И здесь Светланов умеет установить нужные пропорции звучания в драматических моментах. У него слышно все.

С блеском исполнила труднейшую партию Земфиры Р. Бобринева. Эта умная и вдумчивая певица, обладающая красивого тембра голосом, неустанно совершенствует свое мастерство. В числе многих ее достоинств нельзя не отметить и безупречную дикцию, и осмысленную декламацию, чем певцы, увы, радуют не слишком часто (обычно можно говорить лишь только о дикции, да и то в лучшем случае как об удовлетворительной, не более!). За это же следует похвалить и В. Громадского, выразительно и благородно спевшего партию Старого цыгана. Взамен заболевшего Н. Гуторовича в партии Молодого цыгана весьма удачно выступил экстренно вызванный в Москву солист Одесского оперного театра П. Неваленный (кстати сказать, цыган по национальности).

Артур Эйзен в целом удачно воплотил образ Алеко. К сожалению, не в полную меру выразительности звучало у него слово (а ведь это — Пушкин!), что несколько снизило общее впечатление. Хорошо спела небольшую партию Старой цыганки Г. Арзамасова. Прекрасно звучал Московский государственный хор (художественный руководитель Вл. Соколов).

Во втором отделении вновь, как и всегда, пленила слушателей поэтичной, обаятельной игрой Б. Давидович в сольной партии Первого фортепианного концерта Рахманинова.

В заключение оркестр сыграл еще одно раннее произведение этого композитора — Каприччио на цыганские темы (ор. 12). Всю программу блестяще, на самом высоком уровне провел Государственный симфонический оркестр СССР.

Г. Юдин

ВЕЧЕР ФОРТЕПИАННЫХ ВАРИАЦИЙ

«Русские вариации XVIII—XX веков» — так некрупно было набрано в афише над программой концерта пианиста Д. Благого (7 марта, Малый зал консерватории). Этот ускользнувший, быть может, от внимания некоторых слушателей ключ к тематике вечера представляется очень важным, необычным для многих концертных программ. Оригинальна идея Благого — взгляд на некую жанровую ветвь русской музыки в исторической ретроспекции; программа — что обычно у Благого — еще одна встреча с не часто звучащими произведениями. (Стоит также вспомнить шумановские циклы пианиста, состоявшие в значительной части из малоиграемых сочинений, или исполнение в одном из концертов интереснейшего «Детского альбома» Г. Свиридова.)

Вариационный цикл — издавна распространенная форма музыкального выражения, дающая щедрые возможности пережить ряд различных состояний, а может быть, и щегольнуть, и удивить композиторской ловкостью и блеском творческой фантазии; форма очень естественна для русской музыки — естественна близостью принципам народного искусства в песне, в сказке, в тканном узоре.

Однако, не будь даже программа столь нестандартна, осталась бы встреча с Благим — пианистом высокого музыкального интеллекта, тонкого вкуса, точной стилистики, большой исполнительской свободы, своеобразной и выразительной интерпретации. Его игра сосредоточенна, лишена внешних эффектов, подчинена раскрытию замысла в строгой и чистой форме.

Таков артист сегодня, и если раньше эмоциональный порыв мог подчас заставить его выйти из берегов художественного самоконтроля, то теперь, в период зрелости, над ним властвует чувство меры, меры во всем — в ощущении пространственности композиции, распределении эмоциональных точек, динамической амплитуды, тембровой палитры…

Если можно провести вольную аналогию и разделить композиторов на два крыла — «поэтов» и «прозаиков», уговорившись, что это не противопоставление, что и то и другое — хорошо, что, скажем, Шуберт — мягкий «поэт-мечтатель», а Бетховен — мощный «прозаик» (предельно упрощаю лишь для пояснения мысли — всякий знает, что есть поэты-трибуны и прозаики-лирики), то в программе описываемого концерта большую часть сочинений, пожалуй, надо отнести к категории поэтических.

Разные эпохи, разные стили и индивидуальности, но именно поэтичность объединяет трогательно-наивные циклы И. Хандошкина («Российская песня с вариациями») и А. Жилина (Вариации на тему русской народной песни «Как на дубчике два голубчика»), Вариации на тему Моцарта Глинки и его же элегантные Вариации на шотландскую тему, Вариации А. Гурилева на тему трио «Не томи, родимый» из «Ивана Сусанина» Глинки и скромные и искренние Вариации на польскую тему Лядова — мастера тонкой звукописи.

