на сцене о то время, когда Председатель Совета Министров ГДР Вилли Штоф произносил свою речь, прославлявшую Бетховена. Исполнение Девятой симфонии было вдохновенным, да и зрелище — впечатляющим.

В рамках Недели с 20 по 23 марта состоялся четырехдневный международный научный конгресс, заседания которого проводились в Народной палате Дворца Республики. В нем приняли участие представители всех социалистических стран Европы, а также ФРГ, Австрии, Швейцарии, Великобритании, США и Японии. Зал Народной палаты был постоянно полон. Среди слушателей находилось большое число студентов университетов ГДР и университетов других стран.

Если на берлинском конгрессе 1970 года было заслушано свыше семидесяти рефератов на самые разные темы, то основу пленарных заседаний нынешнего конгресса составили всего лишь шесть кардинальных тем, причем «центр тяжести» был перенесен на хорошо стимулированную широкую дискуссию.

Конгресс открыл заместитель министра культуры ГДР Вернер Раквиц, прочитавший содержательный доклад на тему «Бетховен и мы». На первом пленарном заседании обсуждалась тема — «Общее значение эскизов Бетховена». Председательствовал Н. Фишман, референтом выступал заведующий отделом музыкальных рукописей боннского Дома Бетховена З. Бранденбург. Роль основных дискутантов — как бы официальных оппонентов — выполняли К. X. Келер (ГДР), А. Климовицкий и Н. Фишман (СССР), А. Тайсон (Великобритания) и Д. Джонсон (США). В прениях выступали Г. Гольдшмидт, Г. Кнеплер (оба из ГДР), X. Эггебрехт (ФРГ).

Почему именно данная тема была выдвинута в число кардинальнейших тем конгресса? Еще в 1952 году боннский Дом Бетховена в лице его тогдашнего директора Й. Шмидт-Гёрга объявил, что им учтено и зарегистрировано свыше 5 000 листов бетховенских эскизов и что Бетховенский архив приступает к подготовке издания полного собрания этих эскизов в шестидесяти томах. Однако уже в 1969 году сын Шмидт-Гёрга — Г. Шмидт сообщил, что учтено уже свыше 7 500 листов. Столь быстрый рост числа зарегистрированных, но в подавляющей массе еще не опубликованных и не расшифрованных бетховенских эскизов объясняется чрезвычайно интенсивным всеобщим интересом к историческим источникам. Это характерная черта современной науки, и бетховеноведение не составляет тут исключения.

На том же пленарном заседании речь шла и о новом направлении в работе с эскизами, возникшем в Англии в конце 60-х годов. О нем говорили на конгрессе Д. Тайсон и Д. Джонсон. Известно, что в первой половине прошлого столетия из бетховенских книг эскизов было вырвано множество листов, которые разлетелись по всему свету и находятся ныне во многих городах различных континентов. Тайсон и Джонсон неутомимо исследуют содержание этих листов, фактуру бумаги и водяные знаки, что позволяет устанавливать первоначальную принадлежность листов и определить место, которое они когда-то занимали в той или иной книге эскизов. В частности, Тайсон обнаружил в итальянском городе Модене несколько листов, вырванных еще в 1832 году из книги эскизов, впоследствии попавшей к Виельгорскому.

Очень интересным оказалось сообщение К. X. Келера о неизвестных ранее музыкальных набросках Бетховена в его разговорных тетрадях. А. Климовицкий рассказал об автографах эскизов Бетховена, хранящихся в ленинградских библиотеках и относящихся к Adagio из Квартета ор. 18 № 6 и из Сонаты ор. 106, а также к первой части Седьмой симфонии. Исследование эскизов Квартета ор. 18 № 6 позволило восстановить ранее неизвестный вариант медленной части и поставить вопрос о причинах, побудивших композитора отказаться от этого варианта.

