадцать лет. Так плохо мы пропагандируем наше искусство!

К сожалению, я не слышал на эстраде Виолончельную сонату К. Хачатуряна, но автор играл ее на рояле, и у меня были ноты. Это сочинение, с моей точки зрения, очень яркое.

О Скрипичном концерте Б. Тищенко так много уже говорили, что добавить почти нечего. Разве только то, что это удивительно красивая музыка. В ней прекрасно уживается подчеркнутая монотональность с различными новациями. Очень хотелось бы услышать Виолончельный концерт этого автора.

С. Баласанян

Когда я говорил, что многие сочинения еще ждут эстрады, то я обращался не только к Моисею Абрамовичу Гринбергу. Мы хотим перед Министерством культуры РСФСР поставить вопрос, чтобы нам помогли расширить географию исполнения советской музыки. У нас почему-то всё стремятся сыграть в Москве, в то время как имеются прекрасные оркестры в Горьком, Куйбышеве, Ростове, Воронеже, Новосибирске и других городах. Исполнение на периферии, кстати говоря, помогло бы и в отборе наиболее ярких пьес для пропаганды в Москве и Ленинграде. Нельзя все валить на столичную филармонию. Не случайно в ее адрес уже раздаются нарекания, что классика исчезла из программ. Вспомним, что в 30-е годы в Большом зале консерватории выступали мировые дирижеры с бетховенскими циклами, с Бахом, Моцартом, Шубертом, Малером, Брамсом и т. д. Об этом тоже нельзя забывать!

Несколько слов о проблеме, которой коснулся Роман Семенович. Мы на Секретариате слушали два сочинения А. Шнитке: Второй скрипичный концерт, который нам мало понравился, и Струнный квартет. Это, я бы сказал, скорее всего любопытный и экспериментальный, чем ценный опус. Во всяком случае, как нам кажется, это не то произведение, которое нужно было пока-

_________

¹ Луиджи Песталоцци — итальянский музыкальный критик, журналист.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Р. Леденев

Содержание