В большой программе концерта — панорама эволюции

вариационного цикла от незатейливо простой формы в названных произведениях через F-dur’ные вариации Чайковского и «Простые вариации» Мясковского к монументальной сюите в Вариациях на тему Корелли Рахманинова. В последних прочерчена громадная фаза развития от суховато-«малонотной» графичной темы до блестящих образных трансформаций в строгом великолепии фортепианной фактуры.

Если в лирической части программы исполнение Д. Благого радовало легким, певучим колоритом, тонкостью звукового рисунка и непринужденностью «общения» с инструментом, то в Вариациях на тему Корелли, явившихся кульминацией вечера, вспоминалась властная рахманиновская рука.

Хотелось бы также отметить интересный эксперимент, проведенный Д. Благим в Вариациях на тему Моцарта Глинки. Дело в том, что сочинение это, написанное для фортепиано или арфы, существует в двух редакциях, отличающихся друг от друга, главным образом, фактурным рисунком. Буквальные повторения внутри вариаций — «колена» — Д. Благой упразднил, слив варианты обеих редакций. Обилие точных повторений воспринимается избалованным сегодняшним слушателем с легким раздражением, поэтому описанный эксперимент представляется не только любопытным, но и вполне возможным.

И еще одно. Приятной «вариацией» на тему вечера были сыгранные в одном из «бисов» Вариации на карело-финскую тему самого концертанта. Пойдя по стопам многих предшественников, Д. Благой также избрал «чужую» тему — нежно-красивую и колоритную — и изящно, вполне в духе материала, развил и разработал ее. Излишне говорить о большой пианистичности произведения.

О концерте — все. В заключение — следующее.

Сейчас пробудился большой интерес к отечественному художественному наследию (как и к старинному искусству вообще). Он крепнет. Из «запасников» извлечено немало шедевров, украсивших нашу музыкальную жизнь и обогативших представление современников о русской классике. К таким событиям можно отнести циклы концертов русской хоровой музыки XVI—XVIII веков, данных Республиканской академической Русской хоровой капеллой под руководством А. Юрлова, где звучали произведения М. Березовского, Д. Бортнянского, Н. Дилецкого и других; появление записи «Всенощной» Рахманинова — сочинения, кстати, по сути своей отнюдь не религиозного, так и просящегося в концерты. Серьезные музыканты выступают в роли художников-просветителей.

Вклад в это движение внес и Д. Благой. Хочу думать, что интересный концерт талантливого исполнителя ждет продолжения, что это — обещание цикла оригинальных, остающихся в памяти музыкальных вечеров.

Р. Леденев

В ЗАЛ ПРИШЛИ ДЕТИ

В прошедшем концертном сезоне, отличавшемся особой значительностью тематики, насыщенном яркими программами, выступлениями ведущих солистов, дирижеров, два утренника, о которых пойдет речь, возможно, покажутся предельно скромными по своему масштабу. Однако они приметны, ибо положили начало осуществлению полезной инициативы, проявленной детским отделом Москонцерта и Методическим кабинетом Главного управления культуры Исполкома Моссовета.

Перед нами проспект одиннадцатого абонемента Октябрьского зала Дома Союзов: камерные ансамбли Баха, Моцарта, Шуберта и Дебюсси, редко исполняемые камерные произведения Корелли и Вивальди и рядом — Увертюра на еврейские темы Прокофьева, соната для скрипки и фортепиано Бартока, сюита из «Истории солдата» Стравинского. Исполнители — лауреаты всесоюзных и международных конкурсов, солисты Государственного симфонического оркестра и ансамбля «Мадригал».

Такой интересный, со вкусом подобранный цикл привлечет внимание каждого любителя камерной музыки. Тем более приятно, что абонемент, рассчитанный на четыре концерта из произведений, не часто исполняемых и весьма серьезных, предназначен для детей. Впрочем, это и закономерно: опыт показывает, что дети часто с охотой и интересом слушают музыку, гораздо более сложную, чем та, которую мы им предлагаем. Организаторы цикла, правда, избегали включать в программу монументальные произведения. Возможно, этим вызван своего рода «пробел» в репертуаре: так, от Бетховена сразу делается скачок к Дебюсси, Прокофьеву, Стравинскому. В результате более чем столетний период — вся музыка романтиков — представляется одной частью Кларнетового концерта Вебера, Сонатиной

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Юдин

ВЕЧЕР ФОРТЕПИАННЫХ ВАРИАЦИЙ

Р. Леденев

В ЗАЛ ПРИШЛИ ДЕТИ

Содержание