Второе пленарное заседание конгресса было посвящено теме «Общественная позиция Бетховена». Председателем был Г. Кнеплер, референтом — американский музыковед М. Соломон. Кнеплер и Соломон придерживаются в этом вопросе противоположных взглядов. Для Кнеплера Бетховен — выразитель революционно-демократических тенденций как в жизни, так и в музыке. Соломон развивает теорию П. Беккера и А. Шмитца, видевших в Бетховене аристократа духа. Референту весьма убедительно возражал Ю. Майнка — профессор Берлинской высшей музыкальной школы, редактор журнала «Beiträge zur Musikwissenschaft»¹.

Тема третьего заседания — «Бетховен в анализе его произведения». Здесь не зачитывались, а только обсуждались заранее напечатанные пять рефератов на одну и ту же тему — анализ Allegretto scherzando из Восьмой симфонии. Председательствовал профессор Университета имени Гумбольдта X. А. Брокгауз. В качестве референтов и основных участников дискуссии выступали П. Гюльке, К. Каден и Ф. Шнейдер (все трое ГДР), Ю. Холопов (СССР) и Д. де ла Мотт (ФРГ). Реферат советского представителя подразделялся на две части, в первой кратко излагалась его теория модуляции, опубликованная в статье в сборнике «Бетховен» (1971, выпуск первый); вторая же часть реферата касалась проблемы взаимоотношения гармонии и формообразования в упомянутом выше Allegretto. Гюльке, де ла Мотт и Шнейдер сосредоточили внимание на тематических связях Allegretto с другими частями симфонии и на спорной хронологизации связанного с Allegretto шуточного канона «Та-ta-ta», посвященного Мельцелю. Интересный, но, с нашей точки зрения, спорный метод статистического анализа предложил в своем реферате К. Каден.

Четвертое пленарное заседание (председатель Г. Гольдшмидт) касалось проблемы взаимосвязи между стилем композитора и идеологическими аспектами его творчества. Референт Г. Майер рассматривал эту проблему с позиции марксистской методологии, прослеживая связь стиля Бетховена с общественными отношениями его эпохи. Как в реферате, так и в дискус-

_________

¹ Значительный интерес вызвало также выступление М. Соломона с развитием и дополнением выдвинутой им ранее гипотезы об адресате письма к Бессмертной возлюбленной.

сии, были высказаны свежие и интересные мысли, хотя иной раз казалось, что категории и понятия политической экономии несколько прямолинейно распространяются на специфику творческого труда. В дискуссии и прениях по данной проблеме приняли участие большое число ораторов, в том числе представители Венгрии (Я. Мароти) и Чехословакии (Я. Йиранек).

Руководство пятым пленарным заседанием было возложено на видного швейцарского музыковеда Курта фон Фишера. В качестве референта выступил Г. Гольдшмидт, участниками дискуссии были К. X. Келер, X. Д. Шмидт (оба ГДР) и Й. Уйфалуши, (Венгрия). Тема заседания — «Биография и творчество», и, вероятно, не случайно то, что ее обсуждение было проведено 23 марта, то есть накануне того дня, когда в большом и малом залах Берлинской оперы состоялись два интереснейших концерта, о которых мы рассказали выше.

Наконец, шестое пленарное заседание вела представительница Польши Зофья Лисса, чьи труды неоднократно переводились на русский язык и широко известны советским читателям. Автор реферата «Воздействие музыки Бетховена — исторически» X. Эггебрехт (ФРГ) привел ряд интересных свидетельств и фактов, конкретно отражающих эволюцию восприятия бетховенской музыки в различные исторические периоды. Он выдвинул теорию, объясняющую историческую изменчивость этого восприятия. По Эпебрехту, последнее имеет некое почти неизменное «ядро» и текучую, наиболее подверженную исторической изменчивости «оболочку». Подобное разграничение вызвало разноречивые мнения, многим оно показалось слишком условным и несколько абстрактным.

