опусы (Сонатина, Вариации на темы белорусских песен), а также различные детские пьесы. В последних есть наблюдательно схваченные черты детского характера (как сосредоточенно-серьезна и в чем-то забавна тема «Упрямого мальчика», как весело, сначала повторяя, а затем перебивая друг друга, беседуют «Две подружки»!). А Сонатина соль минор вся окрашена мягким лиризмом. Ритмически упругая, оживленная музыка ее первой части — кружение в стремительном жизнерадостном хороводе. Ласковой напевностью, интонациями приветливого славянского говора насыщена вторая часть, с ее свободой ритмического дыхания, с журчащими подголосками, оплетающими песенную тему. Завершает Сонатину вихревая пляска-финал, где в средний эпизод введена мелодия подлинной белорусской народной песни. Спору нет, драматургическое решение цикла и сам характер образности не новы. Но звучит все это очень естественно, гармонично и — хочется сказать — приветливо. Нельзя не упомянуть и о пианистических достоинствах молодежных пьес Тырманд: они написаны удобно и разнообразно, не без воздействия приемов детской музыки Д. Кабалевского. И понятно, что эти пьесы постоянно входят в учебный репертуар.

Недавно сочиненная четырехчастная Фортепианная сюита свидетельствует о наметившихся новых чертах в творчестве Тырманд. Обостряется его образная сфера — теперь здесь появляются элементы иронии и гротеска, настроения зыбкие и сумрачные; обостряется и его музыкальный язык, ставший более диссонантным. Насколько устойчивой окажется эта тенденция, трудно сказать.

Сейчас композитор работает над серией сольных вокальных пьес. «Это будут монологи на слова поэта, которого я очень люблю, — Максима Танка, — говорит она. — Эти стихи очень близки мне... Когда человек прожил, как я, полвека, время оглянуться на пройденное, начать подводить жизненные итоги...»

Музыка Эди Тырманд привлекает цельностью характеров, душевным теплом, здоровым, жизнерадостным юмором, умением передать «свежесть слов и чувства простоту», даром служить живой речью, идущей к сердцу слушателя.

Н. Янов-Яновская

Жанр набирает силу

Словно вопреки всем волнениям и тревогам, которые неожиданно принесла ташкентцам прошлая весна, творческая жизнь республики продолжает бить ключом. С уверенностью можно сказать, что по числу симфонических премьер минувший год оказался на редкость насыщенным.

Среди новинок, исполненных симфоническим оркестром Узбекской филармонии (дирижеры — З. Хакназаров и А. Малкеев), оказалось немало по-настоящему интересных сочинений.

Такова, например, вторая симфония Б. Зейдмана «Песни борьбы». По замыслу автора, посвятившего сочинение 50-летию Великого Октября, она призвана воспроизвести атмосферу бурных революционных лет. В этом ключ к пониманию особенностей приемов развития, характера образов, тематизма, несколько стилизованного под песни 20-х годов. Четырехчастный цикл знаменует собой различные этапы борьбы, логически связанные между собой: «В огне», «Тачанка», «Памяти ушедших», «Свет Октября». Важно, что конкретные приметы времени (через песенный тематизм) сочетаются здесь со стремлением к обобщению. Примечательна в этом отношении вторая часть — «Тачанка». Несколько стремительно развивающихся вариаций на тему остинато вызывают почти физическое ощущение приближающейся, а затем удаляющейся скачки коней. И в то же время в сознании слушателей возникает образ, едва ли не символического значения. Оригинальна трактовка третьей, медленной части. Тема обращения к погибшим решена здесь в плане проникновенного лирического высказывания.

В симфонии не все получилось одинаково удачным: недостаточно четко расставлены смысловые акценты в первой части, не совсем ясна и целеустремленна разработка. Но цельность, стройность цикла, взаимообусловленность содержания и выразительных средств во многом искупают эти недостатки.

Примечательно, что подавляющее большинство произведений, прозвучавших в симфонических концертах прошлого года, принадлежит молодым авторам. Хочется выделить прежде всего Третью симфонию Л. Клиничева, одаренного, вдумчивого музыканта, в творчестве которого ощущаются и знание современной музыкальной литературы, и настойчивые поиски собственных путей. Эмоционально-образная сфера симфонии связана с драматическими событиями недалекого прошлого. Первая часть, медленная, навеяна образами революции, вторая, стремительная, написанная в традициях «зловещих» скерцо Д. Шостаковича, вызывает ассоциации с эпизодами фа-

шистского нашествия, третья — пассакалия «Памяти павших», четвертая — финал. Пожалуй, особенно содержательна первая часть — глубокое философское раздумье, заставляющее напряженно вслушиваться в неторопливо разворачивающуюся музыкальную мысль.