Кроме шести пленарных заседаний состоялись четыре секционных, где референтам была предоставлена возможность выступить с сообщениями на свободно избранные темы. Значительное место в этих сообщениях заняла проблема «Бетховен и народная музыка», демонстрировались вновь обнаруженные рукописи композитора, высказывались суждения о некоторых особенностях стиля его произведений и об их интерпретации, о влиянии, оказанном Бетховеном на развитие музыкальной культуры различных стран Европы. Оживленный обмен мнениями вызвало сообщение А. Климовицкого о хранящейся в Ленинграде рукописной копии, сделанной Бетховеном с палестриновской «Gloria patri et filio», которая, по мнению докладчика, оказала определенное влияние на Adagio в лидийском ладу из Квартета Бетховена ор. 132.

Особый эффект и своего рода сенсацию произвело сообщение сотрудниц музыкального отдела Немецкой государственной библиотеки Г. Херре и Д. Бек, занимающихся подготовкой к изданию Разговорных тетрадей Бетховена. Как известно, этими тетрадями Бетховен стал пользоваться с 1818 года. В них его посетители и собеседники заносили свои вопросы, ответы или реплики. Бетховен же спрашивал или отвечал обычно устно, редко — письменно, когда не хотел, чтобы его услышал кто-либо посторонний. При этом, хотя в тетрадях зафиксирована речь лишь одной стороны по словам собеседника, можно обычно представить в общих чертах, что именно говорил Бетховен, какова была его реакция.

Композитор оставил после себя около четырехсот таких тетрадей. Их взял на хранение его друг Стефан Брейнинг. Когда он умер его вдова Констанца передала тетради Шиндлеру, который широко использовал их при подготовке своей Биографии Бетховена (1840), а в 1846 году продал Берлинской королевской библиотеке. Предварительно он уничтожил более ста тетрадей, объяснив свой поступок тем, что в тетрадях были суждения, которые могли бы шокировать его королевское величество.

Большое число записей в тетрадях принадлежит Шиндлеру, что естественно, поскольку он был секретарем Бетховена и часто с ним общался. В процессе подготовки тетрадей к изданию Г. Херре и Д. Бек заметили, однако, что зачастую записи Шиндлера, содержащиеся в одной и той же тетради, то есть относящиеся к одному и тому же времени, сделаны разным почерком. В результате криминалистических сопоставлений разных документов, писем Шиндлера разных десятилетий было установлено, что многие свои записи Шиндлер внес в Разговорные тетради спустя продолжительное время после смерти Бетховена. Таким образом, оказалась установленной апокрифичность этих записей.

Но ведь многие беседы Шиндлера с Бетховеном положены в основу не только жизнеописаний, но и научных исследований. Как быть, например, со знаменитой беседой о «двух принципах» — молящем и противящемся? Она ведь тоже вписана Шиндлером после смерти композитора.

Этот вопрос широко дискутировался не только на заседании секции, но и в кулуарах конгресса. По нашему мнению и по мнению многих зарубежных коллег, беседу о «двух принципах» Шиндлер не в состоянии был выдумать. Попросту он превратил ряд своих воспоминаний в якобы документально зафиксированные беседы, что, разумеется, выглядело более эффектно.

Иное дело — те выписки Шиндлера, которые создают впечатление об отрицательном отношении Бетховена к Гольцу, Рису и другим окружавшим его лицам. В данных случаях Шиндлер, вероятно, сводил счеты и все это должно быть аннулировано безоговорочно Келер, Херре и Бек обещали, что в скором времени выйдет специальный указатель к Разговорным тетрадям Бетховена, где будет проведена четкая грань между подлинными и апокрифическими записями Шиндлера.

С заключительным словом на конгрессе выступил президент Союза композиторов и музыковедов ГДР Эрнст Герман Майер. Он дал заслуженно высокую оценку итогам конгресса, который, несомненно, отразил картину современного состояния научной бетховенианы в мировом масштабе.