С двухчастной Третьей симфонией и Фугой выступил Т. Курбанов. Интересно наблюдать, как от сочинения к сочинению молодой автор, упорно стремясь овладеть приемами симфонического письма, обретает все большую свободу в обращении с материалом. Очень важно, что композитор наделен даром музыканта-драматурга: лучшие страницы его сочинений отличаются непрерывностью развития, в ходе которого происходит заметное внутреннее обогащение образной сферы.

Особенно интересно в Третьей симфонии Курбанова стремительное скерцо-финал. Ярко национальное по духу, по своим интонационно-ритмическим корням, оно сохраняет «нормы» традиционного симфонического скерцо. Композитору удается «влить» в отстоявшуюся классическую форму стихию узбекских танцевальных мелодий.

Примечательна Фуга. В основе ее — три темы (фуга тройная с раздельными экспозициями): патетическая, торжественная; лирически-напевная; подвижная, танцевальная. По своей интонационной природе эти темы близки макомам. Кстати, автор не впервые обращается к мелодическим ресурсам этого самобытного жанра национальной классики — в 1963 году им сделана симфоническая обработка одной из частей макома «Бузрук» — «Сарахбор бузрук». Яркая характеристичность тематизма, свобода трактовки полифонической формы, простота и открытость образно-эмоционального содержания приближают Фугу Курбанова к жанру поэмы. В то же время партитура свидетельствует о том, что интонационно-ритмические особенности узбекского мелоса (поступенность, заполнение скачков, синкопированность) создают благоприятнейшие условия для «произрастания» сложной полифонической ткани.

Особого внимания заслуживают недавно прозвучавшие две симфонии Р. Хамраева¹.

Музыка его интересна прежде всего тем, что в ней ощущается напряженный и зачастую плодотворный поиск органического синтеза принципов симфонического развития с коренными свойствами национального узбекского мелоса. Его Первая симфония² программна. По словам автора, она навеяна воспоминаниями о трагических судьбах первых узбекских актрис, павших жертвами мракобесия и невежества, думами о бесправной женской доле в дореволюционном Узбекистане¹.

Основная тема симфонии (своего рода лейтмотив) рисует нам образ узбекской девушки. Выразительная, мелодически яркая, она проходит, видоизменяясь, почти через весь цикл. Автор показывает различные этапы жизни героини, различные ее внутренние состояния. Сначала в небольшом вступлении возникает трогательный, женственно-хрупкий, печальный образ. Щемящие нотки в музыке вызывают предчувствие будущей трагедии. В первой части (Allegro) после напряженной драматической главной партии вновь, появляется лейттема (побочная партия) в спокойном, просветленном варианте. Обаятельность мелодии с подчеркнуто мягкими, напевными интонациями как бы олицетворяет собой светлую мечту, во имя которой ведется борьба. В следующей части (скерцо) получает продолжение драматическая линия. Широко используемые автором обороты песенно-танцевального узбекского мелоса приобретают героические, мужественные черты.

Сурова и скорбна музыка Andante. Здесь знакомая нам уже лейттема полна неизбывной печали. Особую роль играет траурно-остинатный ритмический фон, выдерживаемый на протяжении всей части. Финал возвращает нас в действенную, кипящую страстями сферу. В музыке господствуют стремительное движение, маршеобразные интонации. Резким контрастом звучит кода-некролог. Снимается мощное оркестровое tutti, и только струнные (div) с большой внутренней экспрессией ведут основную тему — тему узбекской девушки. Стройность формы, ясность мысли, во многом обусловленные монотематическими принципами развития, составляют несомненные достоинства произведения. Отметим особо важный момент — динамизм, большой внутренний темперамент, напор стремительных темпов — качества, выгодно отличающие Первую симфонию Хамраева от многих других узбекских симфонических произведений. Примечательно к тому же, что эти качества вырастают на подлинно национальной основе. Сказанное относится и к образному мышлению композитора в целом и — конкретно — к интонационному строю тем, к гармонии, гибко отражающей ладовое своеобразие узбекской музыки, к способам развития тематического материала, близким принципам национального формообразования (роль свободно-вариантного начала, обилие нисходящих ли-

_________

¹Как и Т. Курбанов, он окончил в январе сего года аспирантуру по классу Б. Зейдмана.

²Премьера состоялась в октябре прошлого года.

_________

¹ Симфония создавалась одновременно с оперой «Свет из мрака», удостоенной в 1966 году республиканской премии имени Хамзы. Вероятно, поэтому оба сочинения близки по теме: и там и здесь образы, связанные с прошлым Узбекистана, с ростом революционных настроений.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Янов-Яновская

Жанр набирает силу

Содержание